Секретарь

Глава 10 День варенья у Наташки

Утром подскочил с постели, как наскипидаренный. Мне же к двенадцати, а я полностью не готов! Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу. Бегом в ванну: мыться, бриться. Хотя последнее пока лишнее. Хоть на этом получается сэкономить. Местные бритвенные принадлежности кроме ужаса ничего не вызывают. Родители вернутся только вечером, так что и спросить совета по поводу подарка не у кого. Ставлю чайник на плиту, и взгляд сам собой падает на телефон. Что-то такое в голове с вчерашнего застряло. Дядя Олег! Он поможет! Нервно набираю номер. С юношеской памятью самые важные телефоны в ней.

— Дядя Олег. Нужна помощь! Тону, как Титаник после удара айсбергом.

Вкратце обрисовываю ситуацию. Тот хмыкает и чуть погодя заявляет:

— Готовь пока внешний вид.

Вот о нем я подумал заранее. Не приду в этот раз строгим букой. Штаны сгодятся и от костюма, а остальное… Пока греется утюг, метаюсь в поисках марли. Куда ее мама спрятала? Одновременно хлебаю горячий чай, глажу брюки. Затем двигаю в большую комнату. Батя, думаю, простит. Я точно видел у него новую рубашку, что он привез с загранкомандировки. Знаете, так часто бывает. Все на потом, на лучшие времена. Так и пролежит обновка, пока ласты не склеит. Живем же мы сейчас! И в будущем на твое пузико рубашка не налезет.

Рубашка чуть жмет мне в плечах, но и застегивать верхнюю пуговицу и не нужно. Острый и широкий воротник притягивает взгляд, сама в ярком рисунке. В такой не стыдно и на дискотеку. Интересно, отцу Несмеянова зачем она понадобилась? Некая неутоленная юношеская страсть? А ведь мы мало тогда задумывались о жизни наших родителей. Как им пришлось в те непростые годы. Сами росли в процветающую брежневскую эпоху. Когда дома строились как пирожки, жизнь с каждым годом становилась комфортней. И как бы ни ругали торговлю, но в ней постоянно увеличивался и улучшался. Да, имелся дефицит, но он же «выбрасывался»! Почти все в нем ходили.

Мои внезапные размышления о сущем прервал входной звонок. В проеме двери появился Олег и подвинул меня в сторону комнаты.

— Неси из шкафа целлофан.

— Какой еще целлофан?

— Мама Зина в него подарки заворачивает.

— Усек.

Пока я рылся в многострадальном шкафу, Олег разворачивал бумажный пакет. Я вышел на кухню и ахнул.

— Откуда?

Как в ноябрьский праздничный день можно найти в советском областном городе букет из алых роз?

Олег довольно осклабился:

— Места надо знать!

Я помрачнел:

— Не могу принять такой дорогой подарок.

Мужчина на миг потух, затем его глаза стали решительными:

— Без разговоров! Будем считать, что это мое извинение перед Наташкиной мамой за прошлое. И не спорь! Тебе сейчас нужнее. Что нам, старикам уж осталось.

Выдыхаю:

— Спасибо! С меня причитается.

— Конечно!

Олег оживился и начал упаковывать букет из пяти роз как можно красивее.

— Только рано себя в старики записываете.

Так что к хорошо знакомому дому я двигал в приподнятом настроении. В принципе от меня особого подарка и не ждали. К такому нужно готовиться заранее и знать, что дарить. Книги как-то несерьезно. Духи девушке еще рано. Требуется что-то личное, но тут я пас. Если ситуацию рассмотреть вплотную, то мы и незнакомы толком с Наташей. Я не знаю ни ее пристрастий, ни увлечений. Встречались в основном по делу. Так бы пластинку можно было поискать, если бы я знал, что ей нравится. Так что дядя Олег прав — цветы лучший выход из положения!

В мою сторону на улице оборачивались. Еще бы! Такой яркий и блестящий пакет тащу в руках. Молодая женщина, шедшая навстречу, не скрывала во взгляде зависти и оценивающе на меня посмотрела. Видимо, ей давно не дарили таких букетов. Идущий по тротуару работяга в телогрейке хитро подмигнул с намеком «на продолжение», а похожий на дореволюционного профессора мужчина в очках благосклонно кивнул. То есть все сделано правильно. Общественность одобрила и поставила жирную печать! Так что наверх я взбегал буквально на крыльях. Хотя не питал к Кузнецовой никаких особых чувств. Я человек идейный. Только идея сейчас собственная, корыстная.

