Сезонна игра

Глава 26

СЕБ

Холодный воздух пропитан запахами резины и аммиака, с примесью пота и кожи. Звуки — скрежет коньков по только что отполированному льду, стуки клюшек о шайбы. И поверх всего крики тренера, разносящиеся по катку.

Сегодня у нас вторая тренировка после Рождества, и я снова в своей стихии.

Ну, до недавнего времени я считал это своим единственным счастливым местом.

А потом появилась Мэдди и перевернула всё с ног на голову.

Теперь моё счастливое место — это вовсе не место.

Это просыпаться и видеть, как её каштановые волосы раскинулись по белым подушкам. Слышать, как она коротко и прерывисто дышит, уткнувшись лицом мне в грудь. Это такое милое чертовски зрелище. Это знать, что в конце изматывающей тренировки я вернусь домой, к этой женщине. Это видеть, как моя квартира всё ещё утопает в нелепых, чересчур праздничных украшениях, кричащих о том, что здесь живут, а не просто ночуют после очередной дозы ледовых тренировок, разборов игр и фитнеса.

С тех пор как мы вернулись из Аспена пару дней назад, мы с Мэдди снова вошли в наш дорождественский ритм: возвращаться вместе домой, устраиваться в обнимку на диване и смотреть фильмы в том числе кучу романтических мелодрам от «Hallmark».

Единственное отличие от периода до праздников — теперь Мэдди спит рядом со мной. В моей кровати.

Точнее, в нашей.

После всех этих ночей в Аспене, спать отдельно просто глупо. Мы же муж и жена, в конце концов. Особенно после той магической последней ночи в домике. После того, сколько всего я смог ей сказать без единого слова. Это было совершенно.

Она была совершенна.

И теперь я хочу, чтобы она была рядом каждую ночь. Чтобы я мог прикасаться к ней, обнимать, целовать, пока она не забудет, как дышать.

Мы толком не обсуждали, что будет дальше. Когда Майк позвонил мне на следующий день после Рождества, то сообщил, что назначил мне встречу с Роджером на сегодня. Подробностей он не раскрыл, но сказал, что я обязательно захочу быть на ней лично.

Понятия не имею, что именно он собирается сказать, но точно знаю — это не изменит того, что я хочу быть с Мэдди.

Я обожаю быть её мужем. Не важно, есть бумажка или нет, для меня этот брак теперь настоящий.

Я улыбаюсь, вспоминая, как мы вчера с Мэдди возились на кухне. Типа готовили ужин, но на деле больше целовались. Курица в итоге вышла сухая, как подошва, но нам было наплевать.

— Эй, чувак, — Колтон Перес слегка толкает меня в плечо. — Твоя очередь.

Я поворачиваюсь и вижу, как он кивает в сторону тренера Торреса, который буквально пылает от ярости на другом конце катка.

— Слейтер! Ты за праздники оглох, что ли?! — орёт он.

— Простите, тренер! — кричу я в ответ, всё ещё сияя как новогодняя ёлка, пока встаю в позицию для бросковой тренировки.

Раздаётся свисток, и я рванул вперёд, коньки рассекают лёд, шайба прыгает под клюшкой. Я смотрю на запасного вратаря Ларса, Рэнди Аллена, и пытаюсь считать его движение. Целюсь на угол ворот и делаю бросок — шайба с приятным щелчком отлетает от клюшки и летит идеально точно в цель, обходит Аллена и врезается в сетку.

— Хороший бросок, Слейтер, — бурчит тренер. — Почти компенсировал, что сегодня витал в облаках. Почти.

Я всё ещё на седьмом небе, когда мы заканчиваем тренировку и выкатываемся со льда. Завтра вечером у нас домашний матч против «Тампа Стормс». И если мы продолжим играть, как на последних тренировках, у нас есть все шансы. Хотя, если честно, я сейчас в принципе полон оптимизма. Трудно не быть, когда рядом есть Мэдди.

Сегодня вечером я везу её в маленький суши-ресторанчик в Уэст-Мидтауне, который откопал пару месяцев назад. Оказалось, она обожает суши, но Адам их терпеть не мог, так что на свидание в суши она не ходила, ну, вообще никогда.

А я с удовольствием это исправлю. А потом отвезу её домой.

