Секретарь

Глава 4 Танцы

С одеждой чуть не вышла промашка. Я же не планировал в деревне «клубиться». Но есть один плюс — народ в провинции живет скромно, так что обойдемся без джинсов «Ли», хватило обычных брюк и выглаженной рубашки. Это уже тетя Надя постаралась. Я под стать ее сына Лешки вымахал. Так что его рубашки мне подошли. Он все равно на Северах вкалывает, хочет дом сразу строить. По рассказам родных я понял, что он себе там и женку нашел. Они сами с ней незнакомы и потому переживают. Митяй к тому же озвучил новость о Кольке, и Надежда заохала, запричитала. Но я заполировал тему сообщением о том, что герой-десантник будет служить в Германии, и родаки тут же притихли. Вот никак в Россиюшке низкопоклонство перед иностранцами не изживется. Ни в каком веке. Откуда это у нас? Зачуханная ГДР для них свет в оконце!

Меня же заботили в данный момент иные вопросы. Свою «клубную жизнь» я начал в девяностые, это уже совсем иная эпоха. Более свободная со всеми вытекающими. И одно дело — дискач в институтской общаге, другое — танцы в деревне, источник множества анекдотов и страшных рассказов. Уже пожалел не раз, что согласился. Но судя по реакции брательника и родных здесь это нечто вроде инициации. Переход от несмышлёныша подростка во вьюношу с горящими глазами и грезами о девках. А зачем еще туда ходят? Не танцевать же в самом деле?

И еще там бывают драки. Без этого никак. В прошлой жизни приходилось драться только по молодости. Потом такие вопросы решали иным инструментом. Дураки оружием, умные — связями и звонками. Как ни странно, сейчас мне было плевать на угрозу. Лишь бы морду лица не испортили. А то в школе могут неправильно понять. Особенно в свете предстоящих планов подняться в морально-политическом. Реакцию отца, например, я предвижу. На словах поругает, в глазах будет довольство. Мужик растет! Отчего мордобитие в некоторых кругах длительное время считалось чем-то благородным? Атавизм первобытного прошлого? Ботан компьютерщик принесет человечеству намного больше пользы, чем тупорылый МММашник. Но девки писаются от горилл. Хрен их поймешь временами. Парадокс!

Серега зашел за мной около семи.

— Как сам?

— Нормально.

— Гляжу, мешочки стоят наготове. Слушай, пока не забыл. Сосед в город едет на рынок. По рублю с рыла возьмет. Там накинем по полтиннику, чтобы по домам развез. Он монету любит. Так что можешь не искать никого.

— Ой спасибочки!

— Да не за что. Поможешь в общагу мешки донести? А то у нас там без присмотра такие вещи лучше не оставлять.

— Без базара.

— Привет, дядя Митя.

— О, Серега. Так что ли ты племяша сманил?

— Он сам кого хочет сманит. Городской!

— Как учеба?

— Отлично. Особенно металл. На заводе уже место обещают. После армии.

— Маладца! Нас не забывай!

Все здесь незамысловато. Училище — армия — завод — пенсия. Может, это и есть стабильность, на которую фапают в будущем уже не только старперы? Не всем нравятся шторма и непогода. И я не вижу здесь несчастливых лиц. Народ лыбится во все тридцать три!

Около клуба кучкуются группами разновозрастные жители центральной усадьбы и дальних колхозов. Клуб на удивление отстроен капитально, даже для города солидно. На фронтоне колонны под классику, сбоку объявление о показе фильмов. С другой стороны фасада висит расписание кружков. Богатое тут хозяйство! Уже смеркается, загораются редкие фонари. Пацаны подъезжают «на форсе», газуя на мотоциклах, прокатывают мимо девчонок. Еще тепло и все одеты легко.

— Степка!

Николай уже малость под шафэ, но в парадке с аксельбантами смотрится записным франтом.

— Коля, это Серега.

— Да я тебя знаю. С твоей сестрой в один класс ходил.

— Было дело.

Серега держится спокойно, хотя компания у двоюродного племянника заметно взрослее. Там стоят уже практически мужики, усатые и слегка поддатые. Один даже с коляской пришел, откуда выглядывает любопытный малыш. А что, всем хочется на танцы! Они же по меркам моего мира совсем молоды! В двадцать первом веке клубиться могут до сорока лет.

— Парни, это братка мой. Ха-ха! — Николай притягивает меня к себе. — Вон какой вымахал! Наша порода!

