Сказки детского Леса

Сказки детского Леса. Ёжикин оптимизм

Это был до очарования грустный ёжик. Когда он зажигал свечку по вечерам сидя у тихого своего окошка, вечер притихал и случавшиеся рядом летучие мыши с любопытством подставляли глаза свои круглые как чёрные глубокие блюдца огоньку, покачивавшемуся в окошке. Ёжик сидел тогда у окошка и внимательно наблюдал в глаза заглядывавших летучих мышей.

- Смотри, ёжик, внимательно! В них живёт оптимизм! – шепнула один раз на ушко ему выходившая иногда из тёмных уголков старая серенькая кошка Маруська.

- В глазах? – переспросил для понятности ёжик.

- В глазах, – сказала кошка Маруська, исчезая уже почти в тёмных своих уголках.

- Какой оптимизм? Оптимизм – это что? – опомнился да спохватился было маленький ёжик, но было уже поздно, совершенно серенькая кошка Маруська была вовсе уже не здесь и её невозможно было достать. Уголки в наступившей ночной темноте тихо ворочались и жили своей отвлечённой жизнью ничем не выдававшей присутствие кошки Маруськи. Ёжик посмотрел, посмотрел в уголки и перестал, а стал думать: «оптимизм…».

Вечер шёл, шёл, объяснения непонятному слову не было, а была уже ночь, и ёжик твёрдо назавтра решил всех спросить, оптимизм – это что. И лёг спать, чтобы ему что-нибудь хорошее приснилось, как в каждую такую тёплую ночь.

И потом – утром, всё ходил и ходил. Ходил по комнате, потому что утро выдалось дождливое и выйти было никак. Ёжик смотрел в окошко, серое и покрытое дождём и думал. Думал непонятное слово своё: «оптимизм…».

Пока к нему не пришла Жужа.

Это такая непонятная возможно была животная, но ёжик её хорошо понимал. Жужа жила обычно за печкой, но могла жить и в лесу и вообще ей было всё равно, что дождь. Поэтому она пришла с улицы и попищала немного на пороге, отряхиваясь и восстанавливая свою обязательную пушистость.

- Ёжик, надо чайку! – сказала ёжику Жужа.

- Чайку так чайку, - согласился с ней ёжик, задумчиво раздувая свой самовар. (Самовар был большой, медный и полезный.) – Жужа, что такое оптимизм?

- Что такое что? – переспросила Жужа, беззаботно играя с серым окошком в стёклышки.

- Ага, - сказал ёжик, - Понятно. Мне вчера, Жужа, серая кошка Маруська сказала, что в глазах летучих мышей есть оптимизм. А сама ушла потом и я не спросил тогда у неё, оптимизм это что. Вот!

Но Жужа не знала, что такое оптимизм. И Заик не знал, потом, на следующий день, когда уже взошло солнце. И Лисёнок, на всякий случай, тоже не знал.

А ночью ёжику снился – сон. Про то как встретилась в норке мышка с огоньком. Куда было мышке деваться: жарко же. И ёжик не знал и никто не знал. Огонёк только знал, но он на ту пору совсем не мог уже говорить и мышка не знала куда себя можно было девать. Это страшное очень стихийное бедствие – в норке огонёк.

И тогда мышка побежала в глубину чёрной земли. Дальше ёжику не могло сниться, потому что под землёй уж больно было – глубоко. Зато ему снилась такая ещё – счастья.

В деревеньке на куличках одинокая стояла пережившая всех зачем-то избушка. Стояла и не знала откуда подует ветер. А ветер дул с неба, из облаков, и потому жить было высоко. Необходимо было только вдохнуть поглубже, да взглянуть поширше. Чтобы глаза легли выше всех. После этого вдоха начинался взлёт.

