Сезонна игра

Глава 13

СЕБ

Когда раздаётся стартовый свисток, я не чувствую ничего, кроме глубокой благодарности за то, что нахожусь здесь на льду, под рев трибун, утопающих в бордово-белых цветах, болеющих за «Циклонов». Я завожусь по полной, наполненный желанием выложиться ради этих людей, которые приняли меня в семью.

Я обожаю играть на домашнем льду. И прекрасно понимаю, что единственная причина, по которой я всё ещё могу называть эту арену своим домом, сидит в семейной ложе и болеет за меня.

Под конец первого периода я съезжаю со льда после смены, перелезаю через бортик и хлопаю Джимми по руке, когда он выходит вместо меня. Опускаясь на скамейку и брызгая себе в рот струёй «Гаторейда», я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ту, благодаря кому всё это стало возможным.

Мою жену.

До сих пор звучит дико. Я ведь никогда не хотел жениться. И если бы кто-то сказал мне ровно пятнадцать дней назад, что у меня будет жена, я бы просто рассмеялся ему в лицо.

Что, собственно, почти и сделал Роджер, спортивный юрист, одобренный клубом, который взялся за мои документы. Почти — потому что он вообще не из тех, кто смеётся. Он скорее профессор с нашивками на локтях и кустистыми седыми бровями, которые сдвигаются, как две пушистые гусеницы, когда он задаёт кучу вопросов о внезапной женитьбе.

Но, как напомнил ему Майк, мы наняли его, чтобы он решил мои проблемы с иммиграцией, а не лез в личную жизнь. И должен сказать, пока всё складывается отлично.

Сейчас у меня временный контракт, пока юристы и менеджмент оформляют постоянный. Роджер подаст базовые документы для смены моего статуса, и как только их обработают, можно будет проходить интервью для получения грин-карты. А до тех пор я продолжаю играть в хоккей, вокруг которого вся моя жизнь, и веду команду к плей-оффу.

Ну и, конечно, наблюдаю, как Мэдди краснеет, как помидор, каждый раз, когда я её дразню.

Я всё напоминаю себе, что не стоит с ней флиртовать, но, чёрт возьми, как же весело видеть её реакцию, когда я называю её «миссис Слейтер».

К тому же, надо делать наш брак убедительным, правда?

Я вытягиваю шею и наконец её замечаю. Она сидит рядом с Шанталь Холмс и красивой женщиной с белыми волосами, Леной, невестой Ларса Андерсена. У Мэдди высокий хвост, и она тараторит без умолку, совершенно не следя за игрой. Хотя бы на этот раз не по телефону.

В этот момент она смотрит вниз и замечает, что я на неё пялюсь. Улыбается.

— Привет, — беззвучно произносит она.

— Классная майка, — отвечаю ей губами. Показываю на свой свитер, потом на её, и, насколько могу в перчатке, показываю большой палец вверх. Все остальные жёны и подруги в обычной одежде, а Мэдди всё-таки надела аккуратно сложенный подарок, который я оставил для неё.

Сначала я просто подшутил над ней, нашёл повод загнать на кухню и вызвать какую-нибудь реакцию. Но то, что она действительно его надела… Не знаю почему, но мне это приятно.

За последние пару недель Мэдди часто вызывает у меня улыбку. Она всё время болтает, полна жизни, энергии и идей. Вчера вот рассказывала про свой канал в ТикТоке. Я не фанат соцсетей, но её энтузиазм по поводу полезных сладостей оказался заразительным.

За эти несколько недель я стараюсь сдерживать обещание: держать дистанцию, уважать её пространство и создать ей комфорт. Это несложно — у нас обоих плотные графики, так что дома мы почти не пересекаемся (разве что, когда спим — каждый в своей спальне).

Но даже когда я её не вижу, она повсюду.

Кеды у входа, хотя в шкафу полно места. И волосы… Не начинайте! Они повсюду — на диване, на коврах, на полу. Будто живу с линяющей собакой.

Но есть и цветы на столе. Масло возле тостера. Апельсиновый сок в холодильнике. И крошки от бубликов по всей кухне. Да, я за ней подбираю, но эти мелочи, разбросанные по квартире, придают ей уют.

