Сезонна игра

Глава 12

МЭДДИ

Декабрь.

Прошло пару недель после безумной поездки в Вегас, и я стою на кухне «Циклонов» в Атланте, когда в комнату влетает Рейган менеджер по маркетингу и соцсетям.

— Так, я тут подумала про сексуальный календарь, — заявляет она, опускаясь на табурет и утаскивая маффин из отрубей из неизменной жестяной коробки с полезной выпечкой на кухонной стойке. — Двенадцать парней, без рубашек, с гусями, курами и может, даже куропаткой. Назовём это «Двенадцать утех Рождества».

Я едва не захлёбываюсь водой от смеха.

— Да руководство в жизни на это не согласится! — выдыхаю я сквозь смех.

— Забей на руководство, — фыркает Стеф. Она вернулась на работу на прошлой неделе — большой палец зажил, и теперь зафиксирован в аккуратной шине. Несмотря на это, она с лёгкостью открывает дверцу духовки, одновременно удерживая сковороду с тушёными овощами. — И как ты планируешь уговорить парней на это?

Рейган легкомысленно машет рукой, откидывая за спину прядь своих светлых волос с сиреневыми прядями:

— Да бросьте. У половины из них и так эго размером с самолёт, и мечтают о фотосессии с обнажённым торсом. А вторую половину я припру к стенке чувством вины — скажу, что это на благотворительность.

Я запрокидываю голову и смеюсь. Себ точно не из тех, кто кинется участвовать — эго у него, конечно, есть, но я уже достаточно его узнала, чтобы понимать: сексуальные фотосессии — не его стиль.

А вот Даллас и Джимми… они влезут в это с головой. Сто процентов.

Честно говоря, до сих пор кажется немного сюрреалистичным — не то, что двое самых самовлюблённых мужчин в мире захотят попасть в календарь, — а то, что я вообще знаю подобные подробности об игроках «Циклонов».

Вообще, с начала этой работы было много таких странных, почти нереальных моментов.

— Смеёшься сейчас, — говорит Рейган, указывая на меня, — а ведь именно ты должна будешь уговаривать своего муженька стать «грушей на дереве».

Я хохочу:

— Будто у меня есть на него хоть какое-то влияние.

Рейган и Стеф присоединяются к моему смеху, качая головами.

Если бы кто-то сказал мне несколько недель назад, что я буду стоять здесь, болтая с Рейган и Стеф о своём муже-хоккеисте, я бы рассмеялась им в лицо и вышвырнула из промышленной кухни арены RGM.

Возвращение в Атланту после Вегаса стало холодным душем. После стремительной свадьбы и судьбоносного решения мы снова оказались дома, на работе, и…

Женаты. По-настоящему.

Я чувствую себя Сандрой Буллок в фильме Предложение. Это, конечно, не та «главная героиня» Сандра, о которой я всегда мечтала, но Себ не хуже, а может и лучше Райана Рейнольдса. И хотя нас никто не заставил лететь на Аляску, сюжет всё равно получился довольно кинематографичным.

Но, признаться, жаловаться мне грех. Потому что, несмотря на весь абсурд ситуации, всё оказалось довольно просто.

Себ сходил к Роджеру, иммиграционному юристу по спортивным контрактам, с которым работают «Циклоны». По словам Себа, тот был настроен скептически, но, по сути, не смог опровергнуть ничего из сказанного.

А я отправилась прямиком к Джаксу и собрала свои вещи. К счастью, мой брат всё ещё где-то в глуши, без связи, так что мне не пришлось отвечать на десятки вопросов о том, куда я направляюсь. Врать я не умею, а уж брату — вообще не способна. С тех пор, как он вернулся, я просто игнорирую его звонки и написала в сообщении, что переехала поближе к работе. Что, кстати, не ложь.

Я просто опустила тот факт, что теперь живу в шикарной свободной спальне в роскошных апартаментах Себа, в одном из самых элитных жилых комплексов Атланты. Однозначно лучше, чем валяться на потрёпанном (но не настолько грязном) диване Джакса, с псом Риком Эстли, дышащим мне в лицо мясом в пять утра.

Теперь у меня большая кровать с мягким матрасом, собственная ванная и великолепный вид на центр Атланты.

Живя с Себом, я узнала две вещи о своём новоиспечённом муже. Во-первых, он чистюля до мозга костей. Стоит мне оставить чашку в раковине или полотенце на полу — всё вскоре исчезает. Когда он уехал на несколько дней на выездные игры в Новой Англии (Стеф поехала с ними, я осталась здесь), я даже заглянула в его ящик с нижним бельём. И да, его трусы идеально выглажены и сложены, как по линеечке.