Открыла дверь сама Наталья и сразу же ахнула, заметив букет. Даже замерла на мгновение и смогла лишь пропищать:

— Это мне?

Я не стал ёрничать и подтвердил:

— Кому еще? У нас кто-то еще сегодня празднует день варенья?

Мы бы так и стояли у двери, но ситуацию спасла мама Маша, будто бы проходившая мимо.

— Ты так гостя и будешь держать в дверях? Боже, какое великолепие! Степан, ты выбрал идеальный букет.

Она забрала из моих рук цветы и кивнула в сторону вешалки. Мол, подсуетись сам, раз изменница зевает. Судя по висевшей одежде, гости уже собрались. Не стоило приходить вовремя. Да ладно!

Я скинул пальто и развел пустыми руками:

— Извини, но больше ничего нет. Больно спонтанно все получилась.

Кузнецова от моего апгрейженного внешнего вида сызнова потеряла дар речи пролепетав:

— Я ничего и не ждала, все понимаю.

— Извини, на французские духи пока не заработал. Ты чего так смотришь?

Наташка в первый раз улыбнулась

— Видок у тебя некомсомольский.

Я поправил отложные воротники, приосанился и внезапно привлек девушку ближе, чтобы мы оба отражались в зеркале.

— А ничего так смотримся? Идеальная пара!

На Кузнецовой сегодня были приталенные бордовые брюки и яркая блузка. Она даже в кои веки использовала помаду. И Божечки ж ты мой — подкрасила веки! Наталья в отражении ехидно улыбнулась:

— Все хорошо. Еще бы не твой очаровательный бланш.

Она ко мне прижалась?

— Молодые люди, вас там уже заждались.

Мария Марковна взирала в нашу сторону снисходительно. В принципе мы вели себя, как пара. Я смело взял Наталью под ручку и двинулся в гостиную.

— Всем категорический привет!

Вот понесло Остапа…

В гостиной оказалось людей больше, чем я ожидал. Рядом с мамой Машей, конечно же, устроился Бестужев, его соседом восседал надутый от важности тип с занятным бульдожьим лицом. Эдакий образцовый номенклатурщик в строгом костюме. Сам Владимир Ильич сегодня одет проще, по-домашнему. Синий пуловер и галстук. Далее сидела моложавая дама в зеленом трикотажном платье. Ухоженная брюнетка, примерно такого же возраста, что мама Маша. Желтая бижутерия с янтарём отлично шли ей. Чувствовался стиль и умение использовать получаемые от жизни возможности. Я таких дамочек и в будущем повидал. От них пошло поколение девочек, мечтающих о «папиках».

Она с чисто женским любопытством оценивала меня на различного рода весах. Судя по взгляду, анализом осталась довольной. На другой стороне стола устроилась относительно молодая пара. Мужчина невыразительной наружности в стильном костюме и светловолосая скромная девушка. Я поздоровался со всеми лицами мужского пола за руку и уселся рядом с Натальей. Мама Маша в этот момент внесла мой букет, уже аккуратно подстриженный и поставленный в хрустальную вазу. Дамы дружно ахнули, мужчины завистливо хмыкнули. До этого на столе стояли лишь скромные хризантемы.

— Это от Степана. Какой великолепный подарок, неправда ли? А что сидим? Дамы, ухаживаем за кавалерами. Мужчины, наливаем. Георгий Дмитриевич, вам и флаг в руки.

Она обратилась к «бульдожке», рядом с ним и находилась батарея бутылок. Голос у Марии был звонким, а юбка такой узкой, что не скрывала аппетитные формы. Я понимаю Владимира Ильича, на подобную кралю сложно не запасть! Я и сам то и дело забывал о тутошнем возрасте. Для меня, старого она была «чистый персик».

— Степан?

Георгий показал на коньяк.

— Спасибо, я крепкое не пью.

— Одобряю, рано еще. Тогда держи вино и налей барышне, — мужчина подал мне грузинского сухого. Как у него ловко получалось открывать бутылки! Чувствовался большой партийный стаж.

— Спасибо.

Всем начислили и первым вызвался произнести речь Бестужев.

— Дорогая Наташа, я так рад, что ты стала красивой и умной девушкой, перед которой открыты все дороги. И что тебя интересуют не только математические формулы и комсомольские собрания, — после этого был многозначительный взгляд в мою сторону. — Так выпьем за твой грядущий счастливый путь в светлое будущее!

А товарищ папа умеет толкать речи!