Я живу в Атланте чуть больше года и даже не пытался обжиться. Всё внимание уделялось только хоккею. А Мэдди за пару недель сделала мою квартиру таким же домом, как и сама арена.

Дома у нас чисто профессиональные отношения, если не считать бардака, который она разводит. Но на работе, когда вижу её, могу позволить себе флирт, и это чертовски весело. Почти так же, как видеть, её румянец.

И я, похоже, начал питать симпатию к своей временной жене.

Может, даже больше, чем просто симпатию.

Теперь Мэдди показывает на свою майку и, притворяясь невинной, качает головой. Затем поднимает три пальца на одной руке и пять на другой.

Тридцать пять.

Номер Далласа Купера.

Не может быть. Она бы не посмела.

Пульс резко подскакивает, и лицо хмурится — пытаюсь понять, шутит она или нет. Возможно, моя реакция не совсем логична, но ничего не могу с собой поделать.

Неужели она пришла в майке с его номером? С его фамилией?

Стоп. Я что, сейчас ревную?

Сам себе удивляюсь. Да ну. Я хорошо отношусь к Далласу. Я просто забочусь о том, чтобы наш «брак» выглядел правдоподобно, вот и всё.

Хотя, если честно, с этим вообще не возникло проблем. Парни в команде её сразу приняли. После знакомства на рейсе из Вегаса они быстро нашли общий язык с нашим новым диетологом.

А потом, конечно, как только парни поняли, какая она классная и смешная, а она и правда и то и другое, их стало просто невозможно от неё оттащить. Теперь вся команда ест в кухне, чем ужасает Стеф: её некогда безупречное рабочее пространство превратилось в постоянный хаос.

Мэдди ловит мой взгляд и, усмехаясь, несколько секунд не отводит глаз. Затем посылает мне воздушный поцелуй, встаёт и делает грациозный пируэт, чтобы я увидел её в свитере с номер 19 и фамилией Слейтер.

Вот же вредина.

— Ну всё, милая, тебе конец, — бормочу я себе под нос, качая головой. Её глаза искрятся, она явно в восторге от своей шутки.

— А? — спрашивает Аарон, пока я готовлюсь к следующей смене.

— Эм… просто говорю, что парням сегодня придётся попотеть.

— Ага, конечно, — тянет он с такой интонацией, что сарказм можно почти потрогать, но всё равно стукается со мной кулаком в перчатке.

Я перепрыгиваю через борт и выскакиваю обратно на лёд, и вдруг чувствую, как внутри вспыхивает новый, мощный заряд мотивации.

Забить.

Вытащить команду к победе.

И заставить одну конкретную девушку на трибуне гордиться тем, чьё имя написано у неё на спине.

Она ждёт меня, когда я выхожу из раздевалки.

А когда я говорю «ждёт», я имею в виду, что она буквально несётся на меня, как бык на красную тряпку, стоило мне только выйти в коридор.

— Себ! — визжит Мэдди. Руки у неё раскинуты в стороны, но, добежав до меня, она будто передумывает. Останавливается в паре миллиметров и начинает размахивать руками, пытаясь удержать равновесие после такой резкой остановки.

Частично чтобы она не грохнулась, частично чтобы это выглядело как естественные объятия новоиспечённой супружеской пары перед окружающими, я притягиваю её к себе и крепко обнимаю.

На мгновение чувствую, как её тело напрягается, а затем расслабляется, и она сцепляет руки у меня за шеей.

Вокруг игроки обнимают своих жён, детей, девушек, родителей. И я вдруг понимаю, как это здорово, когда есть кто-то, кто пришёл сюда ради тебя.

— Красивый гол, — улыбается она. Я забил в конце второго периода, а гол Аарона в начале третьего обеспечил нам победу.

— То есть в этот раз ты видела, как я забил?

— Что?

— Да так, ничего, — я прижимаю её ещё чуть крепче, ровно настолько, чтобы объятие выглядело по-настоящему тёплым, и вдыхаю её аромат: корица и ваниль. Затем отпускаю. — Готова ехать домой?