Умение летать ёжик приобрёл давно, на курсах обучения полётам лошадок, ёжиков и слонёнков, и с тех пор летал самозабвенно, обрадовано, еле дыша. И на облачке летал и на тучке и два раза на ковре-самолёте…

Он приземлился на зелёной полянке полной травы и пошёл через многие-многие стебельки куда-то вперёд. Долго-долго совсем шёл и там впереди рос цветок непонятый никем, потому что все собрались и смотрели… Смотрели кто задрав головы, кто напряжённо поёживаясь. Но не понимал никто, а цветок красивый был и ёжик сразу понял, что это и есть – оптимизм. Вот только оставалось чуть-чуть подойти – посмотреть…

Ёжик посмотрел по сторонам и подумал ещё, что видимо не получается чтобы найти здесь оптимизм. «Надо будет идти», подумал ёжик и пошёл в лес предупредить существовавших зверушек, чтобы не беспокоились.

- Ёшка, я далеко пойду, - сказал ёжик ёшке малой, которая пряталась на время дня под пеньком и сидела спокойно, - совсем далеко, но прийду потом, вы не сильно тревожьтесь и пока не будет меня - сильно не высовывайтесь. Я принесу на всех - оптимизм.

- Ёжик, я с тобой пойду, - согласилась малая ёшка. - Птимизм - дело важное, мы его сразу добудем.

Что называется удумала!

- Нет, ёшка, ты что подняла птичий пух! Нельзя, понимаешь, мала, со мной. Там не шутки ожидаются и всякое может быть. Вот как не дойду я, тогда подрастёшь, соберёшься и пойдёшь отважно вслед, а пока - годи!

- Ты лучше дойди…, - тихо заметила с под пенька мала ёшка. - Вот.

Уткнула нос в мягкие передние лапы и стала смотреть осторожно вслед уходившему ёжику.

А ёжик предупредил ещё сороку-белобоку, чепушат, волку страшну, да как раз пришедшего к ним в гости львёнка из далёкой страны-саванны. Все были согласные ёжика далеко отпустить, потому что ему было - нужно. А потому что больше не попалось на дорожку зверушек ему на родине, то все сказали, что предупредят всех остальных и все не будут беспокоится пока он не прийдёт.

И вот тогда ёжик собрал в котомку две ягодки-бусинки, тёплые носочки и алюминиевую кружечку и пошёл в далеко-далеко. Так далеко чтобы добыть оптимизм. Который даже не знал никто ещё, что это такое совсем.

Сразу за лесом, на облаке сидело солнце. Ёжик хотел прямо пойти к солнцу и чтобы спросить, только он шёл и шёл, солнце не становилось ближе, а даже наоборот – уходило за горизонт: спать.

Тогда ёжик придумал тоже спать, потому что наступала ночь и становилось поздно и зябко. Он набрал сухих веточек и листьев, пока было ещё не совсем темно и сложил их в тёплую гнездо-кучку, чтобы до утра спать.

И он спал уже, наверное, когда неожиданно пришла альгамбра. Не такая, большая, как положено, а почти незаметная и любопытная до жути. Она посмотрела внимательно на сложенные на ёжике сухие листики ворохом, побудила немножко ёжика и спросила: -Ёжик, ты спишь?

Ёжик проснулся немножко и сказал:

- Сплю!

- Интересно. – сказала альгамбра. – Очень. Странно только, что ночью…

- Ёжики всегда спят ночью, - сказал ёжик и посмотрел кто его стал будить, когда он уже, наверное почти спал.

А это была альгамбра и ёжик не сердился тогда. Она альгамбра была вся какая-то ненастоящая, как будто хотела растворится в воздухе. От неё только и были что глаза – большие, раскрытые и хлопающие от любопытства ресницами. Глаза светились как два жёлтых фонарика и от них становилось тепло. А вокруг было уже темно и была ночь. Только и ночь получилась почему-то тёплая, а не прохладная и не надо было оказывается совсем прятаться в листочках.