После вина внезапно ощутил себя жутко голодным. С утра ничего не ел. Мой аппетит взрослые приняли благосклонно, постоянно подкладывая салаты и мясные нарезки. Молодой растущий организм требовал усиленное питание. Мой наряд если и вызвал удивление, то вида не подали. Все-таки мы сегодня не на собрании. Только поймал на себе несколько изучающий взгляд товарища Пермякова. Это и был мой потенциальный куратор из горкома. Нас всех уже перезнакомили, обстановка была домашней и теплой, так что я совсем перестал обращать внимание на взрослых, обсуждая с Наташей всякие мелочи.

Мама Мария щебетала с подругой Викторией Ивановной, Василий Пермяков что-то в красках излагал Бестужеву. Я неожиданно поймал на себе пытливый взгляд Георгия Дмитриевича, который кивнул на мой бланш и поинтересовался:

— Откуда этот подарок? Наша молодежь не все может решить словами?

Я уж думал про него не спросят, да и почти не видно. Спасибо «бодяге»! Коротко отвечаю.

— Дискуссия вышла за рамки приличий.

Владимир и Георгий переглянулись:

— И о чем нынче спорят наши комсомольцы?

— О переписке Энгельса с Каутским.

Все присутствующие тут же на меня уставились, и несколько секунд царило тяжело молчание. Затем раздался гогочущий смех. «Бульдог» хохотал так, что коньяк из рюмки выливался. Остальные его поддержали. Георгий толкнул Бестужева вбок:

— А ты говоришь, что наша молодежь не знает, что в жизни есть время для юмора. Формализмом болеют.

— Да я…

— Володя, нормальные у нас ребята. Вон, и одеться умеют свободно, и слово правильное сказать. Так что я уверен в нашем будущем, когда есть такие перспективные кадры.

От меня не укрылось, что Мария внимательно наблюдала за этим диалогом. Чем-то он важен для нее. Хозяйка бойко подскочила и начала ухаживать за мужчиной.

— Жора, возьми чистую салфеточку. Наташенька, поможешь горячее принести?

Я спешу на помощь:

— Может, лучше я? Вы и так все утро старались.

Судя по ответному взгляду, подгон засчитан.

Уже на кухне тихо спрашиваю Кузнецову:

— Это кто такой важный?

— Папин приятель, второй секретарь обкома Грушайло.

Смутно знакомая фамилия. Вздыхаю, нет, пожалуй, с Серым и его приятелями веселей. Не нужно хотя бы следить за словами. Но предаваться хандре некогда, пора подавать блюдо на тарелки. Вкусно пахнет пряным мясом, на второе гуляш из отборной говядины. По наполнению стола чувствуется уровень семьи. Бутерброды с черной икрой, салями, карбонат, шпроты, оливки. Это в будущем банально, в здешней эпохе дефицитная жрачка — показатель успешности. Да и коньяк не из простых. Вино поистине великолепно!

За столом уже растеклась теплая обстановка, характерная для середины празднества. Все сыты, в меру пьяны и расслаблены. Тон голосов повышен, но чутка. На проигрывателе крутится пластинка, что-то джазовое. Грушайло пригласил на танец Викторию и оказался довольно ловок, несмотря на комплекцию. Владимир Ильич также неплохо вальсирует. То есть в молодости эти ребята не простаивали около стенок. Это и понятно, карьера дается лишь активным. Поэтому я беру за руку Наталью. Та воздыхает:

— Я плохо танцую.

Парирую:

— В прошлый раз вышло замечательно.

Легкий румянец заливает щеки девушки, и она соглашается.

Только я уже научен и держу между нами строгую дистанцию. Посматриваю на взрослых и стараюсь повторять движения. Огромная комната позволяет свободно двигаться. Понемногу Наташ начинает следовать за мной, и в нашу сторону посматривают с улыбками. Похоже, что я прошел некую проверку. Робкого суетящегося вьюношу тут бы точно не приняли. Эти двое — мужики серьезные и мямля им не нужен. Уже за столом Георгий в шутку спрашивает:

— Какие умонастроения у нынешних школьников?

— Экзамены, конечно!

Грушайло важно кивнул, как будто вынес вердикт на бумагу.

— Понимаю. Надумал, куда идти?

— Пока выбираю. Это же важное решение.

Георгий согласился:

— Ты прав, Степан. Так что не спеши и хорошенько все обдумай. Страна Советов всегда поможет.

От меня не утаился брошенный им мимолетно взгляд в сторону Бестужева.

Но «смотрины» на этом не кончились. Когда я вызвался заварить чай, на кухню просочился Пермяков. Он начал без предисловий, чисто по-пацански:

— Ты ловкий парень.

