Шнобель

Глава 8. Оксана

Первая неделя в клинике прошла весьма неоднозначно. С каждым днем я тухла все сильнее и сильнее. Наше противостояние и мелкие пакости Душко вдруг начали оборачиваться против меня. В прямом смысле этого слова.

Потому что делать гадости без палева в клинике, напичканной персоналом и камерами, оказалось таким себе удовольствием. Ну, и с одной стороны, делать гадости обычному человеку, а с другой — любимчику всех и вся…

И что они в нем нашли? Душко был, конечно, душкой, я не спорила. Обаятельный, улыбательный, мистер улыбка клиники пластической хирургии, он завоевывал сердца. Да что уж, даже я со своим шнобелем дрожала под его взглядом.

Правда, в мою сторону мужчина смотрел исключительно хмуро или зло. Наша взаимная неприязнь только крепла с каждым днем. Потому что я не видела ничего такого, что раскрывало бы его как нормального человека.

Все же, корона Андрея Бедросовича царапала притолоки, и странно, что этого никто не видел. Хотя они, может, просто не признавались? Медсестры хихикали в его присутствии и строили глазки, а молодые врачи, преимущественно женского пола, жеманничали.

Мужики же, те, которых можно было назвать приятелями и друзьями Душко, сами хороши. Тут вообще в какого хирурга клиники ни плюнь, тот заносчивый красавчик, хоть и очевидно влюбленный в свою работу.

Профессионализм, конечно, у всех был бесспорный, но этот гонор! Я хотела им всем павлиньих перьев заказать, но не рискнула. Вставила бы в их пластическо-хирургические…

— Доча, а ты чего опять задумчивая такая? Анализов из тебя выкачали? — поинтересовалась мать.

Я снова приехала к ней на выходные, чтобы развеяться. Ну, и картошки набрать со свеклой. Винегрета захотелось, сил нет. А еще просто хорошо, когда есть близкий человек и любимая мамочка.

— Да нет, там не много, просто устала чуть. У меня же практика еще, сама знаешь.

Мать как-то странно недоверчиво прищурилась. Да и вообще она не раз уже давала мне понять, что я до подозрительного мало ей про тот самый выигрыш рассказываю.

— Раз немного, то зачем тогда так радовалась? Ты что, скрываешь от меня что-то? А ну, признавайся!

У матери всегда чуйка работала на пять с плюсом. Когда я пошла первый раз с Сашкой курить за гаражи возле школы, та выловила нас со скоростью звука. До сих пор задница подгорает от воспоминаний о хлестких ивовых прутьях.

Но то было тогда, а сейчас у меня взрослая и относительно самостоятельная жизнь. Поэтому я посмотрела на нее со всей строгостью, на которую была способна:

— Ма, ну, я же не в том возрасте, чтобы докладывать тебе о каждом своем чихе!

Судя по всему, такой подход только усугубил ситуацию. Мать перекинула влажное полотенце через плечо и всей своей дородной фигурой встала поперек прохода.

— Ну-ну, чихающая ты наша! Я все поняла, — и неожиданно она продолжила заниматься своими делами.

Где-то на задворках моего опытного разума мелькнула тревога. Но неожиданно далеко. Все же, голова сейчас была забита Андреем Душко и его ролью в моей жизни.

Этот обаяшка стал мне сниться и все такое. Ну, в смысле, чаще обычного. Он и до этого периодически мелькал. Ну, наравне со всякими актерами. А теперь вырвался на лидирующие позиции.

— Давай-ка, Ксюха. Дуй к Дуське, воды налей. Девочка моя на сносях, надо ее отпоить, как следует. А то всю задницу себе просидела уже.

Ворча, что больше не буду ездить в этот трудовой лагерь, я пошла поить Дуську. Мамина любимица явно недоумевала, что это я, болезная, зашла в ее опочивальню.

У нас в коровнике только что не вип-апартаменты были. За мамкиным творогом и готовыми замороженными сырниками очередь стояла. Предлагали даже корову купить еще одну. Но та стояла на своем — это все молоко именно Дуськи.

Именно поэтому она каждый сезон пыталась вывести еще одну такую корову, но та, как назло, рожала одних бычков.

— Знаешь, Дуська, а я тебя понимаю. Ты тут одна телочка-звезда. Думаю, один наглый пластический хирург бы тебе составил шикарную компанию. Как считаешь?

— Му-у-у... — с презрением выдала корова.

Хмыкнула. Ну, а что я ожидала? В этом стойле могла быть только одна королева, и это точно не Душко. Налила этой мадам воды, получив свою порцию уничижительных взглядов.

Прямо обидно, что у какой-то коровы ресницы краше моих. Несправедливо. Вернулась в дом. Надо было немного отдохнуть и помочь мамке хотя бы по уборке. Раз фермерша из меня такая себе.

Когда вернулась, то мать была хмурая и задумчивая. Не к добру это все, спросила ее, в чем дело, а мне посоветовали не лезть не в свое дело. Она еще добавила, что отчитываться передо мной по каждому чиху не собиралась.

Ла-а-а-адно. Намек понят. В принципе, мне есть чем заняться. Надо разобрать авгиевы конюшни. Все же, с Душко пора выходить в перемирие. А то такими темпами я стану неадекватной и шизанутой, а мужчина так и останется веселым балагуром с завышенным самомнением.

И ему за это точно ничего не будет. Вот как так-то, а? Почему мужикам все прощают? Особенно, если те не женаты.

Об этом я думала долго и упорно, пока не решила выбрасывать белые трусы капитуляции. Хорош страдать! Может, в конце концов, он, правда, не такой уж плохой, а те слова были просто случайностью?