Секретарь

Глава 3 Деревня

Что сможет случиться теплым августовским вечером? Да ничего особенного. Разве что прогулка с очень странной девушкой Галей и старинным корешем Ильей по вечернему городу. Присутствие Верховцева Ростикову заметно напрягало. Так я ничего и не обещал, или она рассчитывала на роман? Можете обозвать меня сволочью, но Галка нужна мне лишь как староста класса. Она больше всех знает школьные сплетни, ей известны дни рождения, слабости и недостатки всех учителей школы. Она узнает новости первыми. Очень нужный человек. И ее следует обязательно приручить, оставляя при этом на расстоянии. Мы проводили Фиму до подъезда и пошли провожать Галю до соседнего. Так сложилось, что многие из нашего класса живут рядом. Просто разъехались кто куда на лето. Я размышлял о близкой школе и не сразу заметил, что Ростикова все ближе и ближе ко мне, еще и под ручку пристроилась. Вот я уже ощущаю ее бедро, что как будто случайно задевает меня.

«Этого еще не хватало!»

На секакас у меня жесткий запрет. Потому что бабы дуры. А мне еще тут жить. Долго и счастливо.

— Несмеянов, ты деревянный по уши?

Остановилась и положила руки мне на плечи. Вокруг нас полный романтизм. Теплый вечер, кузнецы стрекочут, фонарь в стороне, а мы стоим в тени. Нет, Галка хоть и не красавица, но симпатичная. Да и фигура уже «развитая». Со всеми нужными выпуклостями, которыми она норовит прижаться поближе.

— Галина, ты забыла сколько нам лет?

— И что с того?

— Ага. Первый поцелуй, а потом? Искать укромное местечко для амурных утех?

— Дурак!

Ну лучше так, чем все последующее. Я же вижу по глазам, что этой дурехе надо. Любоф, ранний брак и детишки. Родители помогут доучиться и найти работу. Проехали! Я согласен, только на чисто деловые отношения.

Дома дым стоял коромыслом. То есть никто, конечно, не дымил. У мамы не забалуешь! Дядя Олег хоть и курил, но его выгоняли на балкон. Но все равно на кухне вырисовывалась занятная картина маслом. На люстру накинут самодельный абажур из газет, притемняя комнату. На маленьком столике стройными рядами красовались пивные бутылки «Жигулевского». Обрезки вяленой рыбы валялись на большом столе. В бумажных кулечках пребывала требуха. Пивные пробки лежали в мусорном ведре. То есть некоторый порядок соблюдался. А папаша Степаныча резался с Олегов в карты. Да не в подкидного дурачка, а что-то более мудреное, с расписыванием «пули».

— Где бродишь, сын?

— Да так, дела амурные.

Батя так и застыл с открытым ртом, а Олег захохотал.

— Уел тебя сынок, папаша! Свадьба, когда, Степка?

— Какая еще свадьба?

На кухне как ведьмочка из приступочки нарисовалась Зинаида Викторовна. На голове бигуди, глаза сверлят меня насквозь. Понимаю, что попал.

— Я пошутил, мама.

— Ага, шуточки у него. Лоб здоровый, с Галочкой под ручку ходят.

— А что такого? Мы одноклассники, в одной ячейке состоим.

Олег заржал пуще прежнего, мама видит, что ничего серьезного с нами не сваришь, и замолкает. Батя в отпуске, может себе позволить немного оттянуться. Они всю неделю с Олегом провели на рыбалке. Рыбой весь холодильник забит. По этому поводу и пиво.

— Ужин на плите. И собери чего-нибудь себе на перекус в дорогу.

Я зажигаю спичку, чтобы подогреть рыбные котлеты. Из щуки с сельдереем они очень вкусны, лишь затем понимаю, что чего-то не понимаю.

— В какую дорогу?

— Миша, ты ему еще не сказал?

— Он только пришел.

— Налился пивом и ничего не помнит.

— Зина!

— Я уже тридцать восемь лет как Зина.

«Ого, а еще говорят, что женщины свой возраст не упоминают!»

Теперь понятно, почему я первые дни так по-мужски ее оценивал. Для моего посмертного возраста вполне себе молодуха. Так, подожди, она меня, то есть Степана родила в двадцать один? Останавливаю разгорающуюся перепалку.

— Может мне кто-то сказать, в какую поездку?

— В деревню к дяде Мите, — хором отвечают родители, затем смотрят друг на друга и смеются. Так забавно вышло!

