Секс клуб

Глава 11

Громкий стук в дверь прерывает мой сон. Оглядываюсь в поисках халата, накидываю и ищу Эмре, но мужчины в номере нет.

Спешу открыть дверь, и встречаюсь глазами с девушкой, сотрудницей рум-сервиса, которая расплывается в услужливой улыбке:

— Доброго дня! Ваш завтрак готов, позволите войти?

— Завтрак? Я ничего не заказывала.

— Заказ поступил с ресепшн.

Пустой желудок, прознав про еду, активным урчанием напомнил о необходимости перекусить.

Приглашаю сотрудницу отеля внутрь, и девушка закатывает сервировочную тележку в номер. Сотрудница принимается за работу, расставляя на столе блюда и снимая с них крышки, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Думает, что я не вижу. За кого она меня принимает, интересно, раз позволяет себе смотреть так?

— Вы что-то хотели спросить? — удивляюсь собственной смелости, но отступать некуда.

— Нет-нет, — лицо работницы заливается румянцем. Будто ещё чуть-чуть и она сбежит без оглядки. — Желаю приятного аппетита.

— Благодарю. У вас прекрасный сервис, — отвечаю я.

Девушка кивает, выставляет на стол вазу и небольшой букет нежных пионов.

— Хорошего дня! — натянуто желает работница, и ретируется, волоча за собой тележку.

Улыбаюсь, погладив мягкие лепестки цветков. Они такие красивые, бархатистые, и источают необыкновенный аромат. Пожалуй, это впервые — когда мне дарят пионы. Валерка дарил мне букеты всего два раза за прожитые вместе годы: на выписку Павлика из роддома и на первом свидании. И это всегда были розы, которые я не очень любила.

Эмре удивил меня. Такой милый жест внимания, заставил меня счастливо улыбнуться, а сердце ускорить свой ритм. Среди бутонов, в лучах осеннего солнца сквозь окна гостиничного номера, поблёскивала крупная карточка с логотипом цветочного магазина. На обратной же, катонной стороне, аккуратным, почти печатным почерком было выведено:

«Надеюсь, ты выспалась, Маленькая Госпожа? Мне пришлось уехать по делам, ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь. Твой номер телефона у меня есть. Мы встретимся в следующую субботу, а пока я запрещаю тебе мастурбировать и кончать наедине с собой. Подготовься к нашей следующей встрече, твой Эмре».

Я зажмурилась, наслаждаясь моментом. Господин Читин так обходителен, будто не купил меня в Клубе для собственных утех, а я девушка, за которой он красиво ухаживает. Сомневаюсь, что остальные мужчины из Клуба так же относились бы ко мне.

От мыслей о внимании мужчины, утро становилось чудесным, как и удивительно солнечная для середины ноября погода за окном.

Собственно, настроение поднималось и из-за завтрака, который подготовил для меня восточный красавец. Корзиночка со свежеиспечёнными круассанами, так и манила схватить один, намазать джемом и поскорее ощутить его вкус. Рядом красовалась тарелка с омлетом, колбасками-гриль, помидорками черри, зеленью, несколькими видами мягких сыров и тоненько нарезанной ветчиной. Чуть дальше тарелка с нарезкой из ананасов, манго и клубники. Несколько маленьких баночек с разными видами джемов, кувшин апельсинового сока и чайничек с чёрным чаем.

Наверное, я никогда в своей жизни не ела в таких количествах. Но оторваться было невозможно, настолько еда в отеле была вкусной.

Позавтракав, я включаю телефон, и мне тотчас приходит сообщение о зачислении средств на карту от Елизарова. Руководитель исполнил своё обещание в срок. Тут же мой старенький телефон пиликает из-за входящего сообщения от Бориса: «Котова, напишите адрес, я отправлю курьера с вашей сумкой с вещами, которая осталась в моей машине».

Точно! И как я могла об этом забыть? Уж не в этом вульгарном платье и неудобных туфлях я собиралась сесть в метро, а после в автобус до Люберец. Мысленно благодарю Мистера Бюджета за его прагматизм, и быстро строчу адрес отеля, и номер комнаты.

И пока жду курьера, принимаю душ, успеваю высушить волосы и даже немного понежиться в постели. Такая возможность мне выдастся не скоро. И после долгожданного стука в дверь, получаю наконец-то свои вещи.

А потом солнечная Тверская улица с шумной дорогой и множеством магазинов, метро и переход на Пушкинскую, тридцать пять минут до Жулебино без пересадок, ещё десять пешком по Жулебинскому бульвару, чтобы забрать сына у свекрови. Часовая прогулка с Павликом до детской площадки, поход в продуктовый, и снова автобус, до дома. Я была так счастлива, когда проводила время со своим малышом наедине.