Я по очереди ручкаюсь с благодушно настроенными парнями и внезапно понимаю, что только что получил индульгенцию. В нашу сторону посматривают многие из деревенских. Колян тут в авторитете. Фиг меня тут кто-то из своих тронет! Сергей держится рядом, как бы в моей тени. Но тоже доволен, затем кого-то замечает и тащит меня за рукав.

— Трофим, Егор, мои однокашники.

Эти ребята почти моего возраста, только закончили школу. Они рады Сергею и мне. С кем-то из них я, возможно, пересекался в прошлом Несмеянова. Рядом стоят девчонки. Всех имен сразу не запоминаю. Одна из них яркая барышня с роскошной копной каштановых волос громко кличет в клуб:

— Ребята. Танцы начались!

Мы идем внутрь, билеты покупаем на входе. Хорошо, что Серега заранее предупредил. Сорок копеек для школьника все-таки деньги, но я, по сути, уже сэкономил на переезде, так что гуляю! Войдя в обширный вестибюль, немного опешил. Никак не ожидал, что на танцах играет живая музыка. Музыканты пока на разогреве. Что-то лабают на гитарах заводное.

— Это студенты со стройотряда. Отличные ребята!

Девушка из компании Сереги объясняет из-за музыки мне практически на ухо. От ее горячего дыхания становится не по себе. Оборачиваюсь и представляюсь.

— Степан.

— Алена.

У девчонки редкого цвета волосы. Светлые с золотистым оттенком и смешной вздернутый носик. Не красавица, но крайне хороша в своей чистой юности.

Наконец, на сцену вылезает солист и что-то кричит собравшейся публике. Затем звучат аккорды чего-то невероятно заводного. Не верю своим ушам. Это же Шизгаре Shocking Blue! Последнее что я ожидал — это услышать в советской деревне в исполнении неизвестных студиозов такую легендарную песню. В какое-то время был поклонником старой рок-музыки, потом перешел на Новую волну. Народ «трясет булками», постепенно разогреваясь. Ситуация схожая с будущим, когда группы знакомых кучкуются друг с другом или встают в круг. Атавизм первобытных времен с племенами и родами. Помню такую сцену, когда девушки стояли друг напротив друга, а между ними на полу лежали сумочки и пакеты. Здесь обстановка проще, некоторые даже переходят к другим. Ощущается атмосфера некоего праздника. Прощание с летом?

За разогревом пошли полузнакомые советские песни, разве что переработанные под танцевальный вариант. А ничего так лабают, да и советские ВИА писали неплохие вещи. Мелодичные и с душой. Народ начинает подпевать знакомым мелодиям. Постепенно вспоминаю, каково это танцевать. На меня со стороны посматривают. Я же городской, модный. Девчонки перемигиваются. Серега хлопает в ладоши. Он как будто скачет на месте. В будущем мог бы стать отличным танцором. В этом времени в его среде это не главное. Хотя очень может быть, что я просто не в курсе. Сам я считаю, что по танцу можно определить сексуальный темперамент партнерши. И ни разу доселе не ошибался. Бревно есть бревно, хоть таскай его по кругу, хоть уложи.

— Пошли на воздух.

На улице свежо, лишь движки мотоциклов тарахтят неподалеку. Мы присоединяемся к знакомым Серому пацанам. Тем достаточно, что я с ним и значит свой. Так вот тут все просто устроено. Если не выделываться и общаться, то с тобой также обойдутся по-свойски. Да и многие видели меня рядом с Николаем. Серега берет у них сигарету.

— Ты зачем дымишь?

Новый корефан машет рукой:

— Да так, за компанию. Обычно не балуюсь. Тренер сто раз отжиматься заставит.

Чем он занимается, спросить не успеваю. К нам подходят его знакомые. Тут много народу живет. Молодежи полно.

— Ты куда потерялся? Ищу тебя на танец, ищу. Сейчас белый объявят.

Недоуменно поднимаю глаза на Алену. Чего «белый»? И я вроде как ничего этой девушке не обещал. Но кто его знает, как тут в деревне принято.

Но меня не спрашивают и тащат в зал, как собственность. Ушлые в Мурашах девки! А я еще сомневался во внешности Несмеянова! И в самом деле, солист объявляет «Белый танец», и тут же вспоминаю, что на него обычно приглашают дамы. Как хитра Аленка! И мне нельзя отказаться. Девушка встает напротив меня. Раздается мелодия, придвигаюсь вплотную к ней и беру за талию. Глаза у Алены тут же становятся «по пять копеек», вовремя замечаю, что остальные танцуют не так «смело». Извиняйте, рокировочка. Отодвигаюсь и кладу и беру ее руки в свои. Мы кружимся в танце. На пятачке. Девушка посматривает на меня, а я по сторонам.

