Секретарь

Глава 6 Партия — Ленин — комсомол

Так и началась моя комсомольская жизнь. Чем обычно занимается комитет комсомола в советской школе? Комсомольская организация руководит работой пионерской организации. К тому же активно ведется процесс по таким направлениям, как: учебная, культурно-массовая, шефская, патриотическая, идейно-политическая, трудовая и спортивная работа. Чуете нагрузку на секретаря? Ну и как всякий умный руководитель Кузнецова должны была распределить ее по остальным. Для этого имелись комсорги и просто активисты. В понимании преподавательского состава советской школы они имели право на некоторые преференции. То есть пропуск урока по уважительным, снисхождение в отметках и поощрения в виде грамот и путевок на мероприятия. Так что активистом быть неплохо.

И что существенно важно — бюрократия, конечно, имеется, но она еще не приняла такие маразматические масштабы, как в двадцать первом веке. Когда учителя и врачи вместо основной работы заполняли бессмысленные бумажки. Основным документом секретаря являлся план работы, с которым регулярно знакомился инструктор из райкома. Там же галочкой отмечали выполнение. Когда настоящее, когда формальное. Шоб було! Никто не обращал внимания на ерунду, но знаковые события должны исполняться вчистую. Иногда секретаря комитета выслушивали на парткоме школы. Ну и в торжественные мероприятия по важным датам присутствие обязательно. День революции, рождения комсомола или товарища Ленина, первого мая. Там приходилось регулярно светить фейсом. И не только в школе. Иногда даже присутствовать в горкоме.

Так что должность хлопотная, но тебя автоматически отмечают, «где нужно» и присматриваются. Могут в институте позвать в комсомольское Бюро. Оттуда прямое шоссе в райком или остаться в ВУЗе в качестве аспиранта. Да много где дадут дорогу в стране советской записному активисту. Стройотряды, научные коллективы, производство. Да и в будущем так же дела обстоят. Знавал девочек, что «грудью» проложили место в Думу. Не депутатами, конечно, но и в помощниках можно обзавестись кучей нужных связей. Под лежачий камень вода не течет. Ха-ха, иногда и под лежачий. Отставить шуточки!

Мне же откровенно нравилась более камерная атмосфера наших встреч. «Сядешь вдвоём-втроём там в палаточке, всё разложишь… душевно… вот такого вот забьёшь… спокойно, без базаров без всяких».

Мои частые контакты с секретарем не остались без внимания однокашников. Вернее сказать, одноклассниц. Из парней разве что Виктор шипел нам вслед, когда видел вдвоем под ручку на улице. Очевидно, понял, что я мечу выше его ранга. Но судя по взгляду, нечто нехорошее на меня затаил. Я ведь показательно его ни во что не ставлю. Честно говоря, плевать на него. Папа Чернышева планирует в военное училище отдать, так что флаг ему в руки и барабан на шею. Но больше всех ожидаемо злилась Галка. Чего этой дуре надо?

Как-то подловила у школы:

— Чем эта мымра лучше меня?

Я шел с утра хмурый и не выспавшийся, так что не сразу понял, что ей нужно.

— Кто? Какая мымра?

— Наташка, чучело белобрысое!

— Ты совсем дура, Ростикова? Опять чего-то придумываешь?

— А то я не вижу? Все вдвоём и под ручку! У меня, если хочешь знать, фигура во сто раз лучшее ее.

Так, придется действовать иначе и вылить на нее всю злость. Есть около школы один закуток, тащу эту дуреху рыжую туда и прижимаю в углу, впиваясь в ее губы крепким поцелуем взасос. Благо опыта мне не занимать. Рука под пальто находит ее грудь и мертвой хваткой цепляется в нее. Ёлки моталки, какая она упругая! И впрямь про фигуру не врала. Девушка бьется в немой истерике. Затыкаю ей рот рукой и шиплю в ухо.

— Так тебе надо, шизанутая? Или на кровать опрокинуть? Ты чего свои мечты дурные на меня транслируешь?

