Сказочные лабиринты

Глава 17 Не стоит верить долгожителям

Хоть и не выделяла современная магическая мысль Хаос как что-то на сто процентов плохое, но все же Макс, помыкавшись по Сопряжениям с их хаоситским населением, по кавернам с демонами и даже по целому демоническому домену, мог сказать, что данная первостихия одним своим присутствием может накренить крышу кому угодно. Человек ли, зверь ли, или же иное, куда более развитое и совершенное существо, как, например, сидхе. Тронутых Хаосом зверей, парень, впрочем, не видел. Чего не сказать о людях и теперь уже о Высоких.

Поднявшись на холм, Максим узрел преотвратную картину: очередной сидхе, что само по себе уже плохо, заканчивал ритуально выпускать кровь и внутренности на жертвенник у своего собрата по расе. Недалеко, у колонны одного из дольменов, валялось несколько выпотрошенных тел. Тоже сидские. Начинающий патологоанатом тем временем, произнеся на иэлле что-то типа «Во имя мощи первозданного пламени!», отбросил растерзанное туловище в сторону прочих и маньячным взором обвел получившуюся картину кровавой вакханалии.

— Узри, как прорастает мой новый Путь Инсонэ! — провозгласил остроухий психопат, обращаясь к последнему действующему лицу, находящемуся на вершине холма, — истерзанному, но все еще живому сидхе, буквально прибитому металлическими костылями к каменному перекрытию дольмена так, что нижняя половина тела болталась ровно в арке строения. — Чувствуешь, как разрастается и обретает новые силы мое пламя? Как меняются смыслы, как замещают они старый и замшелый порядок? Как зовут за собой, к новым целям?

— Ты потерял свой Путь, Фалавэ, как потеряли его те братья, которых ты принес в жертву Хаосу. Они же шли за тобой, собирались разделить твой новый Путь, сплетя его со своим, но вместо этого стали лишь ступеньками в твоем падении.

Слова давались второму сидхе с трудом, однако ментальный посыл его звучал ровно, без надрыва, а, скорее, с грустью и непониманием, что творит его безумный сородич.

— На Пути, ведущем сквозь Хаос, нет братьев или друзей. Лишь сила и цель! — провозгласил Фалавэ, поднимая ритуальное орудие, которое все это время держал в руке. — Жаль, что твое предназначение — питать этот домен своей жизнью, а не стать очередным кирпичиком в фундаменте моей новой силы Пламени.

«Ну и хреновина! — неприятно удивился Макс, разглядывая то, что сначала принял за жертвенный нож: это оказался кривой каменный кол, не имеющий никаких режущих граней. Как остроухий умудрился распластать им столько жертв, было решительно непонятно. — У него реально мозги Хаосом поплавило. А второй, значит, заменитель планаров в нормальном домене. Только одноразовый, похоже. В нем уже почти не чувствуется жизни».

— Ты забыл суть Пути, — покачал головой сидхе, висящий на дольмене. — Оступившийся вернется, покинувший — будет иссечен Вершащим правосудие.

— Ну и где твой Вершащий? — уже чуть успокоившись от кровавого действа спросил Фалавэ, кладя ритуальную кривулину на алтарь. — Нет его. Новый Путь признал меня, а вы все должны признать, что мой Путь равноценен и не может быть пресечен.

— Обернись, — у Инсонэ уже не оставалось сил на длинные тирады.

«Слона-то мы и не заметили…» — скептично подумал парень, разглядывая поворачивающегося к нему потенциального противника.

Сидхе был упакован в такую же боевую кожаную броню, что и предыдущий оппонент. Выделялось обмундирование разве что обилием окрашенных в темно-бордовый цвет шнуровок, соединяющих элементы защиты. Рапира на поясе практически не отличалась от той, что была у первого агрессивного представителя народа Духа, только дополнительно украшена рубинами. Также у Высокого имелось две массивных серьги с непрозрачными кристаллами цвета чуть запекшейся крови, висящими на недлинных цепочках. Привлекли они внимание Максима тем, что, не смотря на свои размеры и конструкцию, не шелохнулись ни на волосок, игнорируя законы физики, когда Фалавэ развернулся.

