Сердце подонка

Глава 27

Никита Хорольский

Да, я знал с самого начала. Таких совпадений не бывает… Раз уже была задержка, я почему-то был уверен, поэтому, когда она открыла мне дверь в ванную комнату вся трясущаяся и зарёванная, я как-то ежесекундно всё осознал…

— И чем я так плох? — посмеялся, прижимая её к себе.

— Ты не плох, это я… Это просто… Я не ожидала…

— Всё, успокойся, ладно?

Я долго её гладил, целовал, успокаивал. Сам ещё ни хрена не осознал…

И только тогда, когда она уснула наконец на моём плече у себя в комнате… Мысли стали давить… Я вообще точно смогу быть нормальным партнером? Я точно смогу безусловно любить, да?

Смотрю на неё, а сердце хреначит как ненормальное. Её люблю… Безумно люблю. А к ребёнку готов? Можно быть вообще готовым? Или переживать это нормально? Нервничаю пиздец… Ладно мы хотя бы одни тут сегодня и можно сходить покурить. Кое-как перекладываю, иду на балкон… Делаю первую затяжку, глядя на звёзды, и всё… не идёт, аж кашлять начинаю. Это, походу, знак, да? Бросать… Тушу окурок, смотрю на небо…

Кто-то же там есть, очевидно, раз вот так всё распределяет…

Я не хочу, чтобы Женя думала, будто я какой-то мудак, который не готов к этому, но и пиздеть ей не хочу. Потому что мне страшно быть не тем. Стать для неё другим разочарованием. Я так не хочу…

Долго перевариваю. Знаю, что там внутри чудо. И это чудо мне бы сберечь всеми силами. Доучиться, зарабатывать, стать чем-то большим. Ведь просто не бывает. Всегда нужно стараться, блин.

О матери даже говорить ей не хочу, потому что тошно. Ведь стоило приехать, как она завела свою старую шарманку, что им от нас нужно только одно. Захомутают и буду я всю жизнь сидеть на цепи и прочее. И что она якобы видела Женю с другим в кафе. Что просто вынесло мне последние нервы…

А ещё… Мама начала дурить мне мозг по поводу Киры. Что она ей якобы больше нравилась. Что она её недавно тоже видела и как бедной девочке плохо. Я большего дерьма в жизни не слышал, если честно. Отвратительный цирк, где я в качестве зрителя. Пока не уехал, она не перестала выносить мозг. Словно в упор не слышит о чём я ей говорю… Это бесполезно… Пытаться донести до глухого звуки… Она непробиваемая. И всё делает только для себя любимой. Как я не понял раньше, не знаю… А Женя ведь ещё просит меня наладить с ней коннект. Потому что не понимает, какая она и что говорит за спиной… Пиздец, дилемма…

Возвращаюсь обратно и снимаю с себя всё до трусов. Ныряю в кровать. Притягиваю её ближе, а она закидывает на меня свою ногу и спит дальше… Уткнувшись своим маленьким носиком в шею. Это блаженство, конечно… В такие моменты я чувствую себя счастливчиком. Так и засыпаю… Ощущая тепло и комфорт рядом с ней… Как младенец…

Утром просыпаюсь в одиночестве. Женьки нет. Дверь настежь открытая.

— Жеееень… Ау… — тут же подрываюсь, а она выглядывает из ванной.

— Меня затошнило… — с грустью отвечает, глядя на меня огромными глазами.

— Как эта фигня называется-то… Так же бывает, я знаю…

— Токсикоз… Вроде как бывает. Но ты прав, надо к врачу сходить обязательно…

— Конечно, надо, — иду к ней в ванную, а она стоит у раковины, уронив голову вниз. — Не переживай… Мы справимся.

— Да… Я просто пока ещё не поняла даже. Надо маме рассказать и Наташе… Молчать нельзя…

— Я и не просил тебя молчать. Наоборот, за то, чтобы всем всё рассказать… Ты что думала, я его скрывать собираюсь? — смеюсь, но у неё такое выражение лица, и я тут же разворачиваю её к себе, дёрнув за руку. — Послушай… Я вчера много думал… Я понимаю, что тебе страшно, но я честно буду стараться ради тебя. Ради вас… И всё наладится. Я уже другой…

— Я знаю, Ник, — вздыхает она, обхватив мои плечи.

— Что тогда?

— Не знаю… Страшно в девятнадцать рожать… Просто внутренне страшно…

— Вместе мы переживём это… Хотя рожать будешь ты, я знаю… Прости, что перекинул на тебя эту ответственность…

— Может, раз такое дело… Родишь сам? — спрашивает она, и я ржу.

— Если бы мог, малышка… Я бы так и сделал… Хомячок мой… Веришь?

— Угу, верю…

— Сейчас тоже тошнит?

— Нет вроде, отпустило… Но есть хочется…

— Сейчас что-нибудь придумаем… Тоже умоюсь только и приду… Хорошо?

— Да, хорошо… У тебя что синяк тут?

— Да, тренер поставил, походу, — угораю я, потерев тёмно-синюю гематому на плече. — Всё в порядке. — целую её в нос. — Запишемся к врачу сегодня, хорошо? Я могу сам сделать…

Она так смотрит на меня, словно вообще не здесь сейчас.

— Ты чего?

— Когда ты успел стать таким странным…

— Странным? Это хорошо или плохо?

— Не знаю… Мне кажется, у меня голова кружится… Куда делся мой противный до одури злой сводный старший брат, а…

Я ухмыляюсь и прижимаю её к себе, зарывшись носом в волосы. Крепко держу. Можно сказать, намертво.

— Ты его никогда больше не увидишь… Я с ним разделался…

— Жестоко, надеюсь?

— О, да… Крайне жестоко… Он плакал… Тот ещё подонок, конечно…

Она смеётся, и я тоже. А потом обхватываю её за голову и направляю взгляд на себя. Тону в её зелёных омутах. Полностью проваливаясь в ощущение нашего общего притяжения. И да, у него нет пределов. Оно элементарно поглощает…

— Я попробую… Сделать тебя счастливой… Ты только направляй… Хорошо?

— Хорошо…

— И знай, что моё сердце… Оно твоё. Навсегда твоё, Жень… Я… — касаюсь пальцами её живота, и она вздрагивает, тут же бросив туда взгляд, как и я. — Хочу, чтобы вы знали… Что я вас люблю… И не отдам никому…

Она тут же встаёт на носочки и врезается в меня с объятием. Прячет лицо, но я знаю, что плачет. Чувствую… Не буду останавливать, потому что иногда это надо… Иногда слёзы — это не слабость и не мучение… Иногда любовь настолько сильная, что они выходят… У меня так было. И я знаю о чём говорю…