Ракитина плюется, глубоко дышит и злобно смотрит на меня, затем внезапно начинает рыдать. Перегнул палку, что ли? Она ведь точно ожидала от первого поцелуя иного.

— Чегоооо ты…

— А ты что хотела? Охов и телячьих нежностей? Так мы с тобой не пара! С Натальей я по делу. И романтика мне пока не нужна. Я тебе объяснял, а ты лишь себя слушаешь. Тебе вообще, что, дура, надо? Залет по глупости или учиться и стать кем-то сначала?

А вот сейчас у нее глаза натурально испуганные стали. Видимо, дошли до мозга в заднице последствия. Совсем еще ребенок по сути. Плаксиво ревет:

— Я не дура!

— Тогда возьми платок и вытри слезы. И запомни на будущее: никогда не вешайся мужикам на шею!

— Я не хотела, чтобы так…

Голос уже намного спокойней, но еще слегка подрагивает. Смотрю ей прямо в глаза:

— Но сейчас-то ты все поняла?

Она молча кивает, замечает мои наручные часы и ойкает:

— Мы опоздали!

На нас, казалось, смотрели все. Девчонки окончательно запутались в моих отношениях, парни ухабисто лыбились. Но что хуже всего, что первым уроком шла история. Вела же ее наша классная Галина Петровна. Ее голос не предвещал ничего хорошего.

— Опаздываем, молодые люди?

Пожимаю плечами.

— Так вышло. Реальное какое-то непонятное иногда выходит.

Класс лег плашмя, классуха поджала губы.

— Много смеемся в последнее время Несмеянов.

— Я вообще плачу.

— Садись, паяц!

И чего она ко мне прицепилась, а не к Галке?

Я сижу возле окна на третьей парте с Ильей. Тот таращится на меня и шипит:

— Вообще дурак? Тебе она на кой?

— Вот как раз эту проблему и решал.

— Ну-ну. Ты уж, брат, определись. Натахе точно не понравилось.

Хм, взгляд у Кузнецовой ой какой нехороший. Перегнул я палку с нашим знакомством. Хотел, как лучше, а получилось как всегда. Тебе, мальчик, сколько годиков? С бабами якшаться, проблем на пятую наживать.

— Несмеянов, к доске. Раз ты у нас такой сегодня говорливый, то мы хотели бы услышать от тебя, что делал Владимир Ильич Ленин в Разливе.

Кто-то бросает с места:

— Рыбу ловил!

— Карасев!

После окрика все умолкает. Классную лучше лишний раз не злить.

Встаю у доски и декламирую голосом почтенного лектора общества «Знание».

— Товарищ Ленин в Разливе написал тезисы «О политическом положении» и статью «К лозунгам», а также работал над книгой «Государство и революция». Будучи в Разливе на нелегальном положении, использовал подменные документы на имя сестрорецкого рабочего Константина Иванова и изменил свою внешность. Прибыл туда с товарищем Зиновьевым. Во время пребывания в Разливе Владимир Ленин внимательно следил за развитием событий в Петрограде. С наступлением темноты товарищи по партии доставляли вождю сведения и получали инструкции. Среди них были Серго Орджоникидзе, Яков Свердлов и Феликс Дзержинский.

Галина Петровна скривилась при имени Зиновьева, но в целом осталась довольна.

— Молодец, материал учишь. Но с учетом вызывающего поведения сегодня будет четыре. И ребята, отнеситесь к этой теме серьезней. Она есть на экзамене. Мы не должны забывать героев революции пламенных большевиков. Есть вопросы?

Я благоразумно промолчал, хотя категорические несогласный с интерпретацией тех горячих дней официальной советской историографией.

Но именно в этот момент послышался ехидный голос Светки Соколовой:

— Несмеянов, а с кем бы ты провел лето в шалаше?

Уже по дороге к парте роняю:

— С достойной комсомолкой. Но ты в их число не попадаешь.

— Дурак!

— Несмеянов, три!

— За что, Галина Петровна? Я ответил, как честный комсомолец. Не могу же находиться наедине с кем попало?

Класс ложится на парты, классная краснеет. А мне как-то все равно. Я понимаю, что все это по существу детский сад.

