Секс клуб

Глава 28

В полутьме спальни, я болтаюсь как марионетка, подвешенная за ниточки.

Верёвки, окольцовывающие моё тело в районе груди, талии, и бёдер переплетаются между собой, тянутся вниз, аккуратные узлы и плетение держат меня в воздухе, в метре от пола. Они прочно закреплены на потолке, на специальных крючках. Другие же верёвки обвивают кожу под коленями и на лодыжках, приподнимая их вверх, и держа широко расставленными. Эти верёвки тоже закреплены на потолочных крючках. Более тонкая верёвка тянется возле лобка, а узлы снова легли между ног, тёрлись о складочки, надавливая на клитор.

Он оставил свободными только руки и шею.

Я чувствую себя такой безвольной, почти горизонтально распятой навесу, будто в каком-то садистском порно-ролике. Не могу видеть, что именно делает Алёхин, если не приложу усилий, схватившись руками за толстый джут и не подтянусь на верёвках, подняв голову.

Но сейчас, любовник приказал расслабиться. Потому я просто вишу, откинув голову назад, опустив руки и рассматриваю узлы, тянущиеся к потолку.

— Нигде не жмёт? Не туго? — вновь на секунду становясь подозрительно заботливым, спрашивает Станислав Игоревич.

— Нет, господин, — честно отвечаю я. — Но, мне долго ещё так висеть? Просто…

Алёхин не позволил мне закончить. Грубый шлепок по правой ягодице, заставил вскрикнуть и выгнуться вверх.

— Замолчи. Я не разрешал тебе разговаривать. Чем послушнее будешь, тем быстрее заслужишь оргазм, Алёна.

Закусываю губу, и зажмуриваюсь, чтобы не выдать ещё что-нибудь глупое. Его большая ладонь тут же нежно погладила наверняка покрасневшую после удара кожу, успокаивая боль. Это было приятно. Удар по второй ягодице был немного мягче, или я просто была к нему готова. И любовник снова огладил кожу.

Это было приятно: он сначала наказывал, причинял боль, а после ласкал, будто извиняясь. И это безумно возбуждало.

Обхватив меня за затылок и приподняв голову, Алёхин склонился, и прикоснулся холодными губами к моим губам. Почти нежный поцелуй, такой нетипичный, с горькими нотками виски. Наше дыхание смешивается, его язык скользит в глубину моего рта, я же отвечаю взаимностью. Всего один поцелуй, но любовник настолько хорошо целовался, что я готова была задохнуться от наслаждения.

Станислав смещается к груди, обхватывая её руками, сжимает пальцами соски. Я чувствую жар от его пальцев, когда он тянет соски вверх, причиняя едва заметную боль и сильную негу. Я дёргаюсь в наслаждении, когда чувствую, как узлы в промежности надавили на половые губки и клитор, трепещущий и отзывающийся на прикосновения к твёрдым горошинкам.

Алёхин расположился между моих привязанных и широко раздвинутых ног, прильнул к коже живота, оставляя дорожку влажных поцелуев. На теле расцветали укусы и засосы, оставленные его губами и зубами. Спустился к лобку, облизнув, и прикусив кожу, наслаждаясь моим возбуждением. Нагнулся, и провёл языком по влажным от смазки складочкам. Поправил верёвки и сдвинул узлы так, чтобы плоть раскрылась максимально, выставляя напоказ бугорок. И больше ничего не мешало его языку закружиться вокруг клитора.

Пронзительно стону, откидываясь на верёвках, когда он вдобавок к языку погружает пальцы во влагалище и начинает двигаться внутри, разрабатывая вход. Хватаюсь руками за верёвки, подтягиваюсь чтобы полюбоваться им. Алёхин смотрит с ледяным спокойствием, требовательно и даже немного строго. Но в глубине его тёмно-серых глаз, я различаю поволоку зарождающегося вожделения.

Мой голос почти срывается, когда его пальцы достигают точки «G», принимаются тереть её, а язык и губы ускорят скорость на клиторе. И ощущения от этих ласк такие сильные, интенсивные и потрясающие, что моё нутро всего за пару минут готово достичь разрядки. Но он не говорил, что мне можно.

Изгибаюсь, чтобы снова взглянуть в его лицо, с молчаливым вопросом.

— Так сильно хочешь кончить для меня, куколка?

Киваю, закусив губу.

— Если я позволю тебе сейчас получить желанное, то потом ты должна будешь отработать, понимаешь ведь?

Снова киваю, уже готовая согласиться на что угодно.

— Тогда кричи. Так громко, как способна.

Нотки басовитого тембра будто проникают под кожу, ласкают слух, ударяют в самое сердце, срывая ограничители. Мне больше не нужно было сопротивляться нарастающему оргазму. Наслаждение смывает границы мира. И я стону, громко, срываюсь на крики, пока мои стенки пульсируют вокруг его пальцев.

Не замечаю, как повисаю на верёвках расслабившись. И как сильные руки Станислава обхватывают меня, медленно поглаживая.

— Ты очень красивая, когда выкрикиваешь моё имя.

Надо же, я и не следила за тем, какие слова вырывались из моего рта. Но подумать об этом времени нет. Пальцы бывшего босса ложатся на мои губы, и я инстинктивно обхватываю их, посасывая.