- Ёжик, там светилки на пруд привезли. Водяному показывать или подарить. Или русалочкам. Пойдём светилки смотреть.

- Кто привёз? - не до конца ещё понимал от сна ёжик. – Куда?

- Я ж говорю тебе, ёжик, на пруд. – от усердия аж похлопывала глазами альгамбра. – Зайцы взрослые привезли, на проворных грузовых черепахах. Там много светилок, на всех хватит. Пойдём.

- На грузовых? – уточнил ещё напоследок ёжик и видимо сам себе уже пояснил: - На проворных.

И он тогда отряхнул окончательно колючую шубку от сухих листиков, взялся с альгамброй за руки и они пошли.

Ночью идти к пруду было не так уж просто и можно было набрести на приключения. Они и набрели.

Деревья стояли высокие, ночные и невидные, поэтому было темно и приходилось шуршать листвой. Вот и дошуршались. Пролетавшая мимо очень внимательная ночью тётушка сова заметила непорядок продвигавшийся по тропинке, спустилась на землю и сказала серьёзно ёжику и малой альгамбре: «Ух!». И они сразу присели.

Они не на пенёк присели совсем и не на тропинку совсем, а на задние лапки, потому что им стало – страшно… Присели и сидят, потому что они может быть слушали внимательно, что ещё скажет им тётушка сова. А сове не стало слышно их и она стала их пешком по тропинке искать. Ходит и ищет, ходит и ищет. Потому что ей необходимо было провести воспитательную работу среди попадающихся ёжиков и альгамбр. Нашла она их, конечно, и говорит им ещё раз:: «Ух!». Тогда ёжик и альгамбра не выдержали окружавшей их серьёзности и бросились врассыпную. Ёжик врассыпную бросился в канавку, а альгамбра забралась под пенёк и оба они остались – недовоспитанные.

Потом тётушка сова улетела, а они, храбрые, дальше пошли.

- Вот только про оптимизм забыл спросить у тётушки совы, - сказал ёжик.

- А она не знает, - успокоила его альгамбра, хорошо разбиравшаяся в тётушках совах, особенно ночью. – Ты не переживай, ёжик, ты лучше у меня спроси.

- Знаешь, - сказал тогда ёжик, - серая кошка Маруська, когда я ещё был дома вышла из-за печки и сказала, что бывает такое – оптимизм. А потом ушла, а никто не знает и я пошёл искать или спросить, наверное, у кого. И даже не знаю, что такое оптимизм.

- Ничего – я знаю, - успокоила ёжика альгамбра мала. – Оптимизм это смешной такой, на трёх лапах с лохматым хвостом. Живёт под кусточком - всех щекочет лепесточком.

- Чем щекочет? - даже чуть не оторопел ёжик.

- Лепесточком, - задыхаясь от быстрой ходьбы и наивности подтвердила альгамбра мала. И добавила: - У него ещё домик есть!

- Какой домик, – сказал тогда ёжик серьёзно. – У него не может быть домика, потому что он не животная и не зверь.

- А кто?!? – от удивления альгамбра даже остановилась чуть-чуть.

- Оптимизм это не кто, а что, - объяснил тогда ёжик. – И я не знаю что это такое. Надо у кого-то спросить.

- А давай у водяного спросим, когда прийдём. Он над всеми речками царь, может у него есть?

- Кто есть? – спросил ёжик.

- Оптимизм, - сказала альгамбра.

- А! – сказал ёжик.

- Да! – сказала альгамбра. И они пошли ещё немного, потому что уже почти пришли.

Из-за веток, тёмных и ночных, показались бредущие тихонько себе огоньки. Маленькие и не сильно яркие.

- Светилки, - сказала альгамбра. – Мы успели как раз.

И они вышли на ночную большую полянку, которая была – берег пруда. И пруд был большой – как озеро. И ещё там были – русалки.