— Завтра же к директору с родителями!

Кое-как дожили до конца уроков. Бегу наверх, чтобы перехватить Наташку. Кабинет, то есть маленькая комната, что выделена для комитета, пуст. Нет. Наталья здесь, стоит у окна. Даже не повернулась, гордо подняв голову. Ждет, когда извиняться буду. Пожалуй, самое умное сейчас — забить на всех девчонок хотя бы до института. Но эти белобрыска нужна мне для дела. У меня длинный и отлично расписанный план на ближайшие несколько лет. И она в них входит. Уверенным жестом запираю дверь на ключ и шагаю к ней. Наташа что-то начинает понимать и оборачивается. Но не успевает ничего сказать, как я залепляю ее рот поцелуем. Не знаю, что на меня нашло. Собирался, называется, поговорить. Неожиданно увлекаюсь. Но пожалуй, перебор — два поцелуя сряду.

«Руки держи! Держи руки, дурак!» Фу, дальше талии не пошли.

— Ты чего?

Глаза как блюдца, в них плещется бесконечностью синее море. Ух ты! Давно меня так не торкало. В голове ураган, в штанах вулкан. Подарок природы для размножения. Вот почему юнцы с ума сходят.

— Эй!

А ноги девушку не держали. Хватаю ее и сажаю на стул. Именно в этот момент в дверь стучатся. И так, что не открыть нельзя.

К нам заглядывает старшая пионервожатая Мила Казакова. Престарелая дева с постоянно изменчивым характером. Она подозрительно на меня уставились:

— Вы чего закрылись?

— Само захлопнулось.

Не очень остроумно, но глаза престарелой пионерки уже нашли побледневшую от избытка эмоций комсомолку:

— Чего это с ней?

— Плохо стало!

Причин, по которым девчонкам бывает плохо, предостаточное количество. Так что удивления не произошло.

— Окно открой, дубина стоеросовая!

«Вот это незаслуженно! Поцелуй был мастерским, вон до чего девку довел!»

На самом деле с меня хватит на сегодня поцелуев. Что-то они мне боком выходят. Может, ну его на фиг этот комсомол? Как-нибудь иначе наверх выплыву. Ага, как какашка! Потом ведь смоют. В число отходов мне войти не хотелось. А вот пожить весело даже очень. Наше поколение лишили выбора. Советского или капиталистического, как и каких-либо правил. Так что мы в основном прожжённые циники. Домыслить идею мне по пути домой не дали.

— Степыч, ты чего на тренировку не пришел? Нам в выходные играть!

Лешка поглядывает недобро. У нас был уговор.

— Извините, парни. Дела срочные образовались. Но сегодня обязательно. Сейчас за формой домой метнусь и в спортзал.

— Договорились. Тебе еще удар надо отработать.

Он имел в виду подающий. Слишком сильно луплю по мячу.

После тренировки засел за уроки. Удивительно, как молодой мозг успевает запомнить столько информации! Особенно тогда, когда ты знаешь для чего это все. В принципе большую часть можно усвоить и на уроках, если не спать. Многие из учителей умеют доносить информацию, особенно если задавать им конкретные вопросы. Там уже посыпятся знания из высшей школы. И фанаты педагогики такое любят и тебя запоминают с лучшей стороны. Всегда пойдут навстречу в плане консультаций.

Так что считай физика, химия и математика у меня в кармане. Сочинение напишу, у меня был опыт копирайтинга, когда в издательстве работал. Бизнес в приснопамятном девяносто восьмом накрылся, деньги долго оттуда выбивал. Пришлось тогда вспомнить некоторые прошлые навыки, в том числе и фотографию. А тут как раз начался бум гламурных журналов. Писать туда было не так сложно. Кропал сразу нескольким изданиям, пока руку не набил и связи не завел. В итоге оказался в кресле руководителя медиа в одной из госструктур. Моя биография богата на такие выверты.

Уже во время ужина вспоминаю:

— Пап, надо завтра со мной к директору.

