Сезонна игра

Глава 14

МЭДДИ

Я глубоко вдыхаю. Потом ещё раз. И ещё.

Нажимаю кнопку вызова на телефоне и тут же в панике сбрасываю.

Бросаю украдкой взгляд на Себа, сидящего за рулём своего внедорожника одной рукой он небрежно держит руль, как будто едет по пустынной просёлочной дороге, а не мчится по загруженному автобану I-85 на скорости 120.

Сегодня день благотворительного сбора игрушек, и мы направляемся на главное мероприятие. И говорю «мы» не случайно: с той самой поездки домой после тренировки мы везде ездим вместе — в основном потому, что Себ оказался прав, и моя машина действительно звучит так, будто выкурила по шесть пачек в день последние лет двадцать.

Обычно наши совместные поездки в машине мне нравятся, но сегодня совсем нет. Всё из-за этого чертового звонка, на котором настаивает Себ.

Мой муж, который, между прочим, сейчас выглядит особенно горячо в серых спортивных штанах, чёрной обтягивающей футболке и бейсболке «Циклонов» задом наперёд, смотрит на меня:

— Давай, Мэдс. Возьми себя в руки и позвони.

— Спасибо, что не сказал “будь мужиком”, и, пожалуйста, смотри на дорогу!

Он смеётся и возвращает взгляд на трассу, но тут же начинает переключать радиостанции, перебирая рождественские песни одну за другой.

— В отличие от большинства мужчин, я мастер многозадачности.

Не знаю почему, но даже такие безобидные фразы из его уст звучат с подтекстом. У Себа настоящий талант говорить так, что у меня тут же краснеют щеки и появляется желание спрятаться под сиденье. Как у Джоуи из «Друзей» и его «маминого картофельного салата».

Я вздрагиваю при воспоминании о той самой пьяной свадебной сцене, когда наши губы лишь слегка коснулись друг друга. Вся остальная ночь у меня в тумане, но этот момент я помню отчётливо.

Наш свадебный поцелуй был тёплым, нерешительным и удивительно мягким. У Себастиана Слейтера очень даже приятные губы. Такие, какими, наверное, приятно целоваться по-настоящему.

Пожалуй, стоит выгравировать это в памяти — более близкой физической близости между нами, скорее всего, уже не будет. Из-за моих же глупых правил. Хотя, может, некоторые правила существуют, чтобы их нарушать?

Ага. Конечно.

Мозг, заткнись. Мы вообще-то едем на рождественскую благотворительную акцию для детей!

— Звони, леди М. Срывай пластырь, — настаивает Себ, наклоняясь, чтобы включить, обогрев в мою сторону. Какой заботливый.

— Опять ты! Смотри на дорогу! — вздыхаю. — И, серьёзно, Себ, почему ты называешь меня Леди М?

Он хитро усмехается и бросает на меня взгляд:

— Не увиливай, Леди Макбет.

Я округляю глаза:

— Погоди… Ты дал мне прозвище в честь убийцы?!

— Ты терла руки так, будто хотела с них кожу содрать, когда мы впервые встретились, — смеётся он. — Само собой напрашивалось.

— Ну, по крайней мере, ты можешь быть спокоен: я не собираюсь склонять своего благоверного к кровавым преступлениям против короны.

— Облегчение, — хмыкает он. — Ты всего лишь согласна поддерживать иллюзию, что мы безумно влюблены друг в друга.

— Именно. И, надеюсь, не сойду от этого с ума, как она.

— Надеюсь, — с серьёзным видом говорит он. — Но, если увижу, что ты бродишь по квартире и трешь руки, как в бреду — буду знать, в чём дело.

Я смеюсь, и настроение немного улучшается. Опускаю взгляд на телефон. Кажется, я готова.

— Никогда не думала, что однажды позвоню своей бывшей будущей свекрови, чтобы сказать, что приеду на Рождество с новым мужем-хоккеистом.