— Ага, — она вытаскивает из кармана ключи от своей старенькой Джетты.

Поворачиваем в сторону выхода. Аарон отвлекается от страстных поцелуев с какой-то рыжеволосой красавицей и подмигивает мне:

— Повеселитесь там, голубки!

Я недвусмысленным взглядом киваю в сторону его сегодняшней подруги:

— Взаимно.

— До скорого, Слейтер, — говорит он, а потом смотрит на Мэдди. — До скорого, мисси.

— Мисси? — Мэдди удивлённо смотрит на меня, пока я обнимаю её за плечи и веду по коридору. — Почему мисси?

Я вздыхаю. Пару секунд думаю, соврать или нет, но в итоге решаю взять быка за рога. Мы ведь всё ещё на работе, значит, мои домашние правила про «комфортную дистанцию» пока не в силе, верно?

— Думаю, он решил, что мы сейчас поедем домой и займёмся бурным безумным сексом.

— ПРОСТИ, ЧТО?! — лицо у Мэдди бесценно.

— А что? — невинно хлопаю глазами. — Разве не этим обычно занимаются женатые пары?

Она толкает меня в бок:

— В твоих снах, Слейтер.

— В самых горячих, — подтверждаю с усмешкой, растрепав ей волосы. — Но я вполне согласен на какао и кино, если ты не против.

Обычно после вечерних матчей мне хочется только душ погорячее, кровать и какое-нибудь кулинарное шоу на фоне, под который я засыпаю. Один.

Но сегодня мне совсем не хочется привычного распорядка.

Сегодня, признаться, я даже надеюсь, что она согласится провести вечер вместе. Мне хочется компании. Именно её компании. Моей «жёнушки-не-навсегда». И раз уж мы всё равно в этой странной ситуации, почему бы не наслаждаться временем вместе?

Я смотрю на неё, ожидая ответа, и она вдруг усмехается:

— От бурного секса к горячему шоколаду? Вот это да, вот это резкий поворот.

— Разочарована? — поддразниваю я. Потому что этим всё и ограничится сегодня — дурацкие подколки и обычное совместное время.

Без мыслей о том, какая она милая.

Без мыслей о том, как она пахнет…

— Ни капли, — ухмыляется она. — Потому что фильм выбираю я. И можешь не сомневаться — это будет один из лучших шедевров «Hallmark».

— Я и не ожидал ничего другого. Но там обязательно должна быть девушка из большого города, которая, приехав в маленький городок на Рождество, вдруг решает пересмотреть свою жизнь после встречи с местным лесорубом. Иначе я бунтую.

Она закатывает глаза с улыбкой:

— Эм, таков каждый второй сюжет. Всё в порядке.

— Ну, слава богу. — Мы уже в зоне служебной парковки. Её Джетта стоит в нескольких метрах от моего Вольво.

— Тебе понравится. Увидимся дома, Себ.

— А может, поедешь со мной? — вдруг спрашиваю я. — Твоя машина звучит так, будто курит по шесть пачек в день последние лет двадцать.

— Не такая уж она и ужасная! — восклицает она, а потом всё-таки бросает косой взгляд на своего ржавого монстра и сдается: — Хотя, да. Сегодня, когда я ехала, она издавала какие-то подозрительные звуки. Надо бы съездить к автомеханику. Да и вообще, мне не терпится узнать, так ли чиста твоя машина, как твоя спа… эээ… квартира.

Даже в тусклом свете подземного гаража я вижу, как Мэдди заливается румянцем цвета спелого помидора. И не могу не приподнять брови.

Она была в моей спальне?

Почему-то вместо того, чтобы включить тревожную сирену в голове, эта мысль заставляет сердце ускорить ритм. В хорошем смысле.

— Безупречно. Прямо как моя квар… спальня, — спокойно отвечаю я. — Готовься делать заметки, мисси.

— Ага, конечно. Я просто расставлю все вещи немного не по местам, чтобы ты с ума сошёл в следующий раз, когда сядешь за руль.

— Только попробуй! — тянусь к ней, но она с визгом оббегает машину и прыгает на пассажирское сиденье, смеясь, как сумасшедшая. Моя сумасшедшая.