У мамы падает на пол ложка, батя поднимает донельзя удивленные глаза. Видимо, Несмеянов особо в безбрачиях не замечался. Но голос отца не дрогнул:

— Нахулиганил?

— Да не то что бы… Несправедливо это. Ответил на пять, поставили четыре, потом за поведение три? Разве так можно?

Отец качает головой:

— Неправильно!

Мама умнее и смотрит на меня с подозрением:

— Ты что-то не договариваешь, Степа.

Да, ее не проведешь.

— Пререкался с классной на уроке.

Вот тут батя уже чуть не поперхнулся.

— Твое воспитание, Миша! У мальчика нет авторитетов!

— Потеряны ориентиры. Куда пойдет это поколение и где в итоге окажется?

Маман моментально поворачивается, и я еле уворачиваюсь от удара полотенцем.

— Ишь ты как научился! Тебе в театре выступать, паяц! В выходные будешь сидеть дома.

Я доканчиваю котлету и роняю:

— Не могу. Соревнования районные по волейболу. Пацанов и школу подводить нельзя. И с Наташкой планы.

Немая сцена. Отец осторожно пододвигает к себе стакан с чаем. Он почему-то любит пить из стаканов в подстаканнике. И чтобы лимон с сахаром был.

— Что за Наташа?

— Наш секретарь комитета комсомола. Должен же я участвовать в общественной работе? Да, папа? У меня еще просьба к тебе будет. Мне нужен портативный магнитофон с микрофоном на время. Где можно такой достать?

— Это еще зачем?

— Интервью брать. Дело серьезное, потом подробности узнаете.

— Ну если серьезные…

Удивила мама. Она считала Кузнецову хорошей, правильной девушкой и в нашей связи, видимо, не видели ничего предосудительного.

— Я тебе найду у нас на работе. Был такой у ребят в радиоузле.

— Спасибо, мам.

Чмокаю ее в щечку, по пути тырю шоколадную конфету и исчезаю в своей комнате. Вслед слышу реплику про невоспитанное поколение.

Тяжелый день — не понедельник, а пятница. Ученики устали учиться, преподаватели учить. Все ждут субботы. Малышня отдыхает, у старших уроков мало, и не все учителя в них задействованы. И обычно никаких общественных мероприятий. Я веду себя как ни в чем не бывало, не обращая внимания на заинтересованные взгляды одноклассниц. Ростикова держится в стороне, но задумчива и не меня не смотрит. Наташка, как вошла и села за парту, так в мою сторону головы не повернула. Я понуро роняю голову:

«За двумя зайцами погонишься!»

Математика и физика прошли на ура. Пятерка и четверка. Николай Иванович, учитель физики и к тому же искрометный рассказчик по меркам моего будущего молод. Чуть за тридцать, но по-мужски серьезен и вальяжен. В женском коллективе записным ботаником быть чревато. И он возглавляет негласную школьную группировку, куда кроме него входит физрук и НВПшник. Иногда к ним присоединяется учитель литературы Сан Саныч. Трудовика туда не взяли по банальной причине — любит заложить за воротник и берега путать.

По слухам, и они могут приложиться, но культурно. В закрытой рекреации, куда был доступ не всем, стоит столик для настольного тенниса, имеется магнитофон и удобный диванчик. Директору подобные сборища не нравятся, но Николай Иванович и Саг Саныч — двигатель и опора для проведения различных мероприятий, так что неформальный клуб пока не трогают. Хотя ходят слухи, что там бывают молодые преподавательницы из других школ, как и юные практикантки. Но кто без греха? Покажите мне его!

Сегодня Николай Иванович мной недоволен. Забыл выучить до конца теорему.

— Ты, парень умный и потому спрос с тебя выше. Усек?

— Да, — я уныло смотрю на четверку и двигаюсь к парте.

Вот тут меня и настигает взгляд Натальи. Такой задумчивый и непонятный. Дьявол, как плохо от кого-то зависеть. Особенно от женщин! Фима толкает вбок.

— Несправедливо. Ты ведь все ответил.

— Забей. Он меня готовит к экзаменам, потому и спрашивает больше. Сам как, к контрольной готов?

— Страшно.