Во-вторых, он явно не фанат интерьера. Квартира хоть и роскошная, но абсолютно безликая. Поэтому ради веселья я добавила немного цвета — подушки, пледы, зеркала, пару картин. Сначала он ворчал, но быстро смирился.

А ещё я прилепила на холодильник одну из наших свадебных фоток — в шутку. И, странно, но он её не снял. Каждое утро я улыбаюсь, беря апельсиновый сок: я, Себ и Элвис, обнявшись, истерически смеёмся.

Самое безумное, что люди действительно верят в эту историю. Наверное, потому что я категорически отказываюсь показывать кому-либо наши пьяные свадебные фотки с дорожными конусами.

Когда Стефани узнала, она обняла меня и сказала, что ещё в мой первый день, когда увидела нас с Себом на кухне, подумала, что между нами что-то происходит. Тони, главный тренер, теперь знает моё имя. А сами игроки «Циклонов» ведут себя невероятно мило — кажется, они искренне надеются, что брак с местной девушкой заставит Себа остаться в Атланте насовсем.

Если бы они только знали, на что он готов пойти ради этого…

В общем, все относятся ко мне очень дружелюбно. За исключением Эдриен из отдела кадров — для сотрудницы HR она слишком уж щедра на ехидные замечания.

Наверное, она просто ревнует. И я её понимаю.

Видели бы вы моего мужа.

С глупой улыбкой я кружусь на носочках у холодильника и делаю погромче радио — теперь по кухне весело льётся «Christmas Tree Farm» Тейлор Свифт. Я достаю молоко, яйца, творог и зелёный лук. Команда вот-вот вернётся с утренней тренировки, и им, наверняка, не помешает завтрак с высоким содержанием белка. Особенно перед тем, как Рейган сбросит на них свою бомбу под названием «Двенадцать утех Рождества».

В дверь кухни кто-то стучит, и я отвожу взгляд от гигантской сковороды с яичницей. На пороге стоит незнакомая женщина. Безумно красивая, в стиле «супермодель вне подиума»: высокая и стройная, с идеальной, без макияжа, кожей цвета тёмного шоколада и чёрными волосами, собранными в пучок с пробором посередине. Такой стиль у меня вызвал бы ассоциации с отцами-основателями, а на ней он выглядит до смешного элегантно. На ней легинсы, укороченное худи и ослепительная улыбка.

И я серьёзно — ослепительная. Я в полном восхищении.

— Шанталь! — взвизгивает Стеф, бросаясь к ней. — Я тебя сто лет не видела!

Женщина кивает:

— Ох, не говори. Малыши совсем с ума свели, я на ногах с утра до ночи. Но сегодня утром у меня выходной (спасибо, бабушка!), и я решила устроить Малакаю сюрприз и заглянуть на обед.

Погодите. Эта богиня замужем за Малакаем Холмсом?

Шанталь обнимает Стеф и Рейган, а затем дружелюбно обращается ко мне:

— Ты, должно быть, Мэдди! Малакай столько о тебе рассказывал. — Она подходит ближе и касается моей руки, смотрит сверху вниз (что неудивительно, ведь я ей где-то по плечо). — Я так хотела познакомиться с той, кто покорила сердце Себа Слейтера. Все в хоккейном мире были уверены, что он женат исключительно на своём виде спорта. А вот и ты!

Я нервно хихикаю, звуча как заглохшая машина.

— Ага! — поднимаю руку, демонстрируя себя во всей красе: в фартуке, в пятнах от яиц. — Вот она я!

Но Шанталь, по какой-то необъяснимой причине, не указывает на меня пальцем и не называет это полнейшей чушью. Она просто улыбается и говорит с теплотой:

— Если захочешь поговорить, дай знать. Быть женой хоккеиста утомительно. А уж работать вместе с мужем так вообще отдельный уровень. Как бы я его ни любила! — Она звонко смеётся, и от этого её лицо становится ещё прекраснее.

— Ну, если у тебя есть советы как уговорить Себа сняться в сексуальном рождественском календаре Рейган, я вся внимание! — Быстро перевожу разговор в другую плоскость.

Снаружи я смеюсь и выгляжу вполне расслабленно. Но внутри мой синдром самозванки бродит, как застоявшаяся болотная вода.

Шанталь прыскает:

— Рассказывай!

И тут дверь в кухню распахивается, и команда вваливается внутрь как один оглушительный ураган: крики, возгласы, смех. Честно, когда эти мужчины перемещаются стаей, уровень громкости зашкаливает.