Русалки были лёгкие прозрачные и весёлые, как тени дневных облаков. И они водили хороводы и играли в прятки. Ёжику они сразу понравились. А водяной царь сидел на прибрежном дубе и изучал в телескоп устройство звёздного неба. Это ёжика озадачило немного, но он и не такое видал. Поэтому ёжик и альгамбра не стали спрашивать друг у друга, что это такое, а пришли ко всем и вежливо сказали:

- Здравствуйте!

- Здравствуйте! – сказал им водяной. Русалки рассмеялись и спрятались, а зайцы и черепахи покивали головами для порядка.

Ёжик и альгамбра сели тихо под дубом на присядки и сложили лапки.

- Что нового в вопросе съедобности небесной луны? – вежливо проявил ёжик научную эрудицию.

Водяной с уважением посмотрел на ёжика и сказал:

- Согласно последним изысканиям луна по самому краешку имеет вкус клубничного апельсина. Но это только по самому краешку… А я переливающуюся звёздочку нашёл! – не выдержал и похвастался водяной. – Хотите посмотреть?

Ёжик и альгамбра ещё как хотели. Звёздочка была красивая очень, потому что у неё были разноцветные каждый миг лучики, только была очень далеко, рядом с лапой большого звёздного медведя.

- Мишутка прячет её всегда, - рассказал водяной, - и её можно видеть только когда он достаёт её с кармашка, чтобы смотреть. Вот.

А потом ёжик задумался и сказал:

- А у летучих мышей в глазах оптимизм и может быть ещё где-нибудь, а мы не знаем, что это и никто не знает.

- Да? – обеспокоился водяной царь. – А у волка спрашивали?

- Спрашивали, - сказал ёжик.

- А у енота с полосками на шубке для пущей важности?

- Спрашивали, - сказал ёжик.

- А у ёшки, кошки и стрекозы с глазами смешными спрашивали?

- Спрашивали, - сказал ёжик и объяснил: - А кошка Маруська нам не сказала ничего, потому что ушла…

- Жалко… - сказал водяной, - я тоже не знаю. Я про русалок моих знаю всё и про рыб. У меня даже золотая рыбка есть настоящая. И немножко знаю про луну, а про оптимизм не знаю…

И водяной царь даже вздохнул от огорчения, что не мог им помочь.

- Ничего, - тогда сказал ёжик. – Я обязательно найду и узнаю. А потом и вам прийду расскажу, чтоб вы знали.

- Спасибо, - обрадовался водяной царь. – А я тебе светилки дам на дорогу и одну специальную рыбку в баночке.

Это уже было просто замечательно. Специальная рыбка в баночке была нужна как никогда. Только ёжик пока не знал зачем. Но водяной царь объяснил её применение:

- Кладёшь рыбку на лапку и шепчешь ей на ухо своё заветное желание. А потом просто отпускаешь в банку и ждёшь когда сбудется!

- Да?!! – сказал ёжик.

- Да, - сказал водяной царь.

- А можно попробовать? – спросил ёжик.

- Можно, - сказал водяной царь. – Пробуй!

Ёжик достал маленькую рыбку с банки и аккуратно положил на самую середину ладошки. И пошептал ей что-то тихонько на ушко и отпустил рыбку в банку и стал ждать. Сложив перед собой аккуратно лапки.

Пока ничего не происходило и ёжик тогда спросил:

- А долго нужно ждать?

- По-разному, - объяснил водяной. – Иногда всю жизнь…

- Ага… - понял ёжик и задумался: - Как вы думаете, а можно ждать по дороге. Я у рыбки про оптимизм спросил, а теперь мне надо идти и я по дороге буду ждать.

- Можно, - уверенно сказал водяной царь и дал ещё ёжику на дорогу две самые яркие светилки.

А альгамбра осталась на бережку и тоже стала – ёжика ждать, обратно, с оптимизмом.