— А ты делай, как я говорил!

Мной предложен Илье очень простой, но эффективный способ. Требуемые теоремы и формулы переписать несколько раз в тетрадки. В прошлом мне не раз помогало. Тактильная память работает.

— Ладно.

Судя по пыхтению, Илюха на совет забил. Интересно, кем он стал в той жизни? Серый троечник смог выжить в лихие девяностые?

После уроков сразу на тренировку. Но успеваю заскочить в кабинет комитета. Кузнецова в этот раз там не одна, да и я по делу. Комсорги девятых удивленно на меня уставились.

— Послезавтра все в силе? Я беру первое интервью.

Ответ суховат, даже чересчур:

— Хорошо. В понедельник выслушаем вас.

Захлопываю дверь и медленно двигаюсь к лестнице. Дьявол, дери! С одной стороны, это же отлично, что у нас будут лишь деловые отношения. Но что такое внутри меня рвется наружу? Глаза аж защипало. Нет, братцы полурослики. Мы, оказываясь в иной реальности, и сами становимся другими. Я сейчас себя все чаще ощущаю восторженным шестнадцатилетним мальчишкой, а не взрослым дядькой с унылым жизненным опытом. Сейчас впору физические упражнения, чтобы отвлечься. Скачу по лестнице вниз, пугая мелкоту. Брысь дети, бравый молодец бежит!

Иван Иванович, физрук лишь кивает в сторону раздевалки. Она до безобразия проста. Скамейки и крючки. Душевая не работает. Так что после физкультуры все благоухают ароматами. Да и что такое две кабинки на целую толпу с пятнадцатиминутным перерывом. СССР помогал всему миру, а своим детям не мог сделать ни нормальные душевые, ни туалеты. Как так?

— Степыч, на разминку! Отрабатываем пас!

Меня ставят на место доигровщика. Это игрок, атакующий с края сетки. Учитывая позиции игроков на площадке, он вынужден часто принимать подачи связующего и атаковать. Для этого зачастую требуется сильный удар. Он также обязан отлично видеть ход игры и исход подачи. Два часа проходят незаметно, мы лишь подбегаем время от времени с кружкой к баку с водой. Сашка меня наставляет:

— Завтра поставим тебя на второй партии. Тебя еще не знают, так что ты их удивишь. Бьешь мощно, перехватить сложно. Как только ошеломим их оборону, так и начнем метать икру.

Замысел понятен. Но все равно волнуюсь. Пусть и районные, но соревнования. Может, пойти по спорту? Затем вспоминаю незадачливую судьбу многих известных советских спортсменов и отметаю идею. Вряд ли я дойду до Олимпиады, не мой уровень. Профессионального спорта еще нет. Тренеры используют тебя в качестве мяса, зарабатывая на безбедную жизнь. В таком же амплуа ты нужен и спортивным чиновникам. В коммерческом спорте хотя бы заработаешь, а тут просто здоровье оставишь. Нет, спорт — это зло!

Я совсем забыл про директора, это отец нашел меня в спортзале и вытащил оттуда.

— Куда идти, хулиган? Я ведь в вашей школе и не бывал толком.

— Второй этаж, — вздыхаю обреченно.

Но не сказать чтобы батя так недоволен. Наверное, мои сплошные пятерки его больше напрягали. Дядя Олег Пахомов как-то по пьяни рассказывал, что молодость у них была хулиганская. Военное и послевоенное время сказалось. Самое криминальное в истории страны до девяностых. Взрослые на войне или заняты, вот молодежь и была предоставлена сама себе. К тому же воровское сословие бежало вперед армии в тыл, родине помогать не собиралось, а желали вкусно кушать и сладко пить. Это только в мразотных сериалах типа «Штрафбат» зэки воевали. Так и поверил! Что, я их гнусную сущность не видел? Мы для них лишь корм и все блатные понятия для убогих. Так что наши родители насмотрелись всякого и своим детям желали лучшего. Только вот благими намерениями вымощен путь….

— Можно?

— Заходите!