Я же чешу башку. Про дядю Митю мне известно мало. Отцу он не очень нравится. Говорит, что на меня плохо влияет. Зина, сестра Мити, наоборот, того обожает. Считай, вырастил ее, когда бабушка померла. Деда в войну убило. Обычное здесь дело. Это потом мы зажрались и похерили нашу историю.

Батя поясняет, ловко пальцем открывая бутылку:

— На следующей неделе у тебя школа начинается. Надо к ней подготовиться. Мама насчет костюма договорилась, да из прошлого пальто ты вырос. Так что съезди сейчас. Картошку привезешь и овощи на зиму. И поможешь там, чего надо дядьке.

Внезапно на меня находят воспоминания:

— Так, я и так помогал ее сажать.

Мама неожиданно обижается:

— Сам ее и будешь есть зимой! Раньше радовался, как в деревню ехал.

Пришлось тут же дать заднюю.

— Да понял я, понял! Просто неожиданно как-то. Как добираться?

— А то не помнишь! С автостанции: Речинск — Мураши. Обратно с машиной договоришься. Держи на нее, — батя протягивает синюю пятерку. Деньги для пацана немалые. Цены в Союзе относительно небольшие. Но к купюре тут же добавляется два рубля. — На автобус и лимонад.

Я сажусь с края стола покушать, наблюдая за игрой старших. Затем улыбаюсь, знакомая забава.

— Чего лыбишься?

— В Винта режетесь? А чего двое?

— Однако! — отец с Олегом обмениваются многозначительными взглядами. Последний роняет:

— Растет молодежь! Однако это благородный штосс, молодой человек!

Батя с раздражением спрашивает:

— Откуда такие познания? Никак дядя Митя постарался.

Молча киваю. Пахомов смеется:

— Смотри, затем третьим будешь.

— Ты мне это, молодежь не порть!

— Так это же старая благородная игра господ офицеров.

Отец бросает в сторону друга многозначительный взгляд. Что у них еще за секреты? Я делаю вид, что жую котлеты и думаю про завтрашний день. И еще о Галке. Ее шикарный бюст сегодня ко мне прикасался. И эта стерва не носит лифчиков. И наверняка в курсе, какая реакция будет у нормального пацана. Она точно знает что хочет! Я слышал в будущем, что молодежь в этом времени взрослеет быстро. Но чтобы так скоротечно? Точно надо завязывать с ней. Я не железный, да и опыта постельных кульбитов короб с коробочкой. В какой-нибудь момент не выдержу и финита-ля-комедия.

Утро было… не, не похмельным, но смурным. Ночью откуда ни возьмись, налетели облака, стало непривычно сумрачно. Подхватив под руку куртку и приготовленную мамой сумку, я поспешил к автобусной остановке. Благо основная масса трудящихся уже уехала на завод, и транспорт был относительно свободным. ЛиАЗ сверкал новенькой краской, машины свежие и еще не получили гордое звание «скотовозов». Квест по приобретению билетов в советском общественном транспорте я прошел в самом начале новой жизни. Спасибо Илье, тот сразу направился к прозрачному ящичку и бросил туда заготовленный пятак, тут же откручивая ленту и отрывая красный билетик. Так что сейчас я бодро поспешил к «кассе», но затем озадаченно остановился. В кармане не оказалась ни пятака, ни иной мелочи. Лишь пятнадцать копеек.

— Чего встал как вкопанный? — подвинула меня какая-то бабка, затем глянула на монету в руке и сунула пятак. — С деревни, глухой, что ли?

«Ага. Только у нас в электробусах давно терминалы стоят, и вопрос сдачи не нужен!»

Но смысл понятен. Дождался на следующей остановке еще одного пассажира с мелочью и оказался обладателем двух копеечных монет и трешки аж тридцать девятого года. Ни фига в СССР стабильность валюты была! Ехать недалеко, время поджимало. Ну и, естественно, на вокзале никаких табло и справочной. Народ снует туда-сюда, суетится, автобусы прогревают двигатели, толчея как на московской вокзале. Все-таки областной город! Но язык до Киева доведет, свой маршрут в Мураши я нашел. Погрузка уже началась.

Стоящий передо мной пацан примерно такого же возраста подмигнул мне.

— Куда?

Настроения у меня особо не было, но парень так позитивно выглядел на фоне хмурого утра, что я сам не удержался от улыбки.

— Мураши.

— Так считай земляки, — но тут подошла наша очередь и мой сосед бросил билетерше. — До Семашок.

Дама при исполнении хмыкнула, но оторвала билет, а парень отойдя к двери, мигнул мне еще раз.