Я пожал плечами:

— Это плохо?

— В нашем случае нет, — Василий, похоже, малость перестарался с коньяком, поддерживая высокое начальство. — У тебя серьезно с Наташей?

Хороший вопрос:

— Это имеет какое отношение к нашему делу? Ты ведь не для такого вопроса подошел.

Раз мы в теплой семейной обстановке, то и я перешёл на «ты».

— Сразу быка за рога? Ну и правильно! Используем все рычаги, — он оперся на подоконник, чуть с хмельцой на меня посматривая. — У меня с Лерой так себе. Неинтересная она. Скучная. Но смелости не хватает закончить.

Излияния комсомольского функционера мне были ни к чему, но слушать приходилось. Да и построение отношений на будущее никто не отменял.

— Никак фарш обратно не провернуть?

Юмор Василию понравился:

— Ловко сказано! Надо запомнить. Так что ты не спеши. Посмотри внимательней на ее мамашу. Что там внутри этой туфельки-инфузории зреет, еще неизвестно.

— Спасибо за совет.

— Да ладно! Ты вроде нормальный парень, не то что эти… — Василий махнул рукой в сторону окна. — В глазах устав, за ушами отчеты, сами ничего не могут. Детский сад в штанишках.

Решаюсь спросить прямо:

— Нас поддержат?

— После сегодняшнего, думаю, да. Мне самому глянулось. У меня дядьки с фронта не вернулись. Живая тема, народу понравится. А мы… с тобой постараемся. Ты же со мной?

Вот тут я увидел его настоящего. Взгляд требовательный, твердый. Такой не простит и не упустит. Настоящий рабочий бульдозер в красочной упаковке. С ним, пожалуй, можно иметь дело! Паровозиком вытащит. Никогда не верил в красивые слова. Только если тебе и ему выгодно.

— Если договоримся.

Пермяков ухмыльнулся:

— А куда мы денемся? Такой шанс выпадает нечасто. А звезды сложились удачно. Будем ковать, пока горячо. Вот мой телефон, звони после праздников, как все подготовишь.

Гости понемногу рассосались, я помог маме Маше с уборкой и также засобирался, но Наташа попросила пока не уходить. Поглядывая на меня, мягко стелила:

— Чего ты дома будешь делать? Да и мне одной скучно. Мы сейчас еще чая попьем, тортик остался. И кино должно быть по первой программе.

— Хорошо.

Неожиданно из квартиры исчезли Бестужев с Марией. Наташа накрыла на журнальный столик и включила большой телевизор. Ничего себе, он цветной! Шел какой-то незнакомый французский фильм. Комедия положений. Мы много смеялись, сидели все ближе друг к другу, и в какой-то момент Наташа пересела ко мне на колени. Наши губы сами собой соединились, а сил унять шаловливые ручки не осталось. А прав был Василий. В тихой Наташеньке гуляли дикие страсти. Нет, до Этого не дошло, но ее фигуру я тактильно изучил и остался доволен.

Шел домой и понимал, что мимо отношений нам уже не пройти. Но сложно было разобраться: для карьеры творю или из-за плотских вожделений. Все так стремительно повернулось, что и деваться, собственно, некуда. Наташа — это ключ к моему здешнему будущему. Другой бы на моем месте прыгал от радости. Такой альянс светит! Положение в обществе, карьера, жилье и прочее материальное обеспечение. О подобном только мечтать можно! Но что-то мешало мне принять свалившееся «счастье» за чистую монету. Сложится ли у нас с Наташей так все удачно? Что такое жить с нелюбимым человеком я знаю. И тратить годы на «сохранение семьи» не хочу. Хоть ее папаша как-то сумел устроиться.

Я понемногу вызнал фамильную историю. Сначала держали все в тайне, но надо признать, что помогал дочке и любовнице всегда. Устроил Марию на хорошую работу, выбил квартиру и прочие льготы. Как получил в городе силу, так и вовсе перестал прятаться. Но нежелание развода объяснял болезнью жены. Как благородно на первый взгляд! Не хочет оставить одной женщину, с которой у него были длительные, пусть и несчастливые отношения. Я же считаю, что ему так просто удобно. Красотка всегда под боком и никуда не денется, еще есть дочь, которой можно строить будущее. Зачем ему скандал и проблемы в карьере? Советское общество, впрочем, как и большая часть иных, двулично. Все всё знают, но будут помалкивать, если не вытаскивать грязное белье наружу. Да еще и железобетонная крыша имеется в виде Грушайло. Второй человек в области. Что их на самом деле связывает, об этом даже знать не хочу. Высшие сферы политики — это худшее, что можно найти в нашей жизни. Там она — игра!