Директором у нас бывший фронтовик Никанор Степанович Замятный. Звезд с неба не хватает, но школа на хорошем счету. Все чисто, мусор заметен под ковер, сплетни наружу не выходят.

— Я отец этого лоботряса, Степана Несмеянова. Что он натворил?

— Не знаю, — Замятный растерян. — Сейчас позвоню в учительскую. — Галина Петровна, зачем ко мне Несмеянов пришел? Идете? Жду.

Через минуту в кабинет входит классная и с хода начинает:

— Я по поводу поведения вашего сына, Михаил Николаевич, хотела с вами побеседовать.

Директор положил свои длинные руки на стол и нехорошо улыбнулся:

— Я тогда вам зачем?

— Ну…

Батя прокашлялся и спросил прямо:

— Степан, в чем проблема?

— Хочу обратно свою пятерку. Я ее честно заслужил отличным ответом. Почему мне ее занизили так и не понял.

Галина Петровна вытаращила глаза, забыв закрыть рот. Обычно она привыкла, что детки у директора становятся шелковыми. Для этого его и привлекла. До меня внезапно дошло, что она не знает, что делать с моим изменившимся характером.

— Так, подождите! — Замятный строго уставился на нас. — Расскажите все по порядку.

Ну, я и поведал. Об опоздании. Помогал поскользнувшейся Ростиковой, такую мы легенду придумали. Затем о сценке у доски.

— Ну и как можно ответить на вопрос комсорга Соколовой — с кем я бы спал в шалаше? Он крайне некорректен. Точно бы не с ней, а с более достойной комсомолкой.

Классная покраснела, отец еле сдерживает смех, у директора глаза подозрительно блестят. Но силен мужик, выдал четко и по делу.

— Галина Петровна, поставьте ему четыре.

— Почему?

Этот вопрос мы задали одновременно

— Комсомола в семнадцатом году еще не было.

Отец извиняюще махнул рукой и исчез в двери. Хорошо ему!

Замятный вздохнул и перевел взгляд на меня:

— Несмеянов, тебе фамилию менять надо. Но чтобы такого больше не повторялось! Усек?

— Так точно! Разрешите идти!

— Паяц!

Отец всю дорогу улыбался, а затем, подлец, рассказал все в лицах за столом. У нас по поводу пятницы были гости. Дядя Олег заявился сегодня с женщиной и шампанским, был еще сосед Тарас Николаевич. Тоже любитель рыбалки. Надо ли говорить, что все кроме мамы заливисто хохотали.

— И у кого только набрался такого!

— Да пущай, Зиночка. В его возрасте надо радоваться жизни! Правда, Степа?

Я горестно вздыхаю в ответ:

— Не могу.

— Почему это?

— Негры в Африке голодают.

Гости секунду смотрят на меня и снова падают в хохоте. Что такое на меня зашло? Бесшабашность какая-то! Но все дружно переключились на животрепещущий вопрос: кто с кем остался бы в шалаше в Разливе. Я, пользуясь, моментом смылся. На завтра от занятий освобожден, так что можно слегка почилить. Телевизор свободен, беру в руки газету 'Правда, что выписывает отец. 4 октября 1974 года, программа передач. Заодно заглядываю в отдел международной обстановки. Она непростая. Хм, а когда было иначе?

Отставка правительства Италии: Обострение разногласий в левоцентристской коалиции. Провокационные попытки совершить сдвиг вправо.

Положение в Эфиопии!

Англия: пикеты бастующих.

Вот: Программа телевидения ГДР. Мультфильмы. После программы «Время» эстрадная программа с участием Крамарова. По второму каналу фильм «Товарищ Ганс Баймлер». Любопытно. Но смотреть есть чего! Думать неохота. Пододвигаю ближе кресло и конфеты. Черт, чаю налить забыл! Но мама всегда знает, что нужно ребенку. Приносит мне полную кружку. Все-таки здорово вот так побыть еще отчасти маленьким в семье, где о тебе заботятся. А глобальные идеи и мечты подождут. Хочу просто пожить десятиклассником. Блин, может, надо было с первого класса начинать? Не. Больно долго. Полуангелы все четко рассчитали.