— Мне туда же.

Кассирше было не до нас, так что десять копеек сэкономил. И в самом деле, кто там будет проверять, где ты выходишь. Шофер сам в пути обилечивает, ему некогда следить за всеми. Пригородный автобус был уже полон. В это время ехали в основном пожилые люди, таща с собой детей и котомки. Так что свободных мест уже не было, и я пошел за пацаном к заднему выходу. ЛАЗ не самый удобный автобус, но двинулся он с места бодро, быстро разгоняясь. Минут через десять мы уже выехали из города. Дорога ныряла между полями и перелесками.

— Серый.

— Степан.

Серега ухмыльнулся и поставил на пол небольшой складной стульчик, со всем комфортом усевшись на него.

— Моя конструкция. По очереди будем сидеть, чтобы никому не было обидно.

Серый мне сразу глянулся. Глаза озорные, русый чуб лихо вылез из-под кепки-хулиганки. Люблю людей позитивных. Они помогают пережить всю эту хтонь под названием жизнь.

— Сам делал?

— На практике заводской. Мужики еще помогли. Им здорово конструкция моя понравилась. На рыбалку зимнюю первая весч! Я в техникуме индустриальном учусь.

— Домой за картошкой едешь?

— Как угадал?

— Сам за ней качусь.

Мы громко захохотали, и на нас тут же зашипели бабки. Хотя все равно рык мотора перекричать не могли. В этот момент в большом поселке была сделана остановка, и в автобус полезли люди. Мы начали уплотняться. На улице стало заметно теплей, а в автобусе откровенно жарко. И началась великая битва «Душно — откройте окна. Мне дует, закройте!» Какая-то наглая бабка с двумя тюками за спиной тут же потребовала у Сергея:

— А ну-ка, молодежь, уступи старым людям.

— Да, пожалуйста!

Тот с ухмылкой поднялся. Сложив по пути стул. Старушенция сунулась было вперед, потом в замешательстве остановилась.

— Батюшки родные, а где сиденье?

— Там дальше по салону, бабуля!

Бабка гневно зыркнула на нас и двинулась вперед, ища, кого можно выгнать и занять его место.

— Не жалко?

Серый снова уселся и затряс головой:

— Неа! Через час автобус пустой пойдет. А эта карга на рынок пораньше хочет попасть. Видишь, ведро с ягодой тащит, спекулянтка.

В Мурашах они вышли уже закадычными дружками.

— Договорились! В семь за тобой зайду. Танцы сегодня будут потрясные. Потом все в город уедут, только по праздникам устраивают.

— Давай, буду ждать.

Я окинул крепкую фигуру Сереги и выдохнул. Пожалуй, мне снова везет. Он также будет искать машину, вместе проще и дешевле будет доехать. Но сначала надо решить важную проблему — как найти дом дяди Митяя? Адрес я добыл, конечно, в семейном архиве. Но всеми подразумевалось, что я и так его местонахождение отлично знаю. Придется спрашивать.

— Степка! Здорова! Когда приехал?

Этого шустрого карапуза я смутно припоминаю.

— Не узнал? Я же Кеша, твой двоюродный.

В очередной раз убеждаюсь, что в Советском Союзе до ужаса самостоятельные дети. Это вам не «корзиночки» из двадцать первого века. Они не побегут жаловаться мамочке на побитую коленку, не будут ныть, что дует или жарко. Разгонят стаю собак, выберутся из глухого леса, найдут засланного шпиона, отберут у инопланетянина «тарелочку» покататься.

— Узнал, чего нет. Просто спросонья.

— Ты молодец, что приехал. У меня как раз старший брат из армии пришел. Гуляют!

— Ну тогда веди!

Наконец, я понял, что это сосед дяди Митяя. Каким мне коленом приходится по родственности, я даже не припомню. Но зато есть кому меня вести!

Солнце уже поднялось и вернуло на землю лучистое лето. Деревня, вернее, поселок был таким, каким нам ее показывали в старых советских фильмах. Деревянные дома, приусадебные участки, аккуратные палисадники, много цветов перед избами. Асфальт лежал только на центральной улице, но остальные были чем-то засыпаны и выровнены, так что грязи особой я не увидел. Во дворах копошилась животина, бегали и кричали дети, по улице шли по своим делам люди. Я быстро привык, что со мной все здороваются. И по неписаному деревенскому этикету начал приветствовать старших первым. Некоторые бесхитростно интересовались кто я. Отвечал всем Кеша. Гордо так, с вызовом. Не видите, мой братка идет! Тут все с кем-то в родстве.