Раздевалка постепенно наполняется смехом, подколами и болтовнёй. Все хватают свои вещи и идут в душ. А я тем временем копаюсь в своей спортивной сумке в поисках телефона, даже не начав снимать форму.

Улыбка расползается по лицу, когда вижу её сообщение:

«Стеф дала мне полную свободу с сегодняшним обедом, так что на повестке дня — тако со стейком. Я обязана загладить вину за ту несчастную сухую курицу».

Сажусь на лавку и начинаю набирать ответ. Конечно, флиртующий. Мне нравится представлять, как она краснеет там, на кухне, всего в нескольких метрах от меня.

«Не знаю, как по мне — ты более чем загладила вину прошлой ночью».

«Себастиан Слейтер! Это рабочее место. Мне что, звать отдел кадров?»

«Зови. Расскажешь Эдриен, насколько я хорош. И на льду, и вне его».

GIF с Джейком Перальтой: «Я вообще не понимаю, о чём ты сейчас говоришь».

GIF с Джейком Перальтой: «Мне нравится твоё лицо. И твоя попа тоже».

«СЕБ!»

«Да ладно тебе. Ты же обожаешь мои NSFW сообщения» (пр. аббревиатура переводится как “небезопасно для работы”)

«Ты прав. Обожаю. Очень, очень сильно».

Я смеюсь вслух. Ну и женщина…

То, что она может на равных участвовать в моих бесстыдных подколках — это просто вишенка на торте, и без того состоящем из миллиона достоинств, из которых и состоит Мэделин.

Я набираю ответ, когда над головой раздаётся громкое покашливание.

Я поднимаю глаза передо мной Малакай Холмс, в одном полотенце, с приподнятой бровью. Я всё ещё сижу на скамейке в полной экипировке, хихикая в телефон, как какая-нибудь школьница. И только теперь замечаю, что в раздевалке больше никого нет — ребята уже давно ушли в душ.

Капитан скрещивает руки на груди.

— Слейтер… Ты всё ещё Себастиан Слейтер? Потому что у меня ощущение, что твоё тело захватили пришельцы, и теперь я разговариваю с одним из новых властителей Земли. Что, чёрт побери, с тобой происходит? И не только сегодня вчера ты был такой же. Вернулся после Рождества совсем другим человеком.

Я виновато улыбаюсь.

— Капитан, кажется… я случайно влюбился в свою жену.

После плотного обеда тако со стейком, диким рисом, гуакамоле и обязательными обжаренными овощами, я говорю Мэдди, что отлучусь ненадолго и заеду за ней, как только она закончит смену. Теперь это даже не просто свидание, а двойное свидание. Мал, сияя, сам напросился с Шанталь, потому что «должен увидеть всё своими глазами».

К счастью, Мэдди пришлась эта идея по душе.

Я целую её на прощание. Пора встретиться с Роджером.

День выдался приятный, я еду с опущенными окнами, вдыхая зимний ветер. Как бы я ни любил снег и лёд, есть один плюс у зим не по-канадски — выходишь на улицу и не превращаешься в ледышку.

Я следую по навигатору к сверкающему офисному зданию на Пичтри-стрит и заезжаю в подземный паркинг. Уже иду к лифту, как вдруг кто-то окликает меня по имени.

Ожидая, что это фанат, я поворачиваюсь с дежурной улыбкой и застываю, увидев Ричарда Грейнджера. Он в костюме тройке, с кожаным портфелем в руке — совсем не тот образ, в котором я его запомнил на Рождество, где он щеголял в дорогих кашемировых свитерах всех оттенков серого, с идеально выглаженными брюками и неизменной кружкой со снеговиком, пахнущей какао и чем-то покрепче.

— Ричард! Здравствуйте, — тепло говорю я. Как бы эксцентрична ни была семья моей жены, вежливость с её родителями вопрос принципа. Ну, пока её мать не начинает оскорблять дочь или её выбор мужа, разумеется.

— Какая неожиданность, — он протягивает руку и крепко её сжимает. — Что привело тебя в эти края?

— Мой новый юрист работает в этом здании, — отвечаю я.

— Дай угадаю… — говорит Ричард, прищуриваясь. — Митч Голдман? Или Роджер Делани?