Танцуют в зале не так много пар. В основном народ постарше, даже женатый. Замуж тут выходят рано, молодухам хочется иногда праздника. А что тут еще есть? Кино и танцы, ну еще концерты самодеятельности или заезжие коллективы по праздникам. Молодежь моего возраста или уходит покурить, или мнется по стенкам, делая вид, что им все равно. Эх наши юношеские комплексы! Боимся отказа, а девчонки того, что их не пригласят никогда. Внезапно замечаю взгляды, которые многие бросают в нашу сторону и тут же покрываюсь испариной. Это же деревня, а я тут такой выскочка! Алена очень может быть чей-то пассией и заступничество Николая тут не поможет. «Законы гор». Затем мне становится все равно. Песня заканчивается, беру девушку за руку и веду к нашей компанией, затем как заправский юнкер киваю:

— Спасибо!

Алена ошарашенно смотрит на меня, я подмигиваю Сереге, и мы заливаемся хохотом.

— Шут гороховый!

Девушка в шутку стукает меня, но самой, небось, приятно ощутить себя барышней на балу.

Снова три быстрых композиции и за им медляк. В этот раз я сам приглашаю Алену. Хотя, наверное, лучше бы этого не делал. И песенка как назло под стать.

Было небо выше, были звёзды ярче,

И прозрачный месяц плыл в туманной мгле,

Там, где прикоснулись девочка и мальчик

К самой светлой тайне на земле.

Пусть сегодня вновь нас память унесёт

В тот туман голубой.

Как же это всё, ну как же это всё

Мы не сберегли с тобой?

Сам не понял, как прижал Алену ближе, одна руки на плече, вторая уже на талии, включилась глубинная память, а танцевал я всегда неплохо. Мы кружимся по залу, девушка боится лишний раз пошевелиться, внимает всем моим движениям. А она молодец, но зря так близко прижалась. Горячее тело под тонким платьем начинает меня откровенно будоражить. Но песня вовремя закончилась.

— Ты так хорошо танцуешь!

Бурчу в ответ:

— В детстве занимался. Я выйду.

На ступеньках меня встречает Серега:

— Это ты зря с Ленкой там танцевал.

— Есть ухажер?

— Да одни чудик. С Борового, что за оврагом. Они вместе в клубе занимались. Так что смотри.

— Ничего, прорвемся!

Серый, судя по ответному взгляду, мой жест оценил.

Танцевать сразу перехотелось, но уйти сейчас, значит, потерять лицо. А мне здесь «жить». В зале воздыхателя вычислил быстро, по взгляду. Мосластый паренек смотрел более красноречиво, чем говорил. Я нарочно в ответ усмехнулся и дождался медляка, чтобы взять Алену еще плотнее. Девушка испуганно зашипела:

— Ты чего? На нас смотрят!

— И что?

— Даня злой сегодня и выпил.

— Ты ему что-то обещала?

— Нет, конечно! Но он и так ненормальный, и вся семейка такая же. Зачем мне такой сдался?

Ну да, девки деревенские смотрят дальше в грядущее, с прицелом на «охомутание».

— Понятно.

Близость девушка в тонком платье откровенно будоражило. Честно говоря, я был близок к тому, чтобы нарушить целибат. Спасла, как ни странно, драка.

— Эй, ты, городской. Отойдем!

Отойти я был готов, но к тому, что сразу прилетит — нет. Только мы ушли со света фонаря, как начались «танцы». Занимайтесь, спортом, граждане, любым. Скорость реакции вырастает в разы. Я чудом увернулся от хорошего удара. Руки были у парня больно длинные. А вот у меня ноги. Так что следующим этапом танца стали удар стопой ноги в область колена незнакомого мне доселе Аленкиного ухажера. Тот ойкнул, но сдержался. Тертый калач!

— Тебе чего, пацан?

— Будешь знать, как девок чужих лапать.

— Я еще и не начинал. До сеновала не дошел, ты помешал.

Краем уха слышу, что на крыльцо выбегает народ. Пошла веселуха! Это группа поддержки или просто так, любопытные на бой гладиаторов посмотреть пришли? Местных правил я не знаю, по морде лица получить не хочется. И похоже, что разнимать нас никто не спешит. Ох, уж эти деревенские нравы! Ну ладно, закрываем голову и будем работать ногами.