— Пахнет офигенно, Мэд, чувак, — говорит Даллас, подходя ко мне и трепля мои волосы, как будто я его питомец. С момента, как я официально познакомилась с командой в самолёте по пути из Вегаса, между нами сложилось нечто, похожее на… дружбу.

Похоже, теперь я дружу со всей хоккейной командой.

— Обязательно звать меня так? — Бросаю я.

— Естественно.

— Я умираю с голоду, — раздаётся за спиной голос Аарона, самого большого мужчины, которого я когда-либо видела. — Есть шанс получить ещё и протеиновый коктейль?

Я киваю в сторону холодильника:

— Я с утра приготовила. Банан, ваниль, шоколад все подписаны.

— Ты лучшая. — Он указывает на Себа, который как раз подходит ближе. — Тебе повезло, Слейтер. Жена у тебя золото.

Мой муж улыбается немного глуповато.

— Ещё бы, — говорит он, подходя ближе и сжимая моё плечо. — Привет.

— Привет, — отвечаю я, замирая от аромата его мужественного геля для душа и от тепла, которое исходит от его тела. Я хоть и у плиты, но кажется, что жар идёт не от конфорок, а от него.

За то короткое время, что мы с Себом женаты, я поняла одну вещь: он не просто флирт, а флирт беспардонный, бесстыдный и неисправимый. Стоит ему лишь немного поднажать, и я уже вся пылаю, сбитая с толку и абсолютно не готовая к такому накалу страстей. Но при всём при этом, он человек слова. Себ балансирует на грани первого правила точно, как те безумцы, что ходят по стропам над каньонами, но ни разу её не переступил.

К его чести (и, честно говоря, к моему удивлению), подобные выходки он позволяет себе исключительно по отношению ко мне.

В основном на работе, где мы поддерживаем образ пары. Дома мы почти не видимся: у него постоянные выезды, тренировки, разъезды… А когда встречаемся, Себ ведёт себя исключительно корректно. Сдержанно.

Именно так, как и обещал.

Не буду лукавить, я ловлю себя на том, что с нетерпением жду его рабочих подколов и мимолётных прикосновений. Особенно его ладоней — сильных, широких… У Адама руки были маленькие, бледные и мягкие. И теперь, думаю, это мой новый фетиш

Парни собираются за огромным дубовым столом сбоку от кухни: кто-то устраивается на длинной скамье, кто-то тянет себе стул. Я раздаю яичницу, а Стефани подаёт овощи, которые держала в духовке.

— Не понимаю, зачем вы теперь постоянно едите на моей кухне, — ворчит она, но в глазах играет улыбка. — Раньше прекрасно обходились без меня и питались в лаунже для игроков.

— Это было до того, как у нас появилась связь с кухонным персоналом, — шутит Малакай, глядя прямо на меня и подмигивая, держа жену за руку. Я отвечаю ему слегка озадаченной улыбкой. Мне он симпатичен, но Мэл всегда смотрит на меня как-то странно. Словно знает что-то такое, чего не знаю я. Потом он поворачивается к Шанталь с выражением такой нежности, что у меня перехватывает дыхание, и объявляет:

— Ладно, ребята, мы пошли.

Шанталь улыбается мужу, а потом смотрит на меня:

— Мэдди, ты ведь будешь на благотворительном сборе игрушек, да?

Понятия не имею, о чём речь, и с мольбой оборачиваюсь к Себу. Он уверенно кивает:

— Конечно, она будет.

Затем тут же возвращается к разговору с Аароном. И я, как марионетка, тоже киваю:

— Похоже, что да.

— Отлично, увидимся. Очень рада была познакомиться.

— Взаимно, — отвечаю я. Но если честно, при всей её доброжелательности, мысль у меня одна: если Шанталь это образец жены игрока НХЛ, то как вообще кто-то может поверить, что я тоже одна из них?

Когда Мэл и Шанталь уходят, разговор переходит к предстоящей игре против Северной Каролины. Я отношу сковороды в мойку и, пока мою, украдкой наблюдаю за Себом. Он всё ещё беседует с Аароном: склонённая голова, быстрые движения рук. Кажется, они в одном звене — да-да, это ещё один новый термин, который я освоила — и я уверена, что они говорят о хоккее.

Потому что вся эта история про хоккей.

И про месть.

Не про брак. И уж точно не про то, как сильно я западаю на своего «мужа» и думаю, как он воспринимает меня.

Я тяжело вздыхаю, вытираю руки о полотенце и взглядом цепляюсь за кольцо, которое каждый день снимаю и кладу на подоконник рядом с раковиной.

На работе я его не ношу — кольца и готовка несовместимы с точки зрения гигиены. Но каждый раз, когда оно не на пальце, мне его не хватает. До сих пор не могу поверить, что у меня вообще появилось что-то такое прекрасное.