— Колька, смотри, кого я привел!

Куривший на завалинке крепкий парень был одет просто: выгоревший тельник и синие семейники. Он быстро оценил меня взглядом:

— Что-то не признаю.

— Это же Степка, твой братан.

— О как! — Николай встал, он был меня выше почти на голову и шире в плечах. Эдакий ходячий «шкаф». — А ты вымахал за эти годы!

— Кто бы говорил!

Колян захохотал. Так, с чувством, внутренней свободой, как могут смеяться лишь дембеля.

— Вон у нас порода какая! Все удивляюсь, что Надежда в Митяе нашла. Он же мелкий.

— Просто весь в корень ушел.

Шутка была на грани фола, но Николай заценил. Потом быстро пощупал мои мускулы и оценил фигуру.

— Спортом занимаешься?

— Помаленьку.

— Давай, такие в десанте нам нужны!

— Ты же дембель?

— Да! — Николай махнул рукой. — А что тут в деревне делать? В земле ковыряться? Мне тут командир обещал должность хорошую, да не где бы там, а в Германии. Так что передохну и поеду на сверхсрочную. Дело привычное. Думать не надо. Приказали — сделал. Не приказали, сидим на жопе ровно.

Кеша меня уже тянет дальше:

— Тетка Надя уж поди заждалась!

Коля кивает:

— Во шантрапа! Совсем от рук отбился. Ну смотри, возьмусь я за твое воспитание!

— Некогда ему. По делам приехал.

— Во как? Когда отчаливаешь? Надо бы посидеть.

— В воскресенье. Школа на носу. А вечером меня в клуб позвали.

— На танцы? Шустер бобер, наша порода! Там и увидимся. Давай!

Дом дяди Митяя стоял на отшибе. Чуть поменьше, чем остальные, но зато аккуратный, весь в резных наличниках и выкрашенный в яркую краску. Понятно, Митя у нас мастер и затейник.

— Тетка Надя, смотрите, кто приехал?

Фигуристая блондинка лет за сорок живо обернулась и начала вытирать руки о передник.

— Сестра звонила, но ждали тебя, Степа, завтра, — затем внимательно меня оглядела и заметила. — А ты как будто статней стал, чем в прошлом приезде! Как на дрожжах растешь! Пошли обедать, чего на дворе стоим!

Меня повели внутрь, а Кешу без лишних разговоров отослали домой. В избе все было чисто и прибрано. Сени, толстая дверь, за ней сразу обширная кухня, ведущая в комнаты. На окошках герань и фикусы. Надежда кивнула внутрь:

— Иди, располагайся. Да руки помой.

Тут я вспоминаю, отчего у меня так оттягивает сумка.

— Я же вам гостинцы привез!

— Гостинцы — это отлично! Это всегда приятно!

— Дядя Митяй!

На пороге стоит коренастый мужичок в добротном комбинезоне, вихрастая голова вся в стружке, стоит — широко улыбается. Как же, любимый племянник приехал. Как я уже догадался, их дети выросли и разъехались. Не зря у них тетка в городе живет и дядька в начальниках. Помогают связями. Так вся Русь в том времени и разъехалась.

Надежда качает головой:

— Легок на помине! Иди отряхнись уж.

Я вытаскиваю на стол содержимое сумки. Ё мое, хлеб то зачем? Кроме четырех буханок белого привез палку копчёной колбасы, шоколадных конфет и какой-то сверток. Последними на стол появились четыре бутылки «Жигулевского»

— Живем, браты!

— Еще чего! — тетка тут же унесла пиво в сени.

— Надя?

— Завтра после баньки получишь.

Митяй подмигнул мне и указал в сторону рукомойника.

— Как дорога?

— Нормально.

— Планы на сегодня?

— Дискотека.

— Чего-чего? — захлопал глазами Митяй.

Я тут же себя досадливо поправляю. Это слово широко проявится лет через десять.

— Танцы.

— Точно! Завтра кино новое привозят, танцы, значится, сёдни. Тогда давай так. После обеда отдых, потом в сарай, подготовим все к послезавтрему.

Надежда последние слова дядьки услышала:

— А чего не завтра?

— Мать, какая работа после танцев.

Тетка нахмурилась, оценивающе смерила меня с головы до ног.

— Как бы там тебя не встретили ласково. Городской же! Начнешь девок приглашать, да чужих. У нас такого не терпят.