Алёхин снова улыбается, и эта улыбка обещает мне нечто большее, чем просто секс.

Любовник отходит к комоду, достаёт из ящика плётку флогер, сделанную из чёрной кожи, с множеством хвостов и широкой рукоятью. От увиденного я тут же заёрзала по верёвкам. Меня с одной стороны чрезвычайно возбудила мысль о порке, с другой же очень напугала. И это не укрылось от Станислава.

— Расслабься и слушайся меня, — приказал Алёхин.

Теперь он мой господин, а я просто безвольная рабыня, игрушка, готовая покориться его воле.

Хвосты плети заскользили по моим ногам, а после по складочкам между ног. Медленно, едва прикасаясь. И тут же я ощутила первый, лёгкий удар по бедру. Это было не больно, скорее служило напоминанием, о том кому принадлежит власть в этой спальне.

Второй удал прошёлся по животу, чуть сильнее первого, разорвав тишину и оставляя красноватые следы на коже. Я вздрогнула, и напряглась всем телом. Но, бывший начальник не стал останавливаться, и я почувствовала третий удар. Колющая боль обожгла ягодицы, и я взвизгнула. Станислав намотал хвосты на руку, и поигрывая рукояткой плети, ухмыльнулся. Четвёртый удар пришёлся по чувствительной груди.

— Господин, умоляю! — всхлипнула я.

— Ты готова извиниться за все те слова, которые сказала мне в офисе, а после в Клубе, куколка?

Алёхин сохранял совершенно спокойное выражение лица. Он мстил мне. Снова! Я-то наивно решила, что в прошлый раз он закончил, но нет.

— Вы хотите, чтобы я вам соврала?

— О нет, я хочу, чтобы ты попросила прощения искренне.

— Я не поменяла о вас мнение, господин.

— Что ж… В таком случае, мы продолжим, Алёна. Пока ты не передумаешь.

Покрутив в руках плеть, и раскрутив свою кисть, он цепочкой ударов прошёлся по ягодицам и ногам. Снова раскрутил кисть и ударил по животу. Мою кожу сильно жгло от боли, но как ни странно, сквозь боль я продолжала заводиться, чувствуя, как намокла внизу. Искренне недоумевала, как подобные пытки могут меня возбуждать. До сегодняшнего вечера такие игры были за пределами моего понимания, но присутствие Алёхина влияло на меня странно. И удары плети на коже возбуждали, заставляя хоть чего-то большего и особенного.

— Ты передумала, ненасытная девчонка? Извинишься?

— Нет!

— Как пожелаешь.

Хвосты флогера плавно по коже заскользили к моему лобку. Короткий, лёгкий взмах, и плеть шлёпнула по чувствительным складочкам. Я закричала, выгибаясь в верёвочных оковах.

— А теперь, передумала?

— Нет…

Я взглянула на своего мучителя из-под опущенных ресниц, томно закусив губу. Хвосты плети задразнили клитор, заставляя его пульсировать от неудовлетворённости и желания.

Алёхин пристроил длинную, широкую кожаную рукоять флогера к моему входу. Вставил слегка, растягивая лоно, Станислав продвинул рукоять глубже, добавляя большей остроты. Но вдруг резко вытащил плеть из влагалища, устроив своё достоинство между моих бёдер. И я затрепетала от предвкушения.

— Ты действительно сумасшедшая, знаешь сколько вещей я хочу с тобой сделать? Наказывать тебя очень приятно, но так и быть я сжалюсь сегодня.

Выгибаю вопросительно бровь. Чёрт его дери, он сдался. Сам не выдержал сладких пыток, потому что сгорал от желания. Он хотел меня, именно меня, и никого другого, по крайней мере сегодня. И это была моя маленькая победа.

Внутри сладко ныло, желание усилилось до невозможности. И я наконец почувствовала его член в себе. Прикусила губу, желая обхватить его ногами, податься навстречу толчкам, обнять его спину, чтобы снова поцарапать ногтями в экстазе. Но верёвки не позволяли. Они только в очередной раз напоминали, что я безвольная собственность, должная исполнять всё, что он пожелает.

Глубокие, сильные и грубые толчки ствола Станислава, достигающие самой матки, заставляют стонать во весь голос, и жадно хватать воздух ртом. Мне безумно хотелось кончить, но в то же время, хотелось, чтобы это блаженное наслаждение никогда не заканчивалось. Ловлю себя на мысли, что готова заниматься с ним сексом вечно. И осознав это, громко стону, переходя на крик. Глаза любовника потемнели, и как будто поблёскивали в полутьме комнаты. Секунда, две, три, и я вынуждена оторвать от него свой взгляд, просто потому, что мир в моих глазах темнеет. Я издаю финальный крик, содрогаясь от последнего импульса удовольствия.

Ещё мгновение, и Алёхин сделав последние толчки, кончает вслед за мной, изливаясь тёплой спермой на мои стенки. Сотрясается от оргазма, и выходит, ослабший, удовлетворённый.

Освободив меня от верёвок, и поставив на пол, на дрожащие ноги, мужчина произносит, прежде чем выйти из спальни:

— На сегодня мы закончили куколка. Но завтра, не рассчитывай, что я буду так же благосклонен.