Сердце подонка

Глава 10

Никита Хорольский

Сука, меня не просто бомбит, а выворачивает, когда я вижу это зрелище и сомнений не остаётся… Они вместе.

Едва хочу наплевать на всё и уебать ему по его мерзкой роже, как меня сзади обнимает Кира. Вцепившись клешнями, обвивает мой торс и не отпускает. Словно насильно решила стать моим якорем, который мне сейчас нахрен не нужен…

— Только попробуй испортить вечер. Ты выше этого. А она просто шлюха, — заявляет она, и меня всего съеживает внутри. Если бы можно было сейчас просто взять и исчезнуть… Кануть в лету, я так бы и сделал. Потому что не желаю быть участником этого мазохизма…

— Сука, — выдыхаю, отбрасывая её руки, и иду обратно за стол, пока она остаётся там лыбиться на них. Не знаю, почему ей так нравятся подобные ситуации. Страдания и ревность — её конёк. А мне хреново так, что раздуваются вены. И кажется, будто скоро лопнут от перенапряжения.

Они лизались… Лизались… Пиздец… Боже, дай мне сил это дерьмо проглотить и не подавиться…

Когда наша парочка возвращается, я уже в полуразъёбанном состоянии, потому что пью уже вторую бутылку бабского пойла… А оно размазывает похлеще водяры… Кошусь на неё, стиснув челюсть, пока Кира мацает меня за бедро. Пространство кружится, стены движутся. Отец с Эльвирой обжимаются, а мне хочется утопиться, глядя на все их счастливые рожи. Будто это какой-то кошмарный сюрреалистический сон, а не реальность, где любовь всей моей жизни сидит напротив с другим мужиком… И филигранно проносится лезвием по сердцу.

— Ник, ты чего? — спрашивает у меня Кира, не переставая донимать.

— Чего?

— У тебя вид такой… Ты перепил? Я останусь у вас с ночевой…?

— Не… — бормочу сдавленно.

— Да… Я останусь, — категорично добавляет и тут же обращается к моему отцу, чтобы поставить меня перед фактом. — Сергей Николаевич, Вы же не против, если я тут переночую? С Ником?

— Эм… Нет, не против…

Зелёные омуты тут же тревожно загораются.

— Мааам, — слышу голос Жени следом. — А можно тогда мы с Киром тоже останемся здесь на ночь?

Занавес, Господа… Наверное, мою рожу нарисуют и повесят в Третьяковке.

У меня дёргается глаз и пересыхает в горле.

Она чё меня задрочить решила?

Сжимаю кулаки под столом и проталкиваю в горле здоровенный ком, пока Кира смотрит на меня и улыбается.

— Вот ведь сучка… — шепчет с улыбкой.

— Конечно… Серёжа, можно же? — переспрашивает Эльвира у отца, потому что ей важно его одобрение. Я раньше как-то не замечал… Сейчас улавливаю. Она в этом браке боится его обидеть… Боится наглеть. Мама, естественно, бы даже спрашивать не стала.

— Дом большой, оставайтесь, конечно, — отвечает он, но смотрит на меня. Отец-то всё понимает. Меня прямо сейчас перед ним на куски рвёт…

А она, тварь, этим пользуется… Вот же ж сука, а… Хочет ебаться с ним в моём доме?!

Это перебор уже, блядь…

— Хочу сосать твой член, — шепчет Кира на ухо и скользит рукой по моей ноге, но я сгребаю её пальцы своими.

— Угомонись, ладно? Мне дерьмово… Перепил…

— Ниииик…

— Кир, остынь, а… — прошу её пока ещё ласково. Но если продолжит в том же духе, я точно выйду из окна первым… У меня уже никаких сил внутренних не хватает. Ощущение, что тут все против меня.

— Ник, ты бы немного притормозил, — просит меня отец, потому что я уже доливаю остатки второй бутыли в бокал. Не могу, сука, остановиться…

— Всё нормально, — отрезаю, отвернувшись.

— Ник… Таким поведением ты только показываешь, что тебе не всё равно… Она тебя имеет во все щели…

— Да? А хера ли мне делать? — смотрю в упор на свою бывшую. — Испортить отцу ужин?

— Уединиться со мной в спальне поскорее…

У меня ощущение, что она тупо ебаться хочет. И ничего больше. Или ей сам факт важен, что я снова с ней. Закрепить это… Хер проссыт.

— Я здесь останусь, — дроблю злобно и отдёргиваю свою руку. Она, конечно же, возмущенно цокает, но потом продолжает болтать со всеми, делая вид, что ничего такого не произошло. Всегда так делала…

— Вы такая милая пара, — заявляет, рассматривая наших голубков. От вида которых меня подбрасывает на месте. Лучше вообще не смотреть. Иначе от гнева паралич поймаю.

— Да, вы тоже, — отвечает Женя с напускной улыбочкой. Будто я не вижу, как она злится на неё. Понимаю, у баб вообще конкуренция постоянная. А в данном случае… Я знал кого зову на ужин. И знал, что тот конфликт ещё даст о себе знать. Сейчас мне и на Костю резко стало плевать, и на всё остальное.

— Неужели? Тебе нравится? — спрашиваю я у неё с нервным смешком, как бы продолжая этот странный разговор. Потому что не верю ни единому её слову.

— По правде говоря, мне всё равно. Я это для поддержки разговора, — кивает она равнодушно, пока я скриплю зубами.

— Кто-нибудь будет ещё салат? — спрашивает Эльвира, пока пламя в моей груди только разрастается.

— Как-то невежливо с твоей стороны, ты не считаешь?

— Нет, не считаю…

— А зря… Моя девушка пытается быть милой с тобой. Прояви уважение, — цежу сквозь зубы, раздувая ноздри, и Кира с довольной улыбкой вцепляется в мою руку.

— Мой герой… — целует в щеку, пока Женя сверлит меня покрасневшими глазами.

— Я не обязана уважать кого-то лишь за то, чьи они девушки… Кроме того, Ник, для этого мне нужно сначала начать уважать тебя, верно? Такая последовательность? — лезет она под шкуру, а этот Кирилл шепчет ей что-то, и она тут же сгребает его пальцы своими. Пока меня всего штормит.

Кажется, что внутри начинается землетрясение магнитудой в десять баллов. По всему организму оползни, обвалы и сдвиги во внутренней структуре. Хомячок, ты ли это? Что с тобой, мать твою, стало? Это я тебя такой дрянью сделал?

— Хамка, — заключает Кира, и вновь с улыбкой, а я просто отодвигаю стул и выхожу из-за стола, направившись в прихожую, чтобы взять сигареты и покурить на улице в гордом одиночестве…

Но Кира, разумеется, уже бежит за мной…