Ёжик долго шёл и шёл. День шёл, потом ночь. Потом ещё день и ещё ночь. И опять день и ночь, долго шёл пока не пришёл к самому берегу моря. И это было утром.

Море было настоящее, синее-синее и огромное, такое что не помещалось никуда. Ёжик поставил банку со специальной рыбкой на самый берег и увидел, как обрадовалась морю маленькая рыбка. Она кружилась в банке и немного виляла хвостом. И хоть она и не сказала ещё ёжику ответ про оптимизм ёжик отпустил её в большие синие волны, чтобы она по-настоящему уже радовалась от свободы и утреннего солнца. Рыбка улыбнулась ему и уплыла, а ёжик подумал: «Может ей про оптимизм ещё долго думать ответ, совсем бы в банке маленькая замучилась. И так вон мы с ней сколько прошли – до самого синего моря. Пускай спокойно плывёт. Может из неё получится когда-нибудь добрый кит».

Так ёжик стоял и думал. Только он не знал куда же теперь дальше идти, потому что впереди было море, которое очень сильно причём походило на океан.

- А океан – очень большой!… - это так вздохнул ёжик. Вслух.

- Может быть попробовать обойти? – послышалось сзади. Ёжик посмотрел, а там стоял волк. Настоящий, серый и взрослый.

Для ёжика и невзрослый волк – большой, а взрослый был большой – совсем. Поэтому ёжик очень высоко поднимал чёрный курносый носик, чтобы увидеть волка всего. И от неожиданности ёжик сказал:

- Здравствуйте!

- Привет, малыш! – сказал серый обрадованный волк. – Я говорю – может в обход.

- В обход чего? – ещё не совсем понимал ёжик.

- В обход океана! – развил мысль серый волк и ёжик увидел какие у него смешные глаза – грустные, а глубоко внутри лучиками – прямо солнечные. Тогда ёжик сразу перестал бояться и всё понял совсем.

- А кто-нибудь ходил в обход океана? – спросил ёжик.

- Нет, конечно! – весело ответил серый волк. – Мы будем первыми.

Потом подумал немного и добавил:

- Только надо решить в какую сторону лучше обходить океан.

- А давай день подождём, - предложил ёжик, - и куда пойдёт солнышко туда и мы тоже тогда пойдём. А ты пойдёшь со мной, серый волк?

- Я пойду, - уверенно сказал серый волк и спросил: -А ты куда собрался, малыш?

- Я оптимизм ищу, - объяснил ёжик. – Потому что никто не знает.

- Тогда точно надо искать, - сказал серый волк, - Если никто не знает.

И они подождали, когда настал вечер, увидели в какую сторону пошло солнышко и тогда тоже пошли.

Только они недолго прошли, потому что настала совсем ночь. Тогда они насобирали сухих веточек по берегу и развели костёр, потому что серый волк умел разводить костёр. От костра стало тепло и они сидели у костра и ёжик рассказывал серому волку про серую кошку Маруську, про водяного царя и про специальную рыбку, которая по дороге жила в банке.

- Она теперь в океане живёт, - сказал ёжик. – А ещё у водяного были русалки. Весёлые. А у меня были летучие мыши за окном, они прилетали и смотрели прямо в окно по ночам и вечером, если поздно…

Серый волк слушал своими грустными глазами с огоньками внутри и смотрел на костёр.

- А у меня был дитё, - сказал почему-то серый волк. И тихонько вздохнул.

- Малый небось совсем? – спросил ёжик.

- Ага! – сказал серый волк. – Как положено. Ребёнка така. Лежал себе на краю и никто ему не говорил, чтобы он баюшки-баю не ложился на краю. Потому что все ушли на фронт. А от его дома только половина осталась и он как чудо такое получилось. Оно устало дитё от жизни совершенно такой и поэтому спал. На краю. Ну а мне положено, я смотрю – непорядок, и забрал. Отнёс к себе во лесок, под ракитовый кусток. Чтобы они знали как воевать. Ведь должен же его кто был кормить?

