Шнобель

Глава 29. Оксана

— В смысле, все не отменяется? Как это — он передумал? Это что еще за заявление такое? Он что, собака на сене? — непонимающе спрашивала я в трубку.

После разговора с матерью водитель ее кавалера довез меня прямо до места обитания. Жаль, мороженое не захватила, вкусное было. Там я и завалилась спать!

Ну, а что? В любой непонятной ситуации утро вечера мудренее. И оно действительно оказалось… Ну, в общем странным оказалось.

А все потому, что прямо с утра мне позвонили из клиники и заявили, что операция в силе, но уже завтра. Что мне надо прийти в назначенное время и все такое.

Сказать, что я пребывала в шоке — ничего не сказать. Я находилась в таком офигевании, что не передать словами. Поэтому про себя я матюкалась. Долго, витиевато и так красочно, что позавидовал бы любой сапожник.

— Оксана, операция состоится, поэтому если не хотите попасть под штрафные санкции…

— А не пошел бы ваш врач в задницу?! Пусть засунет себе свои штрафные санкции в…

Куда я хотела засунуть Душко санкции, они слушать не стали и бросили трубку. М-да, весьма содержательный разговор получился, ну, просто класс.

В душе снова воцарился старый добрый раздрай. Добро пожаловать на законное место, так сказать! Еще и, кажется, я только что попала на жуткую неустойку.

Короче, куда ни плюнь — везде просто перфекто. Аж выть хотелось. Только я не привыкла решать вопросы подобным образом. Сейчас доем новое мороженое, что пришлось купить за последнюю заначку, и тогда точно возьму себя в руки.

Как пойду в свою юридическую контору, где практику прохожу, как напрошусь без палева на бесплатную консультацию по вопросу своего кабального договора! А потом сверху как получу люлей за то, что вляпалась в такое юридически неграмотное нечто…

Нет, консультации мне все же не надо. Ничего нового мне там не скажут, а позора будет с самомнение Бедросовича.

Ну, никак я не могла перестать думать о высоком и статном блондине. А все эти чертовы поцелуи? Ну, как так можно? Весь вечер из меня душу в парке высасывал, а потом операцию отменил.

Это, интересно, ему такое оригинальное решение накануне пришло или после обмена слюной? Может, у меня в ней какие флюиды есть или вещества мозговышибательные?

А потом, как эффект слюны в организме рассеялся, то все встало на свои места. Мол, и операцию давай все же сделаем, и что там у него на уме? Короче, я такое больше терпеть не собиралась! Даже ценой неустойки, хотя звучало и больно.

Открыла договор. Начала читать приложение, чтобы узнать сумму моего падения. Узнала. Легче не стало. Но я решила, что надо прогуляться.

Короче, через час я сама не поняла, как оказалась на месте преступления. Точнее, на месте удовольствия и позора. Позора, следовавшего за удовольствием.

Позора не моего, разумеется. Не я себя вела как истеричная ПМСница. Как влюбленная дура, возможно. Но в целом-то именно я прекрасна и адекватна!

Так и скажу матери, которая до сих пор уверена, что все будет хорошо. Будет, конечно. Только я бы хотела взять у нее в долг. Пару миллионов.

Это как ипотека, только долг. Ничего же страшного, верно? И я обязательно ей все верну, как только…

— Ты выглядишь так, как будто рассчитываешь срок своего финансового рабства, — раздалось сбоку.

Признаюсь, к своему стыду, в этот момент я совершенно неприлично взвизгнула, оступилась и наверняка бы узнала, что такого привлекательного в воде для уточек в пруду. Но меня подхватили сильные мужские руки.

Определенно очень знакомые сильные мужские руки! Недовольно стала отбиваться (хоть со стороны могло и показаться, что достаточно вяло):

— Пусти! Хам, наглец, чурбан, Бедросович!

— А вот за последнее тебе придется очень долго извиняться. Меня теперь так вся клиника называет и даже твоя мать! — спокойно сказал Душко.

При этом выпускать меня он не собирался. Но я же не дурочка, я стала вяленько вырываться всем своим видом выдавая великую женскую мудрость: «Иди сюда, уйди противный». Прошипела:

— Не смей упоминать мою мать! Как ты меня нашел?!

— Преступник всегда возвращается на место преступления. Ну, и тебя сдала та самая мать, которую с твоих слов нельзя упоминать.

Вот же… Я ей еще выскажу! Наладила себе личную жизнь, значит, и полезла в мою?! Это ни в какие ворота не лезло! Свинство просто с ее стороны!

Тем не менее дело было явно сделано, и возникло молчание. Далеко не неловкое. Я бы даже сказала обнимательное, ведь Душко совершенно не собирался меня отпускать и все это время своими наглыми, но талантливыми ручонками пробирался к мягким местам. А потом он и вовсе неожиданно сказал:

— Оксан, ну, не злись! Я немного не рассчитал. Думал, что я не самый лучший в стране хирург, а ты ведь достойна самого лучшего! Хотел передать тебя другому специалисту. А потом понял, что не могу. Самый лучший все же я и такой красивый нос тебе больше делать некому. Да и вообще… Ты мне еще должна будешь подписать бумажку одну, — хитро прищурился он.

От скромности Душко точно не умрет. Это же надо иметь такое самомнение! Несмотря на это, в животе возрождались едва не сдохшие бабочки.

Делая вид, что меня это не так уж и сильно волнует, я как бы между прочим спросила:

— И что за бумажку?

Мужчина довольно сверкнул на меня глазами, притягивая неприлично близко, и ответил:

— Что если нос моей женщины ей не понравится, то она не будет пилить меня остаток нашей счастливой совместной жизни. Хорошо?

— Хорошо, — опрометчиво согласилась влюбленная и счастливая как малиновка я.