В какой-то момент стало тошно. Может, ну его на фиг! Пойти по технической линии? Вдруг чего вспомню из будущего, изобрету и стану знаменитым. Затем накатили флешбэки из девяностых. Заводы без работы, невыплаты зарплат по полгода, стыдливая нищета ИТР. Это начинать бизнес с нуля где-то в подвале. Терпеть заскоки налоговой и прессинг бандюганов. А деньги получится сделать лишь к нулевым годам. Тогда тебя ждет успех в Ай Ти сфере. Только мне к тому времени будет больше сорока. И на фиг он мне тогда нужен? Молодость останется позади, я стану заново злым и ожесточенным. Негодование на возможное будущее заставило думать быстрее.

Нет, идти следует в гуманитарное направление. Пединститут? Отправят в школу. Я и школяры — это несовместимо. Еще есть отличный способ сделать карьеру на дипломатическом поприще. Но я не успею изучить язык должным образом. Пусть и помню его лучше, чем нам дают в школе. И что важно — на разговорном уровне. С советской программой нас не понимали нигде. Даже в Англии. Хотя если напрячь нарождающиеся связи, то через год я смогу и попасть в МГИМО. Да нет, уже заберут в армию.

Так что остается… Дьявол дери! Журналистика! У меня же был опыт в прошлой жизни. Да и нынешняя идея крепко с ней связана. Да на ней можно годами плотно сидеть. А затем потихоньку перелезть в идеологический отдел или куда повыше. Это намного интересней, чем штаны инструктором в райкоме протирать и в саунах комсомолок трахать. Простор, относительная свобода и масс нужных знакомств. Нет, конечно, присутствует идеологический пресс. Но мне, честно, на него наплевать. Таким уж он кажется пресным и недалеким. Никакого смысла не вижу в скрытом диссидентстве. Ничего хорошего для Союза и для будущей России оно не принесло. Ни грамма. В отличие от проверенных столетиями методов.

Дома меня ждала немая сцена. Родители пьют чай у телевизора и взирают на меня малость хмельными глазами. На столике красуется небольшая бутылочка. Праздник продолжается. Но они заслужили. У мамы только закончилась череда торжественных мероприятий, батя из гаражей не вылезал. Всем нужны обязательства к Великому Октябрю.

— Степушка, тебя где носило? Кушать хочешь?

Я устало снимаю ботинки и вешаю пальто, затем захожу в комнату.

— Спасибо, накормили. Извини, отец, что скоммуниздил у тебя рубашку.

Михаил глянул на меня и улыбнулся:

— Да я хотел тебе и отдать. Но, похоже, ты из нее быстро вырастаешь. Чаю?

— Напоили так, что у горла стоит. Еще и тортик до желудка не дошел.

— Это где нас так угощают?

— Днюха у Наташки. У секретаря комитета.

— Вона как!

В отличие от папы мама встревожена:

— Степа, у вас все серьезно?

— Мамочка, у нас экзамены на носу. Так что серьезность не вылезет. Не беспокойся.

— Вот сейчас я начала беспокоиться. Миша, а ребенок неожиданно вырос.

— Что поделать! — папа ёрничает. — И в какие ведь дома вхож! А был показательный тихоня.

Вспоминаю, о чем решил по дороге:

— У нас есть справочник для поступающих?

Иду в комнату и быстро листаю заготовленную родителями брошюру. Тут еще и техникумы, училища. Город мне попался немаленький. Есть — факультет журналистики! Кафедра истории партии и журналистики, кафедра теории и практики печати. Вторая точно не для меня. Похоже, что определился. Пора начинать работать и готовиться именно по этим предметам. Сочинение. Русский язык и литература (устно) Это мне прямая дорога к Сан Санычу. История (устно). О Боже, Галина Петровна! Иностранный язык. И ведь будет полезно, если я что-то напечатаю в местной прессе.

Поступает студент с большим блатом.

— В какие годы была Великая Отечественная война?

— В 1941–1945.

— Пять, идите.

Поступает студент с маленьким блатом.

— В какие годы была Великая Отечественная война?

— В 1941–1945.

— Сколько миллионов советских людей погибло?

— Двадцать миллионов.

— Пять, идите.

Поступает студент без блата.

— В какие годы была Великая Отечественная война?

— В 1941–1945.

— Сколько миллионов советских людей погибло?

— Двадцать миллионов.

— Назовите всех по именам!