Секс клуб

Глава 23

Оставляю пальто и сумку в прихожей. Хочу разуться, но я не удосужилась сменить в Клубе туфли на свои сапоги. Тапочек тут не было, а приходить босиком какой-то моветон. Потому, протираю подошву влажными салфетками из своей сумки, и громко стуча каблучками по светлому мрамору, в тишине дома, спешу в указанном направлении.

Сколько же тут комнат? Неужели один человек может жить в таком огромном доме? Да тут один коридор размером с мою двушку, чёрт бы побрал этих богатеев.

Захожу в большую гостиную. Высокий мужчина стоит у окна, спиной ко мне. В полутьме комнаты сложно рассмотреть его стан, но он не кажется стариком. Уже хорошо.

Подхожу ближе, и замираю возле дивана, кашлянув. Мужчина оборачивается, и я не в силах сдержать удивлённый вскрик.

— Вы?! Но… Как? А где Виктор Николаевич?

— Прекрати уже верещать, Котова Алёна Сергеевна, младший бухгалтер, — издевательски тянет он. — Виктор Николаевич привёз тебя в этот дом. Он мой водитель.

— Что здесь происходит? — требую объяснений я. — Станислав Игоревич, что за игры?! В честь чего, вы выбрали меня?

— Сядь, — властно приказывает он. — И замолчи наконец.

Я не хочу, но тело повинуется ему беспрекословно. Усаживаюсь на мягкий диван и выпрямляюсь по струнке, гневно стреляя глазами в бывшего босса. Он без маски, и я наконец могу рассматривать его красивое лицо, и кубики пресса, которые прекрасно просматриваются из-за расстёгнутой чёрной рубашки.

— Пока не скажете, почему я, не замолчу.

— Неуравновешенная женщина! — ругается он. — Я же обещал, что ты понесёшь наказание за свои слова. Поэтому ты здесь. Удивлена, увидев меня?

— Думаете я не узнала вас в офисе, после первой встречи в Клубе? Ещё как! Особенно, когда вы увольняли меня!

— Значит, ты знала кем я являюсь, когда отдавалась мне в прошлую субботу? — нагло ухмыляется мужчина, подходя к камину, на котором стоит графин с виски. — Это что, была твоя извращённая месть? Или тебя возбуждает, когда увольняют?

Он разливает по двум стаканам напиток, и держа их в руках, подходит к креслу рядом с диваном. Ставит стаканы на журнальный столик, тянется к ведёрку со льдом и закидывает щипцами ледяные кубики в напитки. Протягивает один стакан мне.

— Спасибо, но я не пью такое крепкое спиртное, — отвечаю я, игнорируя его вопрос.

— Разве ты, куколка, не подписала контракт, в котором указано исполнять любое желание мужчины? Или мне позвать Виктора?

— Подписала, но…

— Если я сказал пить, то ты будешь пить, понятно?

— Да, — себе под нос бормочу я, и принимаю стакан.

Алёхин следит, как я подношу его к губам, как делаю глоток и морщусь от горького вкуса и обжигающего чувства в горле. Как облизываю уголок рта, на котором осталась капелька виски.

— Будешь послушной, и я подумаю о том, чтобы вернуть тебя на работу, Алёна.

— Правда? — воодушевившись спрашиваю я.

— Я сказал послушной. Тебе нельзя разговаривать, если я не задавал вопросов, — ледяным тоном произносит бывший начальник, залпом выпивая свой напиток. — Но за попытку хитрить со мной, ты не получишь то, что хочешь. Тебе ясно?

— Да.

— Теперь, допивай, вставай и раздевайся.

Во что же я вляпалась! Поднявшись с дивана, трясущимися пальцами я потянулась к лямке платья. Моё сердце нещадно начало колотиться в груди, когда я заметила его потемневшие глаза, скользящие по моей груди. Алёхин закидывает ногу на ногу и закуривает. До меня доносится запах дыма от дорогого табака.

Внизу живота начинает тянуть. То ли из-за возбуждения, то ли от страха. Я послушно сдвигаю лямку вниз, после вторую. Пытаюсь дотянуться до застёжки на спине, но не выходит.

Станислав скидывает пепел в пепельницу, поднимается с кресла и обойдя меня, встаёт сзади. Мужские руки, лёгшие на мои плечи, скользят вниз, очертив изгибы тела, дёргают молнию платья, и оно плавно слетает вниз.

Бывший босс возвращается на своё место, и довольно протягивает:

— Мне нравится, что ты без бюстгальтера. Пришла бы ты без трусиков, было бы ещё лучше. Теперь, повернись задом, и сними эту невзрачную тряпку. Туфли оставь.