— А я никогда не думал, что поеду со своей новоиспечённой женой на рабочее мероприятие, где мне предстоит быть двухметровым рождественским эльфом двадцати семи лет. Так что давай уже, без отговорок.

И правда. Он сегодня будет в костюме эльфа (костюм лежит в багажнике) вместе с остальной командой на благотворительном вечере у самого Картера Каллахана — да-да, того самого Картера Каллахана, звезды Голливуда. Жена Каллахана дружит с Шанталь Холмс, и когда услышала об идее Себа с акцией, предложила объединить усилия хоккеистов и киношников, чтобы устроить что-то по-настоящему масштабное.

Но всё это меркнет перед звонком, который мне нужно сделать.

В последнее время мы с Себом обсуждаем детали нашей предстоящей «Рождественской катастрофы» в семейном домике. Я рассказала ему, что Алисия Пламли милая женщина, а вот моя мама — та ещё язва. Что папы будут увлечены сигарами и бизнесом, а не нами. Что Джакс мой любимчик, он работает барменом в классном ресторане. А Адам… ну, Адам как обычно отстой.

Пока я размышляла, стоит ли Себу подарить Адаму на Рождество, своё подписанное фото (я за, Себ категорически против), Себастиан настаивал на том, чтобы предупредить Пламли, что я приеду с кем-то. Он не хотел, чтобы это стало неожиданностью.

— Я занимаю много места, Мэделин, — сказал он. — И хоть эти люди и вырастили кретина, мы всё-таки едем к ним в гости. А меня воспитали вежливым.

И ведь опять прав.

Себ смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю.

Ну, вперёд…

Нажимаю кнопку вызова. Сжимаю телефон в одной руке, вторую впиваю в бедро. Жмурюсь, словно готовлюсь к удару. И вот голос Алисии Пламли, всё такой же сливочно-мягкий и одновременно бесконечно далёкий:

— Алло?

Этот голос до боли знакомый. И до боли чужой. Я не слышала его уже несколько месяцев. С тех пор, как окунула лицо её сына в красную глазурь.

Я не могу.

Паникую. Откашливаюсь. Издаю какой-то хрип.

Ещё один кашель. Я застываю с открытым ртом, желая открыть дверь и просто выпрыгнуть из машины.

И тут тёплая, крепкая ладонь накрывает мою, ту самую, что сейчас почти оставила синяк на бедре. Себ аккуратно разгибает мои пальцы, один за другим, пока я не отпускаю. Потом берет мою руку в свою.

И всё это, пока он перестраивается в левый ряд, обгоняя фуру.

Он не шутил, говоря, что умеет делать несколько вещей одновременно. И этого прикосновения достаточно, чтобы я собралась.

— Здравствуйте, миссис Пламли. Это Мэдди. То есть, Мэделин Грейнджер.

Себ слегка сжимает мою руку будто подтверждая: «Да, ты говоришь спокойно. Всё в порядке.»

— Мэделин! Как неожиданно. Чем обязана?

В её голосе больше удивления, чем радости, но я её понимаю. Если бы Адам позвонил моей маме, у той, наверное, был бы инсульт. А потом свадьба.

Тем временем мой муж начинает осторожно водить пальцем по тыльной стороне моей ладони — ровно, спокойно, убаюкивающе.

Он как будто говорит мне: «Я рядом. Ты справишься.»

И я справляюсь.

— Я хотела поговорить о Рождестве…

Благотворительная акция по сбору игрушек — это настоящий вихрь предновогоднего веселья, и рождественская фанатка во мне просто ликует от радости, что мне выпала честь участвовать в этом празднике в особняке Каллаханов.

Себ и его товарищи по команде нарядились в костюмы эльфов: остроконечные колпаки, бархатные туники и туфли с загнутыми носами, украшенные бубенчиками. Кто-то из них носит это с большим достоинством, чем другие. Джейк Грисволд, к примеру, хмурится, как рассерженный енот, а его лосины едва справляются с обхватом его гигантских бёдер. Тем временем Джимми зачем-то дополнил свой наряд носом оленя и рогами, а Даллас вообще отказался от туники, предпочтя подвязки и голый торс — благо, показать там действительно есть что.