— Даня, поддай ему!

Вот и «Черлидерши» нарисовалась! А где, интересно, мои приятели?

Даня даром, что был выпивший, но пацан оказался резкий. Этот удар я чуть не пропустил. Хорошо, что месяц на волейболе каждый день прыгал. Привык быстро перемещаться. Опять промах. Даня злится и от души сплевывает.

— Ссышь, городской?

Спокойно смотрю на него, встав в боевую стойку, стараясь не пропустить удар. Левая нога вперед, чуть согнута. Локти прикрывают лицо. Даня крутит кулаками, он где-то явно занимался и настроен биться до талого. Я знаю таких придурков, на адреналине они малочувствительны к боли. Где я этот прием видел, даже не вспомню. Незадачливый ухажер хотел обмануть меня, но просчитать его было легко. Надо смотреть на движение тела. Так что второй, решающий удар левой прошел вскользь, но сразу заныл мой левый локоть. Зато я успел его подцепить ногой и от все души вломить другой с переносом тяжести моего туловища по его бедру. Даня взвыл и свалился прямо в пыль дороги.

— Сука, так нечестно!

Вот тут было обидно. Удар в ухо от его дружка вышел нечестным и здорово разозлил меня.

— Стоять! Охренели в атаке бойцы!

На «поле брани» появился Николай с корешами. Мужики поводили плечами, ожидая хорошей драки. Но дурных среди молодежи не оказалось. Да и сами поняли, что приборзел малость.

— А чего он!

— Все честно прошло. И не он драку начал. А ты, — Колян пнул от души воющего Данилу, — сначала со своей бабой разберись, чем предъявы посторонним кидать.

— Я не его баба! — Алена, оказывается, стояла в первом ряду Колизея и пошла пунцовыми красками. То ли от смущения, то ли от ярости. — Прицепился, как репей. Что мне теперь и в клуб не сходить?

Николай зыркнул на нее сплюнул:

— Вечно от вас одни проблемы! Степа, ты как?

— Нормально. Только вот ухо…

— Дай глянуть, — он подошел ближе. — Да ничего, холод приложишь.

До корешей Дани внезапно дошло, что продолжение банкета чревато. Они подхватили Даню и потащили к мотоциклу, где усадили того в коляску. Я даже засомневался, не сломал ли чего там. Поднять с пола «хулиганку» не хотелось бы.

Меня крепко стукнули по плечу:

— Молодец, городской!

Николай с некоторым интересом рассматривал меня:

— Это что за прием такой? Откуда взял? Нас в разведке всякому учат, но такого не видел. И стойка у тебя странная. Но ты все равно молоток. Пошли с нами, отметил это дело. Принял ты, Степка, крещение.

— Можно Серегу возьму!

— Чего нет?

Серый с друзьями, оказывается, стоял рядом наготове и чуть не втянулся в драку, когда меня кореш Дани задел.

— Пацаны!

Переходим ко второму этапу танцевального вечера. После плясок следует это дело закусить и запить. Николай повел всех к себе в сарай, что стоял на берегу реки. Зимой там хранились катера и всякое барахло. Здесь хватало места для посиделок. От воды потянуло свежестью, и я быстро пришел в себя.

— Гляжу, тебя уже нет. Алека кричит, что тебя бьют. Мы туда, а там…

Серый был возбужден, но не забывал наливать мне вина. Судя по вкусу, плодововыгодное. Давненько я такой дряни не пивал. У Николая нашлись запыленные стаканы разных времен. Девчонки было их отмыли и добыли немудреную закусь в виде хлеба и овощей с огорода. Коля с корешами сидел на воздухе, но те были людьми женатыми и быстро отчалили.

— Молодежь, кто желает коньячку?

Напиток был крепок, девушки отказались, парни не хотели мешать, а я чего-то разухарился.

— Есть сок? Могу сделать коктейль.

— Найдем?

Как ни странно, но две трехлитровых банки обычного магазинного яблочного в сарае были. Как и несколько банок консервов. Кто-то планировал тут вечеринку или держал на всякий случай? Коньяк был молдавским, сок краснодарским, нарезанные фрукты местными. Дружба народов! Смешав в пропорции один к трем, вышел на улицу и срезал пару тростинок.

— Дамы, напитки готовы.

Заводила с каштановыми волосами взяла у меня стакан и пригубила:

— А вкусно!

— Дай попробовать!

Николай пил коньяк чистым и широко улыбался. Ему нравилось, что я не посрамил род и «выступил на сцену» достойно. Такие вот тут простые деревенские нравы!