- Должен. – определённо согласился ёжик.

- Он у меня три недели рос, - сказал серый волк. – Под кустком. Науакался конечно от души. Но это ничего, главное - я ему корм приносил. Молоко и всё остальное. Но он только молоко любил и привык ко мне. Потом таскал уже за усы, а пришлось отдать. Потому что детский дом открыли и там стали кормить. Там люди более серьёзные – женщины. А я пошёл в свой лесок и выл. А он – дитё моё, уакал там. Ну ничего, мы с ним тоже серьёзные оказались – привыкли.

Серый волк посидел, посидел немного и добавил:

- Смешно!

- Да, - согласился ёжик. – Смешно. Только мы теперь не просто оптимизм будем искать, а если найдём – то пойдём твоему дитю относить!

Ёжик сказал решительно и серьезно, и серый волк поднял глаза от огня на него и смотрел долго своими грустными глазами с огоньком.

- Я согласный, - сказал потом серый волк. – А ты – добрый. Хоть и маленький. А знаешь, как оно дитё моё обрадуется. Оно ж понимает всё и радуется, если чего принести. А оптимизм оно вообще, наверное, не думает, что ему кто-нибудь принесёт!

И тогда наступила уже самая настоящая полночь, и темно стало по-настоящему. И ёжик и серый волк тогда легли спать. Потому что все уже спали давно, а завтра идти далеко.

И только далеко-далеко высоко-высоко в небе не спали маленькие звёздочки, они никогда ночью не спят.

Утро получилось яркое и радостное от лучей. Утром к ним приплыла рыбка.

Рыбка маленькая, специальная, она прыгала по верхушкам волн, в солнечных лучах пока ёжик и серый волк не проснулись. А они проснулись потом, а рыбка маленькая специальная им говорит: «Я, кажется, знаю, где надо искать оптимизм».

Тогда серый волк сказал ёжику:

- Смотри, ёжик, маленькая рыбка разговаривает.

А ёжик сказал:

- Это моя рыбка, маленькая и специальная. Это она к нам приплыла.

А рыбка сказала:

- Чтобы искать оптимизм надо идти туда – глубоко внутрь!

И махнула хвостиком, так что ёжик и серый волк поняли, что идти надо под волны, в синий океан. Серый волк сказал:

- Мы плавать не умеем.

А ёжик сказал:

- Совсем!

Но рыбка из-за этого не задумалась и не стала горевать.

- Это ничего, это можно. Главное только сильно захотеть. Зато знаете, как интересно идти просто так под водой!

- Ёжик, мы сильно хотим? – спросил ёжика серый волк.

- Ещё как! – подтвердил ему ёжик. – Нам очень нужно, сильней не бывает.

Поэтому они пошли в синий океан, им было очень нужно и ещё интересно. Сначала непонятно и необычно было идти в волны, но потом волны стали как родные и пропустили их внутрь…

А внутри была красота. Внутри синего моря. Росли подводные цветы на подводных кустарниках-водорослях, важно проплывали большие морские животные, смешно прыгали из стороны в сторону малые морские животные и в ветках подводных водорослей-деревьев проносились целыми стайками лёгкие подводные птички.

Сначала ёжик и серый волк не поняли ещё и думали, что подводные звери и птицы не умеют разговаривать и что у них здесь всегда тишина. Но это только сначала было, а потом потихоньку подводный мир наполнился самыми разными звуками, просто они были тоньше обычных и их слушать надо было уметь, зато если уметь уже слышать, то звуки уносились очень-очень далеко, и было хорошо слышно, как в почти соседнем море проплывает большой рыба-кит, и как разговаривают дельфины далеко-далеко ещё не видно где.