И если уж быть честной, прессы у них хоть на обложку журнала. Эти хоккеисты обладают по-настоящему впечатляющими телами.

Пока парни весело переговариваются и разбрасывают игрушки по коробкам перед двенадцатифутовой ёлкой, Рейган с восторгом ведёт прямую трансляцию. И я её понимаю, это контент высшего класса: в комнате звучит заразительный смех, парни выглядят до слёз смешно, а сам Картер Каллахан сидит на полу рядом со своей красивой, темноглазой женой и упаковывает подарки.

Всё это немного сюрреалистично — наблюдать, как человек, которого я видела в десятках фильмов, на деле оказывается вполне настоящим, обклеенным липкой лентой.

Когда мы закончим сортировку и упаковку, по плану все сядут в автобус «Циклонов» и отправятся по разным точкам города раздавать подарки. Такая милая задумка.

Рейган, похоже, настолько довольна мускулистыми эльфами, что даже отказалась от своей затеи с «Двенадцатью ночами любви», по крайней мере, пока.

Я напеваю «It's Beginning to Look a Lot Like Christmas», завязывая бант за бантом. Стараюсь не пялиться на Себа, но, честно говоря, это уже выше моих сил. Он в этом нелепом костюме эльфа, с дерзкой ухмылкой, спорит о чём-то с маленькой девочкой, светловолосой и темноглазой, которая с тех пор, как мы вошли, не перестаёт скакать по комнате.

Он выглядит таким милым, разговаривая с детьми. Наверняка у меня на лице сейчас какая-то глупая, влюблённая улыбка.

Я замечаю, что Эдриен тоже на него смотрит. И когда она видит, что я это заметила, я выдерживаю её взгляд с вызовом, пока она первая не отводит глаза.

Отвали, мисс менеджер. Это МОЙ муж.

Чудненько. Эта благотворительная акция пробудила во мне чувство ревности. Что совсем не по-благотворительному. Или, может, дело в том, что после нашего ночного разговора я всё яснее понимаю, каким невероятным человеком является Себ. Он не только горяч и остроумен, он ещё и добрый. Ему не всё равно. Он искренне хочет сделать что-то хорошее для других.

И это чертовски сексуально.

Моя глупая улыбка становится ещё шире, когда я снова смотрю на Себа и девочку.

— Это дочка Картера, — говорит мне Шанталь Холмс, возникшая из ниоткуда, рядом с кипой обёрточной бумаги и планшетом в руках.

— Правда? — я приглядываюсь к малышке, которая стоит перед Себом в вызывающей позе, словно он не хоккеист, а балерина. — Характер у неё что надо.

Шанталь смеётся.

— Она держит Картера в тонусе, это точно.

— Она очаровательна. Я в восторге от её задора, — я никогда по-настоящему не представляла себя с детьми. Я их хочу, но Адам никогда не хотел об этом говорить. До сих пор не знаю, есть ли у него вообще такое желание. Может, он не хотел детей со мной, а с Элизабет хочет.

Я вздрагиваю. Осталось шесть дней до встречи с этим кошмаром из прошлого, пришедшим в моё настоящее.

Звонок Алисе Пламли прошёл на удивление нормально. В основном благодаря Себу, который держал меня за руку всё это время. После разговора он просто убрал руку, будто ничего не было.

Но для меня это значило многое.

Алиса была ошеломлена, мягко говоря, но проявила любезность. Особенно учитывая, что мы приедем уже через несколько дней. Я расплывчато сказала лишь, что приеду с новым партнёром. Оставила слово «муж» до момента, когда смогу увидеть выражения их лиц. Особенно лица Адама.

— Он выглядит как человек, из которого получится отличный отец, — говорит Шанталь, кивая в сторону Себа, выводя меня из мыслей.