— Видимо, вы меня ждали, — усмехнулся охотник, отлипая от дольмена, к которому ранее привалился, наблюдая за действиями остроухих. — Кого-то из вас надо иссечь, как правильно ранее выразился уважаемый Инсонэ.

Амулет на удивление покладисто транслировал как иронию, так и легкое пренебрежение, которое Максим испытывал при виде этого мясника-долгоживущего, не пытаясь вставлять ритуальной отсебятины в речь.

— Надо же, кто к нам в гости пришел? — нездорово удивился Фалавэ, растягивая губы в мерзкой улыбке. В эмоциональном посыле его читалась какая-то противоестественная радость и предвкушение. Максим ответил образом скептически поднятой брови и насмешливым ожиданием.

«Все-таки есть в способе общения сидхе своя изюминка», — успел подумать парень.

А в следующий момент сидхе атаковал.

Макс на легкую победу не рассчитывал с самого начала. Его предыдущий не столь общительный соперник показал, что есть горы повыше и моря поглубже. Опять-таки предвидение, сводящее это преимущество у охотника на нет и превращающее бой в поединок двух равных шахматистов, считающих ситуацию на одинаковую глубину. И если прошлый противник имел козырь в виде Негации, то этот был просто немного сильнее и быстрее. Не доминирующе, но вполне достаточно, чтобы парень начал серьезно задумываться, как бы не умереть в следующую секунду.

Фалавэ принялся подавлять сразу, не размениваясь на пренебрежительное отношение или недооценку, присущую Высшим. Первым же делом он зажег на лезвии своей рапиры хаотическое пламя, а когда Максим уклонился, перейдя через грань, создал из все того же пламени своего двойника, скооперировавшись с которым стал теснить охотника, стараясь загнать его в одну ему ведомую ловушку.

— Продажные рабы Духа могли бы прислать кого-нибудь посерьезнее тебя, мотылек! — шипел он, вынуждая Макса скакать из осколка в осколок и парируя все удары, наносимые сквозь грани. — Ты сгоришь в моем огне за мгновения, ты станешь очередным поленом в костре моего возвышения!

Ментальные посылы тоже не отличались теперь изяществом и лаконичностью: тлеющие в пламени трупы, кровь и внутренности. Сидхе явно и прочно двинулся головой, что подтверждала избыточная эмоциональность образов, резкие перепады веселья и ярости.

Максим держался только за счет углубившегося понимания Пространства. Концепция осколков и граней, казалось, вобрала в себя буквально все приемы, ранее практикуемые парнем, за исключением Клинка и недавно обретенной Пустоты. Но и тут, на самой границе чувств, ощущалось понимание, что все это тоже придет.

Грани принимали его тело, перенося от осколка к осколку, грани пропускали лезвие Клинка, позволяя атаковать с абсолютно невообразимых углов, безрезультатно, увы. Не нужно было открывать никаких Окон, зачем, если в любом нужном месте всегда есть грань? Осколки сдвигались и расходились, образуя Разрывы, от которых сидхе ухитрялся уклоняться. Зато его огненного двойника Максим таким образом истребил. И все же парень никак не мог перейти к полноценной атаке, пребывая в перманентном состоянии побега и уклонения.

— Остановись, Вершащий, тебе нет никакого смысла сражаться дальше, — вещал тем временем сидский отморозок, начавший применять дальнобойные атаки после того, как лишился копии. — Ты погибнешь в любом случае, я вижу твою смерть!

Охотник предпочел не отвечать, сконцентрировавшись на бое и обдумывании стратегии.

«Только реагируя, я тут подохну, — думал Максим, отправляя очередную Волну искажений в оппонента и сбивая тому атаку россыпью огненных шаров. — Нужен либо план, либо момент ошеломления, когда он не сможет ответить. Благодаря Пространству я всегда рядом. Нужна возможность для атаки!»

Противник тем временем распалялся все сильнее. Огромные дуги пламени слетали с его рапиры, чередуясь с роями огненных сгустков, внезапно вырывающимися из-под земли столбами хаотического огня прочими изысками огненной боевой магии для средних дистанций.