— Наша порода! Морду набил, девчатам угодил. Какую выберешь на сегодня?

Девушки приняли игру и начали флиртовать. Степан и его приятели шутили по этому поводу, выгораживая достоинства девушек. Те делано обижались и много смеялись. Короче, как везде в любой компании. Пили, дурачились, рассказывали разные истории. В какой-то момент рядом послышался знакомый до мурашек голос:

— А мне можно попробовать ваш фирменный коктейль?

Алена была в шали, стало прохладно. Все-таки конец августа. Я немедля нашел чистый стакан и сделал самодельный коктейль.

— Как вкусно!

Видимо, перебрал. Смутно помнил, как пришел в дом к дядьке. Как «бесшумно» прокрался в комнату. Очнулся уже утром, раздетый и в постели. Покрутил головой и осторожно присел. Вроде сильного похмелья нет. Осторожней надо быть с выпивкой! Тело новое и непьющее. В проеме показалась довольное лицо дядьки Митяя:

— Что, племянничек, покуролесил наднесь?

— Ну.

— Баранки гну. Ухо лучше глянь.

Я ломлюсь на кухню, где у рукомойника висит небольшое зеркальце для бритья. Ё мае! Про холод я благополучно забыл. Успокаивает лишь то, что к школе оно точно пройдет.

— Ничего, после бани я тебе одну мазь дам. Завтра к утру ничего не останется. Лучше садись чай пить, да пошли. А то Надька вернется, прилетит тебе на орехи.

Я сажусь за стол и степенно наливаю чая, пододвигая ближе тарелку с пирогами. Затем с подозрением смотрю на ехидного до безобразия дядьку.

— С чего бы это?

Митяй дует на блюдечко, куда у него налит чай:

— Ты бы, Степка перед тем, как снимать рубашку, глянул что на ней.

— А что там?

— Эх, молодежь. Помада! Понимаю дело молодое, но следов оставлять не нужно.

Я чуть не пролили чай. Аленка! Внезапно вспомнились наши жаркие объятия и как она тянула меня на сеновал. Дьявол, неужели…?

— Да нет!

Митяй пожал плечами:

— Как знаешь. Но сховаться треба. Пойдешь мне помочь с лодкой на реку. Затем банька, там Надька и остынет.

Не остыла.

— И что я Зине скажу? Что ее сынок подрался на танцах! И что потом неизвестно с кем шлялся всю ночь!

— Почему неизвестно? У Коли были.

— Тоже гулена! Вот правильно, армия ему полезней!

Как ни разорялась тетка, но пиво нам после баньки выкатила. Я не усугублял и ограничился одним стаканом. Днем с дядькой мы наловили рыбы. Вернее, как наловили? Проверили ловушки, «морды» по-здешнему. С удочками тут разве что ребятня балуется. Так что на вечер была жарёха на сковородке. Надежда понемногу угомонилась и начала собирать мне в дорогу деревенские гостинцы. Положила в сумку-самобранку баночку малинового варенья и мешочек сушеных яблок. Витамины горожанам! Туда же ушел завернутый в ткань шмат сала и бутылка желтого масла.

Дальше ничего интересного в деревне не произошло. Меня быстро сморил сон. Рано утром раздался гудок «Газона», из кузова выглядывала улыбающаяся физиономия Серого. Мы вдвоем споро закинули мешки наверх. Наскоро попрощался с родственниками. Митяй пошутил напоследок:

— Приезжай исчо, девок у нас хватит!

Мне с утра юморить чего-то не хотелось. Я все гадал, было ли у меня с Аленой что или нет?

— Ага, до встречи.

Серега кивнул в сторону кабины. Он освободил там место среди бидонов и ящиков и постелил попону. Немудреный транспорт для привычных ко всему советских граждан. Зато попав в переделку, они были готовые ко всему. Потому и в космос первыми полетели. Чего там такого необычного, что русских испугать смогло?

— Как сам?

Сергей выглядел сонным и расположился удобней. Я некоторое время смотрел на него, но в итоге решил узнать.

— Серый, что у нас с Аленой было?

— Ага, — разглядев мой вытянутый фейс, новый приятель хохотнул. — Ну ты силен. Заарканил ведь девку. Нельзя с тобой на танцы ходить.

— Серый, я серьезно.

— Да утащили ее подруги домой вдрызг пьяную. Но целовались вы уже взасос. Аж завидно стало.

— Да ну тебя!

— А нечего от коллектива отрываться. Пил бы вино, все помнил.