— Не знаю, — собираюсь пошутить, что его единственный «ребёнок» — это его карьера, но в последний момент вспоминаю, что формально я его жена. — Наверное.

— Вы ещё не говорили о детях?

Я качаю головой, стараясь выглядеть непринуждённо. И по-супружески.

— Пока нет. Всё в своё время.

— Конечно. Наслаждайтесь медовым месяцем. — Она похлопывает меня по руке и уходит, а я снова сосредотачиваюсь на задаче: кручу ленточки с военной точностью и всеми силами пытаюсь игнорировать розовые щёки Себа, его сдвинутый набок колпак и заразительный смех, пока он разговаривает с дочкой Каллахана.

Он действительно выглядит как человек, который однажды станет хорошим отцом. Адам бы никогда не стал так шутить с ребёнком, да ещё и в дурацком костюме. И то, как Себ уверен в себе, как не боится показаться глупым, это привлекательно. И пусть он, возможно, не будет отцом моих детей, но теперь я точно знаю, какие качества я хочу видеть в будущем отце своих детей.

Я так увлеклась этими мыслями, что не замечаю, как Себ подходит ко мне, балансируя с башней из игрушек, похожей на Пизанскую.

— Нужна помощь ассистентке Санты?

Я улыбаюсь. Эти полосатые колготки просто шедевр.

— Сложно сказать. У тебя и так руки заняты.

Он подмигивает и ловко укладывает игрушки в коробку.

— Опять недооцениваешь мои способности к многозадачности.

— Я больше интересуюсь, кто выиграл спор, ты или девочка? Выглядело, будто она тебя уделала.

— Ага, ну нет, — он смеётся и качает головой. — Она огонь, но я всё-таки победил.

— Неправда! — девочка подбегает ко мне и машет руками. — Для справки: он не победил. Я просто сказала, что девочкам моего возраста хоккей показался бы менее скучным, если бы клюшка была розовой, а не этой тупо-серой.

— Эти «тупо-серые» клюшки стоят по двести баксов за штуку! — возражает Себ, всё ещё улыбаясь.

У меня отвисает челюсть. Багажник Себа был под завязку забит подарками. Если он не шутит насчёт цены, там было тысяч на десять.

— Зато это не делает их менее скучными, — огрызается девочка. Смотрит на Себа с устрашающим выражением, а потом поворачивается ко мне, вся лучезарная. — Привет! Я — Аллегра Лиана Донован Каллахан. А ты кто?

— Мэдди Грей… эээ, Слейтер. Мэдди Слейтер.

Она морщит носик и показывает на Себа.

— Ты замужем за ЭТИМ?

— Ещё как, — отвечает Себ, обнимая меня за плечи и весело смеясь. — Повезло ей, да?

Аллегра прищуривается. Обдумывает это пару секунд, потом кивает.

— Может быть. Себастиан добрый, раз купил столько клюшек детям. Хотя хоккей всё равно жутко скучный.

Я смеюсь и заговорщицки шепчу девочке:

— Со временем привыкаешь.

— Эй! — Себ начинает щекотать меня той рукой, что всё ещё держит меня, и я взвизгиваю, пытаясь вырваться. — Забери свои слова назад!

— Ни за что! — я визжу, а он притягивает меня ближе, не давая сбежать, и продолжает щекотать. Я одновременно смеюсь и задыхаюсь, а ещё осознаю, как приятно он пахнет и как легко мне в его объятиях. — Ладно, ладно! Признаю! На самом деле я обожаю хоккей, честно!

Он отпускает меня. Чёрт, какой же он сильный.

— Вот это по-нашему, — говорит он, глядя мне прямо в глаза.

Мурашки по коже. В груди электрический разряд.

Себ собирается что-то сказать, но его перебивает Аллегра, скрещивая руки.

— Ты смотришь на неё так же, как мой папа смотрит на мою маму. А они очень счастливы вместе. Так что, пожалуй, скажу: да, ей действительно повезло быть замужем за тобой.