Я удивлён, фирма-то огромная. Но всё же киваю:

— Да, Роджер.

Что-то мелькает в его взгляде, но он уже заходит в лифт и нажимает кнопку 21-го этажа.

— Тогда тебе выходить здесь.

— Спасибо. А вы откуда знаете Роджера?

— Я старший партнёр в этой фирме, — с особым нажимом произносит он слово «партнёр», как бы подчёркивая, что Роджер тут просто один из работающих.

— Ух ты. Мир тесен.

— Да. Как мы уже обсуждали на Рождество, я и Пол занимаемся уголовной защитой, а Роджер иммиграционным правом. Особенно спортсменами, — его проницательный взгляд скользит по мне. — Митч единственный другой специалист по профессиональным спортсменам, но он работает с брендами, не с визами.

Он делает паузу.

— Алисия вроде говорила, ты канадец?

Я киваю, сдерживая порыв отвести взгляд от его испытующего взгляда.

— Роджер помогает мне с вопросами по грин-карте и контракту с «Циклонами».

— Понятно, — по какой-то причине его «понятно» прозвучало глухо, и воздух в лифте стал ощутимо плотнее.

Наконец двери открываются, и мы выходим в роскошное мраморное лобби с окнами в пол, откуда открывается такой вид на город, что мои окна в квартире кажутся щелями в подвале. Повсюду ходят идеально одетые люди, звонят телефоны, в воздухе гул деловой суеты. А между мной и Ричардом гнетущая тишина.

— Было приятно тебя увидеть, сынок, — почему-то от этого «сынок» я внутренне вздрагиваю. Но ведь я буквально его зять. — Береги себя.

— И вы тоже.

Мистер Грейнджер вновь пожимает мне руку и уходит. Я провожаю его взглядом, чувствуя, что как будто сказал что-то лишнее.

В домике мы почти не общались. Я вообще не припомню ни одного разговора с ним один на один. Я был уверен, что трудным родителем будет её мать, та и не скрывала своего презрения к дочери. Но в манере Ричарда, в его цепком взгляде было что-то, что заставило меня насторожиться.

Впрочем, времени на размышления нет. Как только я сообщаю секретарю, что пришёл к Роджеру, меня сразу проводят в просторный кабинет. За массивным столом из сосны, заваленным бумагами, сидит сам Роджер Делани — с тем самым суровым лицом, с которым я его и запомнил.

— Мистер Слейтер. Надеюсь, вы хорошо провели праздники, — уголок его губ чуть дрогнул, но улыбкой это не назовёшь. Я уже собираюсь ответить, как он сразу переходит к делу. — Ваши документы поданы, и мы переходим к следующему этапу.

Я моргаю, ошеломлённый:

— Серьёзно? Уже?

Он цокает языком, разбирая завалы на столе.

— Видимо, кто-то в иммиграционном ведомстве фанат хоккея. Вам назначили собеседование по грин-карте, — он бросает на меня многозначительный взгляд. — Совместное.

— Ага. Конечно, — я чешу затылок, ощущая, как напряжение наполняет комнату.

Роджер опирается локтями на стол и смотрит на меня в упор.

— На этом интервью вам с мисс Грейнджер предстоит убедить офицера миграционной службы, что вы действительно муж и жена.

— А мы ими и являемся — говорю я.

Он кивает, но жёстко.

— Да. Так и есть, — затем бросает на меня взгляд, который говорит больше любых слов. — Но, если офицер заподозрит хоть что-то, я обязан вас предупредить последствия могут быть серьёзными. Раздельные допросы. Углублённые проверки. Обвинение в мошенничестве…

Он замолкает, пристально глядя мне в лицо. А я сжимаю челюсть. Понятно, к чему он клонит: он сомневается. Сказать прямо не может, но пытается убедиться, что я понимаю, чем может обернуться вся эта история.

— Я всё понимаю, — говорю я.

Он делает долгую паузу.

— Вы уверены, что это того стоит, мистер Слейтер?

— Да, — отвечаю я без раздумий. — И, кстати, моя жена теперь предпочитает, чтобы её называли миссис Слейтер.

— Понятно, — хмурится Роджер. — Но я бы плохо выполнял свою работу, если бы не сообщил вам обоим вам и миссис Слейтер, что может существовать и другой вариант…