Я сажусь за руль, смеюсь вместе с ней. И пока завожу машину, вдруг понимаю, как непривычно, уютно это ощущается — ехать домой с женой.

Как по-домашнему.

Мэдди разувается и забирается с ногами на сиденье:

— Ну, рассказывай про этот сбор игрушек.

— Ах да, — я хотел рассказать ей об этом ещё пару дней назад, но наш странный танец вокруг друг друга всё испортил. — Команда каждый год на Рождество делает что-то подобное. В прошлом году мы пели в детской больнице. Ужасная идея, поверь. Ни один из нас не попал в ноту. Мэдди начинает смеяться, и я качаю головой. — Серьёзно. Двое детей расплакались.

— О боже, — хихикает она. — Это одновременно ужасно и уморительно.

— Мы точно не будем это больше повторять. А годом раньше, до того, как я пришёл в «Циклоны», парни раздавали подарки в торговых центрах вместе с Санта-Клаусом. Думаю, тогда всё прошло лучше, хотя, по слухам, Трипл Джей так увлёкся, что в итоге оказался вверх тормашками в санях Санты. — Я улыбаюсь. — Но вообще идея хорошая. Даже у самых суровых хоккеистов есть своя мягкая сторона.

Мэдди мудро кивает:

— Одна птичка как-то сказала мне, что не стоит судить хоккеистов по их обложке.

— Хм, — я барабаню пальцами по рулю. — Эта птичка звучит очень мудро. И чертовски умно.

— А ещё я слышала, что идея с игрушками была твоей. Это мило.

Я пожимаю плечами:

— Кажется, я первый её предложил, но ребята проголосовали и поддержали.

— Отличная идея.

— Просто я хочу, чтобы у детей, чьи семьи не могут позволить себе многое, тоже было настоящее Рождество. Чтобы они получали подарки, о которых мечтают.

— Это очень по-доброму, Себ. Трогательно.

— Не совсем, — отвечаю я, чувствуя себя немного неловко от похвалы. — Я рос довольно бедно. Родители много работали, многим жертвовали, чтобы я мог играть в хоккей. И, наверное, я просто не хочу, чтобы другим родителям тоже приходилось идти на такие жертвы ради улыбки ребёнка в рождественское утро.

— Это действительно по-настоящему трогательно, — мягко говорит она. — Мило, что ты делаешь это в честь своих родителей.

Огни вечерней Атланты сверкают вокруг, пока я поворачиваю на улицу, где находится мой жилой комплекс — всего в нескольких минутах от арены. Но я уже мыслями в прошлом, пропуская её слова через себя.

— Никогда не думал об этом с такой стороны.

— А я вот подумала, — тихо отвечает Мэдди. Потом делает паузу. — Ты близок со своей семьёй?

— Я.… не так часто общаюсь с ними, как хотел бы, — это мягко сказано. Мои дни поглощены хоккеем, он проникает во все аспекты жизни: я ем, сплю и дышу им, даже вне сезона. — Хочу, чтобы они гордились мной. Чтобы знали, что их жертвы были не зря.

Мэдди мягко улыбается:

— Я их не знаю, но уверена — они гордятся тобой, Себ.

— Спасибо, — я паркуюсь. Удобный момент сменить тему. — Ну что, идём смотреть этот ужасно слащавый фильм, который ты мне обещала?

— Готовься к тому, что он тебя покорит, — Мэдди поднимает брови. — Это шедевр.

Когда мы поднимаемся в квартиру, я сажусь на диван почти неуклюже. Это первый раз, когда я смотрю кино с кем-то у себя дома. И я рад, что Мэдди не выбирает кресло, а плюхается прямо рядом. Так близко, что я снова чувствую этот её тёплый аромат корицы с ванилью. Могу разглядеть веснушки, рассыпанные по переносице.

— Приготовься, сейчас тебе снесёт крышу! — торжественно заявляет она.

— Лучше сразу убей меня, — драматично стону я, изображая, как меня пронзают в сердце.

Но я не серьёзно.

Ни капли.

Это чертовски приятно.

Да что уж там — намного приятнее, чем просто приятно.