После того как Адам бросил меня, я была уверена: кольцо на безымянном мне уже не светит.

До сих пор удивляюсь, что Себ настоял, чтобы я оставила его. Когда мы вернулись в Атланту, я попыталась завести разговор о том, сколько оно стоит, но он даже бровью не повёл. Сказал, что для плана мести кольцо должно быть лучше, чем у Элизабет, и что когда всё закончится, я смогу сдать его в ломбард и отдать деньги на благотворительность.

Должно быть, здорово — купаться в таком потоке денег игрока НХЛ, что даже бриллиант с сапфиром не кажется чем-то шикарным.

Стефани медленно подходит ко мне, балансируя стопкой тарелок на руке в шине. Эта женщина — настоящее чудо. И я рада называть её не только начальницей, но и подругой, пусть мы работаем вместе всего несколько недель.

— Ты пойдёшь на этот… сбор игрушек? — спрашиваю я, беря металлическую губку, чтобы отмыть пригоревшую сковороду.

— Конечно, как можно пропустить? — Стеф бросает на меня быстрый взгляд. — Ах да, для тебя же это будет впервые. Каждый год команда устраивает что-то благотворительное к праздникам. В этом году они сотрудничают с местным фондом и собирают игрушки для детей. Игрокам даже придётся нарядиться в эльфов!

Я смеюсь:

— А как они выбирают, кому помогать?

— Все выдвигают идеи и голосуют в начале сезона. И, между прочим, именно твой муж предложил устроить сбор игрушек для детей из неблагополучных семей.

Что ж, если это не самое милое, что я слышала…

— Леди М, — раздаётся за спиной голос Себа — того самого благотворителя. В руках у него пустая тарелка. — Спасибо за обед, было отлично.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, принимая тарелку. Он до сих пор не объяснил, откуда взялось это дурацкое прозвище, и я уже практически перестала пытаться узнать.

— Хочешь, помогу с посудой?

Я улыбаюсь и качаю головой. Потому что он действительно предлагает это всерьёз. Себ впрямь закатал бы рукава и начал бы мыть, стоит мне лишь на секунду замешкаться. За те недели, что мы знакомы, я поняла: Себастиан Слейтер гораздо добрее и теплее, чем многие думают.

— У тебя есть дела поважнее. Разве у вас нет игры сегодня?

— Пфф. Эта победа у нас уже в кармане.

— Не слишком ли самоуверенно?

Он наклоняется ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и говорит тихим, хрипловатым голосом:

— Ты разве не знала? Уверенность это сексуально.

Я упираю руки в бока:

— А самодовольство это…

— Тоже сексуально, — заканчивает он за меня. — Так ты придёшь болеть за меня, жёнушка?

— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечом, убирая пару тарелок в сторону. — Зависит от того, во сколько закончу.

— Я уже попросил, чтобы тебя отпустили пораньше. В семейной ложе есть место с твоим именем.

Я моргаю, выключаю воду и поворачиваюсь к нему:

— Серьёзно?

Себ улыбается. Но не так, как обычно. Эта улыбка мягче, теплее.

— Да. Я хочу, чтобы ты была там. И потом, — он понижает голос, — это ведь хорошо выглядит, правда?

Я закатываю глаза и тихонько смеюсь. Возможно, не стоит удивляться: у игроков жёны и подруги часто бывают на домашних матчах. Но для нас с Себом в новинку это официальное, публичное появление в качестве супружеской пары.

И он хочет, чтобы я была рядом.

Честно говоря, мне хочется растянуться в широкой улыбке и сказать, что это для меня много значит. Но на деле я лишь кривлюсь в озорной ухмылке:

— Думаю, смогу выкроить время. Нужно же поддержать любимого мужа, верно?

Он подмигивает:

— Я оставил для тебя свою джерси.

— Хм… А я вот подумывала болеть за номер тридцать пять сегодня. Вступить в фан-клуб Далласа Купера.

В следующее мгновение руки Себа обхватывают мою талию и резко подтягивают меня к нему.

— Я человек ревнивый, Мэделин, — шепчет он мне на ухо. — Так что ты либо в моём имени сегодня, либо ни в чьём.

Жаркий ток проходит по мне, заставляя дрожать от головы до пят. Он отступает на шаг — как всегда собранный и невозмутимый. А я… ну, я превращаюсь в лужу смущения. Почему мой муж должен быть настолько чертовски притягательным? И почему он должен знать об этом?

Он, конечно, замечает, в каком я состоянии, но, видимо, решает пощадить и просто кивает:

— До встречи, миссис Слейтер.