Дом встречает нас с сыном громко работающим телевизором. И жутким запахом гари. Отправляю Павлушу мыть руки, а сама бегу на кухню. И застываю в ужасе: на плите уже дымится почерневшая сковородка с чем-то чёрным, что скорее всего раньше было рыбными палочками. Снимаю сковородку с конфорки, попутно выключая газ — ещё пара минут, и она могла бы загореться. Подставляю горячий металл под тёплую воду, выставив руку вперёд, дабы раскалённое масло, начавшее шипеть, не обожгло мою кожу. И как только катастрофа устранена, бегу в спальню.

— Валера! — зову благоверного, но в ответ слышен только храп. — Валера, чёрт тебя дери!

Муженёк ворочается в постели, недовольно приоткрывая глаза. Чувствую застоявшийся запах перегара. Ну надо же, жена с сыном в дверь, а он снова к пивной бутылке.

— Чего разоралась, Алёнка?

— Котов, ты решил спалить нашу квартиру? Что за безответственность?

— Ой-ой, велика беда, сжечь эту дыру.

— Валера, это наш дом! Единственный дом, между прочим. Куда бы мы пошли, сгори квартира, на улицу? Твоя-то мать нас к себе не пустит.

— Не смей упрекать мою маму! Она переехала, чтобы помогать тебе, а ты неблагодарная нос воротила.

— Помогала? Нет, ты правда так считаешь? — вспыхнула я. — Твоя мать только упрекала меня, ни разу не помогла с Павликом, да и я не просила её переезжать и помогать! Никогда ничего не требовала, это было её желание. Но теперь почему-то должна в ноги кланяться за её постоянное порицание и унижение.

— Правда глаза колит? Мама во всём права, — мерзко проговорил муж, вставая с кровати, и немного пошатываясь. — Ты никчёмная жена, никакая в постели, готовить не умеешь, и меня не уважаешь! Считаешь себя хорошей матерью, но бежишь на работу забывая о муже и сыне! Да другие жёны часами квартиру вылизывают, мужей с работы встречают в пеньюарах и ужином из трёх блюд. А я всё жалею тебя, дурочку, потому что кому такая нужна будет, если я тебя брошу?!

— Ты сам себя слышишь, Котов, неужели не стыдно? Я устроилась на работу только ради Павла. Потому что ты не способен принести в дом ни копейки, Валера. Я бросила учёбу, потому что ты так хотел. Я забыла о карьере, потому что ты так хотел! У меня не осталось подруг, кроме Светки, потому что тебе не нравились мои друзья. Мы занимаемся сексом раз в год, потому что ты никогда не хочешь. Ты изменил мне, но я простила! Мы брали кредиты, потому что ты гордо величал себя «важным бизнесменом», а я отказывала себе во всём. Я слушала твои оскорбления, оскорбления твоей матери, и ни разу не жаловалась. Потому что наш сын любит тебя и свою бабушку. Ты, Валера, ни разу мне доброго слова не сказал, как и Ирина Степановна.

Я не выдержала, высказала всё, что копилось в душе. Никогда не была женой, которая «пилит» мужа, упрекает во всём. Ни разу не просила новый телефон, деньги на одежду, романтических поступков и подарков. Мы и на море-то никогда не были. Потому что я всегда молча поддерживала мужа, его мечту и работу. Думала, что должна.

Любимый бабушкин дом в деревне, доставшийся мне в наследство продала ради очередного покрытия кредита, взятого ради Валеркиного гаража. Но в ответ получила очередные оскорбления. Надоело!

— Да после таких слов, Алёнушка, я не то что спать с тобой, видеть тебя не хочу! — выкрикнул он, и стукнул кулаком по стене. — Тварь неблагодарная!

Муж резко открыл шкаф, натянул на себя синие треники, олимпийку. Выскочил в коридор обуваясь, и сдёрнул пуховик с крючка.

— Не жди меня, вернусь, когда захочу!

— Скатертью дорога, Валера. Не приходи, пока не протрезвеешь!

Котов громко хлопает входной дверью, так, что со стены рядом с дверью сыпется штукатурка. Испуганный сынишка, выходит из ванной комнаты и прижимается ко мне, вытирая слёзки кулачками. Обнимаю Павлика.

— Мамочка, когда я вырасту, я смогу защитить тебя от папы! Он больше не будет тебя обижать!

На моих глазах слёзы, от слов малыша. Целую его щёчки, глажу волосы.

— Ты моё счастье. Мама тебя очень сильно любит, ты знаешь?

— Знаю, мамочка.

Сползаю по стене, всё ещё прижимая сынишку к себе. Я не должна плакать при нём. Мать должна быть сильной, обязана показывать пример и не перекладывать свои проблемы на ребёнка. И я постараюсь помириться с Валерой, как бы противно не было. Ради сына.