Сердце подонка

Глава 12

Никита Хорольский

Довела. Окончательно, блядь…

«Когда я выйду отсюда, можете сношаться здесь сколько влезет. А я предпочитаю для этого спальню».

У меня настолько всё внутри забурлило от этих слов, что я превратился в кипящий котёл. Готовый шпарить и уничтожать.

Углекислый газ, что выработался при моём личном горении, достиг такой высокой концентрации, что вызвал у меня отравление, интоксикацию и мгновенное удушье. Она меня обездвижила и в очередной раз убила. Спальню она предпочитает, блядь. Знаток хренов.

Поэтому, как только это дерьмо вылетает из уст хомяка, так я уже по-взрослому без каких-либо сожалений и раскаяний давлю её к раковине, словно она не представляет для меня никакой ценности. Будто то хрупкое, что было в ней, окончательно сломалось для меня, как стекло.

Она — мой яд. Моё мучение. Токсин в организме. Отрава под кожей… То, что хочется вынуть, но нельзя, потому что без неё сразу сдохнешь.

Я люблю её — да. Я хочу её — ещё сильнее. Я с ума по ней схожу и теперь всё так же сильно ужасно её презираю. Я не дам топтать ноги о моё мужское начало, нахрен.

Вгрызаюсь в губы, и то для того, чтобы она заткнулась, потому что там уже были попытки кричать. Теперь же она просто мычит, пытаясь оттолкнуть меня, но я, естественно, наплевательски двигаю её ближе к себе, заставив платье задраться сильнее, а потом и вовсе рывком прохожусь по бёдрам ладонями, сжимая, словно ебаное животное, которое только и думает о том, чтобы пометить её. Через сопротивления преодолеваю расстояние до раздвинутых ног.

Касаюсь пальцами червоточины всех моих прегрешений… Стройные ноги тут же начинают трястись за моей спиной, пока я, словно дьявол, заставляю её, вцепиться сильнее и захныкать прямо в мой рот. Ткань мокнет под натиском моих пальцев… Всё просачивается, и я скольжу губами к скулам и шее, обхватив её лицо своей пятерней. Сжимаю до боли, заставив вытянуть губы, жру их, присасываюсь, и еле себя контролирую. Потому что меня всего ебашит из стороны в сторону, как наркомана. Будто реально ломка по ней… По теплу… По любви. Мне оно необходимо, так сильно необходимо, но она не даёт. Словно нарочно. Знает ведь все рычаги. Все ниточки. Дёргает мной как чёртовой марионеткой. Телом отзывается специально, словно плетёт свою паутину, которая для меня служит ловушкой. С самого первого взгляда или вздоха в её адрес.

— Так же под ним скулила, да? Так?

— Прекрати… — вонзает ногти в мои плечи, но всё ещё дрожит и ёрзает задницей, чтобы спрыгнуть, пока я окончательно не слетаю с катушек, разрывая на ней трусы до треска. Заставив замереть и затараторить. — Ты пьяный, Ник… Ник… — сжимает меня, пытаясь отталкиваться.

— Сама хочешь. И не пизди мне тут.

Дёргаю за ширинку, стаскивая вниз джинсы вместе с трусами.

— Нет, не надо…

— Молчи, — силой хватаю её за задницу, двигая на себя и буквально сразу толкаю в неё член до шумного вздоха. От чего она так громко взвизгивает, сжав меня всеми четырьмя конечностями. Пульсирует, словно ей больно. А я такой бухой сейчас, что сообразить нихуя не могу. Только сгораю от эмоций, которые меня поглощают. Надо двигаться… Надо брать. И похуй мне на всё остальное…

Начинаю трахать её, пытаясь переключиться от того, что подозрительно ковыряет моё нутро… Она горячая, узкая. Чудовищно и невозможно. С трудом меня приняла. И ощущения такие, будто… Да ну нахуй… Я уже не могу думать о её ебле с другим. Это жестоко…

С ней всё равно приятно. Не грязно… С ней всё иначе. Я не знаю, что за собака меня укусила сейчас, но ощущение, что я излишне грубо всё это делаю… Хотя как вспомню её слова, мне становится насрать и хочется поглубже засадить ей так, чтобы она визжала во всё горло…

Подстаканник со щётками стучит. Сама тумба с раковиной тоже, кажется, вот-вот оторвётся. И за что тут отданы миллионы? Если даже поебаться нормально нельзя, так ведь? Нюхаю её, не переставая… И не хочу, чтобы это заканчивалось. Пиздец какой-то. Башка кружится, словно в центрифуге… Желудок сводит от спазмов…

Кишки и вовсе свернулись в узел, пока она еле слышно стонет, зажатая мной со всех сторон до предела.

Ну и задница… Ну и тактильные, мать их, ощущения… Сука!

Почему я ничего похожего ни с кем и никогда не испытывал…

— Как же я ненавижу тебя… И люблю… Я так тебя люблю, дура… — уткнувшись носом в её шею, усердно тереблю её клитор, чтобы кончила. Мне так оно сейчас надо… Мне, блядь, просто катастрофически нужно, чтобы она сжала меня и не отпускала. Везде и сразу… Чтобы она… Никогда от меня не уходила… — Ты нужна мне, как воздух… Дышать тобой… — на последнем моём толчке, вдыхаю запах розовых волос…

Судорога схватывает быстро… Я кончаю ей на бедро через несколько секунд после неё… Еле дышу, она тоже. В глаза мне не смотрит… Продолжает трястись, и я прихватываю её за подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Жень…

Зелёные омуты ловят мои. Все заплаканные… Покрасневшие. С такой ненавистью смотрит, словно вдвойне стала меня презирать…

И я, ослепленный и оглушенный жестокостью этого взора, теряюсь на месте. Не знаю даже, что говорить.

Она слезает, поправляет платье, вытирает трусами всё, что я ей оставил, а потом швыряет их в урну, молча проходя мимо меня, будто так и надо.

— Женя… послушай…

Никак не реагирует. Уходит, оставляя меня одного… Стоять и тупить там, как барана… Потому что я чего-то недопонял… Или понял слишком поздно…

Она с ним не спала ведь… Не спала… Я это, блин, ощутил нутром. Членом, блядь… Ей было так же больно, как и в первый раз.

А теперь, сука, больно мне… Потому что я так сделал…

Потому что всё выглядело так, будто я её тупо поебать хотел…

Унизил вдобавок… Красавчик, Ник… Теперь она вообще тебя никогда не простит…

— А-а-а!!! Блядь! — ударяю рукой по створке шкафа. Диффузор падает с верхней полки, разбиваясь и наполняя комнату запахом разочарований и моей собственной тупости…

Тут же срываюсь с места и пулей спешу вниз, словно ужаленный. Проскакиваю мимо наших родаков и иду прямиком к тачке, мечтая уехать подальше отсюда и хотя бы временно продышаться. Протрезветь… Охладеть от этого жара и жжения в грудной клетке…

Я без неё не могу, неужели она этого не видит и не чувствует?

Что мне, блин, делать теперь, чтобы она поняла, как нужна мне…?

Сдохнуть?