И к ним приплыл дельфинёнок. Малый совсем. Всё посвистывал, всё посвистывал. А потом стало понятно – это он говорит. Он сказал дельфинёнок ёжику и серому волку: «Ёшкины кошки, как же так получилось, что вы на самом дне идёте здесь? Ведь я же ждал вас так долго». А ёжик и серый волк подумали, что как же такое бывает, чтоб так долго ждать, когда ещё ведь малый совсем. А потом подумали, что бывает…

- Я знаю, - сказал маленький дельфинёнок добрый насквозь, - ёжик пришёл оптимизм искать. А серый волк как малыша своего сдал так всё теперь путешественник неприкаянный.

- Какой-то волшебный дельфинёнок, - сказал ёжик серому волку, а серый волк только топырил свои большие грустные до доброты глаза.

- А я ещё на дудочке умею играть! – сказал, обрадовавшись, маленький дельфинёнок. – Только дудочки у меня пока нет…

- Мы тебе дудочку запросто сделаем, - пообещал серый волк. – Только ты почему без взрослых живёшь и плаваешь? Надо же с мамкой быть.

- Я не надолго уплыл, - объяснил малый дельфинёнок. – Потому что утро и очень хотелось уплыть.

- Понятно объяснил, - согласился ёжик. – У меня тоже и по утрам и вообще часто бывает, что очень хочется уплыть. Или куда-то уйти. Тогда я иду.

- А вы идёте неправильно, сказал дельфинёнок.

- Почему? – спросил серый волк.

- Если пешком, то под водой идти долго. Под водой надо – лететь.

- Как лететь? – спросил серый волк.

- Сначала как получится. Догоняйте! – крикнул им дельфинёнок уже из-за одного из водяных поворотов.

- Я играю бисеринками инея у тебя на глазах! – закричал вдруг серому волку маленький ёжик и засмеялся: - Я понял! Надо вот так! Летим, волка!

И маленький ёжик раскинув свои маленькие руки взлетел сквозь воду вперёд в иссиня-заголубевшую даль.

Серый волка смотрел смотрел. Неуклюже, как будто не веря ещё, растопырил свои большие лапы и полетел догонять ёжика сквозь непомерный в себе Океан.

В Океане было тепло. И очень светло от всё пронизывающего искристыми лучами восходящего солнца необъятно-огромного утра. Так дышать, так свободно дышать можно было только в полёте под тёмной водой!

Под тёмной водой никогда не было ночи! Солнечный свет пронизывал собой всю великую непостижимость Океана. Ёжик только случайно моргнул, а когда глазами увидел свет понял, что летит вверх, высоко вверх вбираемый в себя ярко-льющимися раскинутыми по всему необъятно-чёрному горизонту лучами восходящего солнца Великого Утра. От лучей поднимающегося солнышка горизонт окрашивался в синие, жёлтые, зелёные и самые разные краски и переливался как будто живой! Ёжик посмотрел летящими глазами вперёд и солнышко увидело его глаза! «Солнышко, скажи нам, что такое оптимизм?», закричал ёжик очень, но совсем где-то глубоко у себя внутри, как во сне.

- Солнышко, что такое Радость?!!! – закричал маленький ёжик любующемуся на него солнышку…

- Всё просто, Ёжик, - улыбнулось утреннее ласковое солнышко. – Радость – это Ты!

- Я? – спросил, чтобы хоть попробовать не сразу понять, ставший совсем маленьким ёжик.

- Нет же, Ёжик, не Я! – закричало и весело засмеялось в переливах всех своих лучей утреннее невозможное солнышко. – Не Я, а Ты! Ты, Они, Мы! А от твоего маленького «я» бывает только немного грустно!

Солнышко продолжало весело по-детски смеяться и маленький ёжик всё растворялся и растворялся в его волшебно-светлых лучиках. Теперь он точно знал, что такое оптимизм, и его единственным и самым большим в мире желанием стало скорей превратиться в весёлый солнечный свет, чтобы вернуться и всем-всем-всем рассказать!