Шнобель

Глава 28. Андрей

— Я смотрю ты решил утопить печаль в чае? — вышел из-за ширмы Деметрий.

— Нет, он думает, что теперь жизнь — боль, а Аргентина — Ямайка все еще пять-ноль, — материализовался за ним Рома.

— Нигде от вас не спрячешься, — буркнул я. На что получил справедливое:

— Ну, да, ну, да. Прятаться в нашем любимом ресторане за нашим привычным столиком это сильно. Мы с Демой с ног сбились искать тебя, друг.

Я поднял глаза на этих хохмачей. Ну, да, я по привычке приехал на старое место. Ну, а куда надо было с такой ситуацией? На северный полюс? У меня жизнь под откос шла!

Придвинул к себе облепиховый чай. Когда у тебя в расписании куча работы, то расслабляешься ты тоже самым проверенным способом. Горестно вздохнул, на что тут же получил от Деметрия:

— Ну, я смотрю, тут тяжелый случай. Просто страдание высшего уровня. Напомнишь хоть, несчастный ты наш, кто умер-то?

— Моя адекватность, — буркнул я.

Вот как им объяснить, что у меня в жизни сегодня случился коллапс? Я впервые за карьеру не смог пойти оперировать человека! Потому что… Потому что понял, что я боюсь все испортить!

А вдруг я сделаю ей нос неидеально? А вдруг ей не понравится, и всю оставшуюся жизнь я буду вынужден встречать упрек во взгляде? Кстати, об этом…

После того как я понял о наличии большой задницы с операцией Оксаны, вопрос о том, что я собрался с ней дальше делать, отпал сам собой. Забираю эту невыносимую женщину, чтобы она не отравляла жизнь кому-то другому.

Парни присели, и Роман, словно читая мои мысли, спросил:

— Ну, я так понял, Галя, у нас отмена случилась именно из-за того, что кое-кто все-таки признал факт наличия чувств?

Посмотрел на него как на самого невыносимого человека на земле. После Оксаны, конечно же. Вот что ему не сиделось, а? А еще друг, называется.

— Нет, конечно. При чем здесь это? Просто я понял, что не могу все сделать идеально, а не идеально Оксане не надо.

— То есть, номер Оксаны можно давать моему знакомому? Он как раз предложил мне порекомендовать ему девушку с огоньком для серьезных отношений. Ну, такую, чтобы не скучно было.

— Сдурел, что ли, она моя! Рома, не пори горячку, ты же сам все знаешь! — прорычал я, наблюдая, как парни сначала переглянулись, а потом заржали.

Закатил глаза. Вот же два позера, а еще друзьями называются. Неужели им непонятно, что меня надо просто поддержать сейчас? Совет дать. А они пытались развести на дешевый понт, типа, я ее приревную. Идиоты.

— Вы ведете себя как две свахи. Сами же знаете, что все понятно. Я забираю ее себе, и это не обсуждается.

— А девушка-то в курсе? Мне показалось, что она сегодня из клиники вылетала на всех порах с желанием оторвать тебе яйца. Я, кстати, на твоем месте, не выходя из ресторана, застраховал бы жизнь, здоровье и имущество. На всякий в нескольких компаниях, — деловито заявил Деметрий.

Чья бы мычала! Сам недавно был в моем положении. То что он, наконец-то, сдался своей Полине вот вообще ничего не значило, да? Так и хотелось ткнуть его в недавние события и напомнить про белочек.

Но я не стал. В отличие от этих я друг хороший и о товарищах думал! Не то что некоторые. Демонстративно не стал отвечать.

Тем более, какой смысл? Все равно Оксана никуда не денется с подводной лодки. Я уже все решил и матери ее позвонил. Извинился за истерику, обрисовал ситуацию и, так сказать, получил благословение.

— Да посмотри в лицо этого прохиндея! Такое ощущение, что он ей втихаря уже штамп в паспорте поставил, не иначе как! — заржал Рома, верно истолковывая мое молчание.

— Есть вещи понадежнее всяких штампов. Ну, и всему свое время, я так далеко не загадывал.

Хотя в моем возрасте вообще смысла нет забирать такую девушку у такой матери без серьезных намерений. Да и чувствовал я, что не дадут мне долго холостым бегать.

Неожиданно эта мысль вызвала у меня веселье и даже какой-то ажиотаж. Это странно, но я принимал ситуацию такой, какой она была. Оставалось лишь решить вопрос с операциями. Я ведь искренне верил, что такой конфуз со мной случился исключительно с моей девушкой. Неожиданно Деметрий сказал:

— Ладно, будешь должен. Выручу я вас. Так сказать, заочно организую подарок молодым.

Покосился на друга. Что-то мне его заход не нравился. Как он собрался нас выручать, если мы никуда не попадали? Спросил его, о чем он, и получил ответ:

— Ну, как о чем? Об операции. Я же с тобой смотрел ее, и там надо срочно что-то решать. Как раз она перед свадебным путешествием реабилитацию пройти успеет. Раз ты не берешься оперировать Оксану свою, то я оплачу ей операцию у Кушанишвили. Я уже договорился с ним.

У кого? У какого такого Кушанишвили? Внутри медленно разгорался пожар. Возмущенно возразил:

— Хорош друг у меня! Да он костоправ! У него руки, простите, не из того места растут, которым красивые носики делают. Ни за что Оксана к нему под нож не ляжет.

— Тогда Иванченко.

— Да он кроме кукольных форм делать-то ничего не умеет! Ты совсем, что ли? Ей его стиль не пойдет совершенно!

— Ну, против Лотовицкого ты точно ничего не имеешь. Я в курсе, что ты к нему парочку девочек даже отправлял лично, и вы дружите.

Смотрел на неожиданно обнаглевшего Стрельникова взбешенными глазами. Совсем уже. Да Лотовицкий, он… Да у него руки… Психанул:

— Он тоже не подходит!

— Ну, выбирай любого! Знаю я тебя. Сам в кусты, а девушке теперь со шнобелем ходить? Не выберешь сам, она пойдет к Лотовицкому на днях. У него как раз было место.

И тут я понял, что он серьезно. Настолько, что мне пришла в голову лишь одна мысль: «Никому я свою Оксану доверить не могу! Сам все сделаю!»