Я послушно развернулась, прогибаясь в спине, наклоняясь и через ноги стягивая трусы. Переступила через ткань каблучками и повернулась обратно к Алёхину. Он затянулся и выпустил изо рта дым. Как же это всё унизительно, но как же возбуждает.

— Возьми графин и налей мне.

Кажется, Станислав привёл меня сюда чтобы я ему прислуживала. Может он вообще не собирается со мной спать, а просто желает ещё больше принизить.

Прохожу к графину, беру его в руки и возвращаюсь к мужчине, подливая.

— Теперь ложись на диван, и вылей виски себе на грудь.

— Чего вы добиваетесь?

Алёхин поспешно вскакивает со своего места и приближается ко мне вплотную, взирая с высоты своего роста.

— Я разве разрешал тебе разговаривать, Алёна? — прошипел он, и я качнула головой. — За каждый раз, когда ты меня не слушаешься, последует расплата.

Бывший начальник выхватывает из моих рук графин, грубо толкает меня на диван, наклоняется и его пальцы с силой сжимаются на моём соске. Стало жутко больно, и я моментально дёрнулась, пытаясь отстраниться от мучителя.

Станислав Игоревич усаживается сверху моих ног, обильно поливает моё тело виски, и я будто завороженная сморю как мужчина принимается слизывать с моей груди напиток, еда заметно, дразня касаясь языком сосков.

— Ммм… — неосознанно стону я, заливаясь румянцем.

Хочется моментально двинуть бёдрами навстречу ему. Но, я так сильно прижата весом его тела к дивану, что не могу и пошевелиться. Страх быстро исчезает, вытесняемый возбуждением. И мне так хочется прикосновений его рук, свободы движений, чтобы раскрыться перед ним, дать доступ ко всем своим отверстиям. И иметь возможность самой касаться его совершенного тела.

— Вот так, молодец, — хвалит он, и потянувшись к столу подцепляет пальцами кубик льда из ведёрка. — Когда ты так краснеешь, я забываю, какой ты бываешь сумасбродной. И вспоминаю, какой можешь быть развратной.

Я тяжело дышу, не в силах поднять на него взгляд. Сладкий стыд из-за воспоминания о нашем прошлом сексе, а ещё близость Алёхина, который так легко удерживает моё тело прижатым к дивану, что невозможно было даже шелохнуться, тонкий аромат его духов — всё это накрывает с головой, лишая и воли, и желания сопротивляться.

От мужчины так сильно веет доминантностью, что не возникает даже и мысли ослушаться. И, как бы мне не было стыдно, я не могла отрицать, что мне хотелось ему подчиняться. Нравилось это, о чём буквально кричала влага, проступившая между моих ног.

Вздрагиваю, когда холодный кубик льда, проходится по моему соску, заставляя горошину съёжиться, а горячую кожу вокруг покрыться мурашками. Запрокидываю голову от нахлынувшего удовольствия, когда мужчина круговыми движениями водит лёд вокруг затвердевшего соска, потом переключается на второй.

— Нравится?

— Да.

— Ты должна отвечать: «Да, господин Алёхин». Понятно?

— Да, господин Алёхин.

Сглатываю, когда мужчина без особых усилий приподнимается, раздвигая мои ноги и разместившись между ними, склоняет голову к половым губкам, обдав их горячим дыханием. Начинаю дёргаться и немного ёрзать, когда пальцы любовника проводят кубик подтаявшего льда по животу, оставляя на нём мокрую дорожку и холод касается лобка.

Наконец лёд, казавшийся ещё морознее, чем есть на самом деле, дотронулся до налившегося кровью бугорка. И это оказалось так странно, но так приятно. Сочетание горячей плоти и льда. Клитор закололо холодом, как будто тысячами маленьких иголочек, и я протяжно застонала, не зная, как ещё реагировать на это удовольствие. И пока Алёхин обводил кубиком набухший бугорок по часовой стрелке, то остужая, то распаляя его пыл, моё возбуждение дошло до невообразимых вершин. Сознание поплыло, а в голову застлала дымка наслаждения и жажды большего.

— Сегодня я накажу тебя, Алёна. Ты понимаешь, за что именно?

Ухо обдало горячим дыханием, когда мужчина навис надо мной, а тепло его тела чувствовалось настолько близко, что ещё чуть-чуть и его напряжённый живот коснулся бы моего.

Кубик льда соскользнул на пол, а его чувственные пальцы легли между влажными половыми губками, туда, где пульсация желания ощущалась сильнее всего.

— О… да, — выдыхаю я, сжимая промежность чтобы лучше почувствовать его руку на своих складках. — Да, господин Алёхин. Прошу вас, я была очень плохой.