Вытирая руки расшитым рушником, поясняю. Не хватало еще лишиться в деревне развлечений! А тетка, как я уже понял, в доме голова.

— Так я с Николаем иду.

Надежда ловко вынимает из печи ухватом большущий горшок, ставит на плиту, затем выносит вердикт:

— С Колькой можно. Он надежный.

Сажусь за стол. Хлеб уже нарезан, отдельно лежит пучок зеленого лука, стоит плошка сметаны. Вскоре передо мной ставят огромную тарелку со свежими щами. Что может быть лучше щей, да с косточкой, набравшей соку, капустой и пряным укропчиком! Я чуть слюной не подавился, но мужественно стерпел, пока нам с дядькой обоим не поставили тарелки, и он не взялся за ложку. Это было безумно вкусно. Какой идиот писал, что в Союзе голодали? Хороший работяга всегда имел, что на стол поставить. Ну если вы хотите дор блю и фуагра, тогда вам лечиться в дурку.

— Мать. Можа с устатку? Племяш все-таки приехал.

Надежда вздохнула, но я отчего-то знал, что дядька не злоупотребляет. Просто пользуется моментом и приязни жены ко мне. Вскоре перед ним появился штофик старинной работы с чем-то красным внутри.

— Степан?

— Не, я на спорте!

— Это как?

— Физкультурой занимаюсь.

— Вот и правильно! — тетка меня всецело поддержала. — И так Зинка жалуется, что ты его портишь.

— Чем это? — Митяй был искренне возмущен. — Инструмент учу в руках держать, на рыбалку ходить. И сам не курю, и он не курит. Да ведь, Степа?

— И не собираюсь! — тут я был откровенно честен.

Надежда, заметив, что я опростал тарелку, предложила:

— Капуста осталась, тушила для пирожков.

Постучав по набитому пузу, решаю, что лишнее.

— Спасибо, но нам еще работать.

— Тогда отдыхай. Успеете.

Но какой отдых! Митяй втихаря прихватил штоф и потащил меня к себе в большой сарай. Сквозь помутневшую память пробивалось, что там у него устроена мастерская. Даже печурка имелась для зимы. Количество разнообразных станков и инструментов завораживали. Откуда это все у него? Затем вспоминаю, что он тащит отовсюду сломанные и затем их чинит.

— Ты глянь! — Митяй кивнул на верстак. — Для музея старинный сундук восстанавливаю, — он налил себе в стопку, огляделся и залпом выпил. — Хороша вишневочка! Сам ставил! Но сюда еще кованое железо надобно. Только вот кузнецы у нас перевелись. В колхозе одни слесаря, — дядька оглядел мастерскую. — Мне сюда низзя кузню, сгорю к чертям. Да и рука ужу не та. Нет силы. Надеялся, Колька вернется, научу.

— А ты не знаешь?

— О чем?

— Что он на сверхсрочную записался.

— Во как⁈

Митяй тут же погрустнел.

— Да нишшо никого не найти? Вон поселок какой!

— Все путевые лыжи в город настропалили. Как моя сестренка.

Вспоминаю Серого, и мы вздыхаем одновременно.

— Ну что стоим? Пошли в погреб. В аккурат позавчера последнюю картошку собрали. Колхоз ноне огороды пашет копалкой. Старики жалуются, де часть картохи пропадает. А по мне так времени на нее жалко. Не голодаем ведь!

Картошка еще не была опущена, подсыхала на специально сколоченных поддонах. Дядька устроил целую подвижную подвесную систему. Крутишь цепи и опускаешь сверху самую сухую картошку в поддоне. У него такого новаторства полный дом. Воду таскать не надо было. Нажимаешь рычаг, и она на кухне сама течет. Также из рукомойника по керамической трубе отходила в яму на огороде. «Шобы женке полегча». Не понимаю, чего его Зина так ругает? Или Михаил? Мне показалось, что между ними некая старинная проблема.

Ничего, разберемся! Сейчас мне главное: бери больше, кидай дальше. Наполняю три увесистых мешка картофаном, даже не понимая, как их послезавтра потащу. В отдельный мешок кладется срубленная намедни капуста, затем меня посылают накопать морковки и свеклы. Борщевой набор! Теперь я понимаю крепкую советскую смычку между городом и деревней. Это было выгодно всем. Тем и жила страна, получая в город свежую кровь, свежие продукты, а обратно текли дефицит, связи, пенсионеры. И всем было хорошо. Зачем кому-то понадобилось рушить отлично работающую систему в угоду чужих не оправдавшихся теорий?