«Везет мне на одаренных огневиков, — с тоской подумал Максим, в очередной раз уходя от комплексной многоуровневой атаки и отвечая парой Росчерков, а после — Опустошающим уколом. — Думай, Максимка, думай!»

Фалавэ атаки Пустотой презрительно отбивал рапирой. С ленцой так, небрежно. Всем своим видом показывая, что даже тиранические проявления стихии нипочем тому, у кого есть реальная сила и опыт. Глядя на такое показное безразличие к своим усилиям, Макс начинал потихоньку сатанеть. В какой-то момент он не сдержался и вбухал искру в Укол, так сидхе просто увернулся! Это неимоверно бесило. Сам же остроухий не давал Максиму ни секунды, чтобы подготовиться и ударить Призывом к порядку, как будто чувствовал, что в тот момент ситуация на поле боя может кардинально поменяться. Ну и не прекращал Высокий свои уничижительные и безумные комментарии, снабжая их эмофоном, от которого хотелось проблеваться.

Последнюю минуту он транслировал Максиму сексуальное возбуждение, показывая картины того, что он сделает с возлюбленной Максима, когда ее найдет. И вот это как раз была ошибка. Возлюбленной уже не имелось, а подобная тактика парня буквально отрезвила, не позволяя дальше идти на поводу у ярости.

«На эмоции давишь, скотина!» — восхитился охотник, а потом замер на мгновение, как громом пораженный, что чуть не стоило ему головы.

'…Не обращай внимания, сидхе общаются между собой иначе, чем люди. Мне надо было перестроить восприятие, иначе это был бы не разговор, а мука. Многие твои сородичи пострадали от контактов с моими собратьями именно поэтому…

…Вот ты же умеешь смотреть вперед?

…Все сидхе глядят вперед. Кто-то дальше, кто-то ближе — в зависимости от личной силы и выбранного Пути. Поэтому для любого из нас общаться с людьми — мука. Ты говоришь со мной, слышишь мою речь, видишь мое лицо. Я говорю с тобой — слышу десятки речей, вижу десятки лиц. Варианты ближайшего будущего. А еще мы все так или иначе имеем дар Разума, как это у вас зовется. И общаемся не столько словами, сколько комплексными образами, дополненными речью. А человек, помимо всего прочего, говорит одно, а думает другое, в итоге я вижу не только десятки лиц и слышу десятки речей, но еще и их кратно увеличенное количество из-за каждой прорвавшейся мысли. Сотни вариантов…'

Давний диалог при знакомстве с Эрледэ как шторм пронесся сквозь сознание.

«Сенсорная перегрузка! — внутренне вскричал Максим, воодушевляясь. — Готовься просраться, дружок, сейчас я тебе устрою разнообразие вариантов будущего!»

Менталистику Макс не любил. Но знал и пользовался, причем знал достаточно глубоко, хоть и не особо системно. Основные навыки он развивал в области защиты и бытовых нужд. Поле эмпатии на случай важных переговоров, Ментальный вестник — этакая магическая смска, Малый круг отрицания зла — против продвинутых эмпатов, умеющих направлять эмоции, полный набор рун состояний: Замешательство, Невнимание, Контроль, Рассеянность, Сон и так далее, нет им числа. В общем — весь полезный и незамороченный инструментарий, который много где мог пригодиться по жизни. Особняком среди всяческих полезных практик менталистики стояли две техники: Дворец Памяти и Дополнительный поток. Если первая была парню не нужна в силу метафизиологии — эйдетическая память в наличии, как-никак, то вторая техника была крайне полезна, но при этом заморочена и сложна в повседневном использовании. Дополнительный поток позволял обдумывать какую-нибудь мысль параллельно стандартному потоку мышления. На более высоких уровнях освоения можно было даже контролировать какую-нибудь технику, требующую постоянного внимания для поддержания. Крайне полезно. И совсем неудивительно, что Максим ее частенько игнорировал. Если бы не необходимость используемых в ней методов для практики Умножения конструктов, то и вовсе бы не подходил. От ментальных техник у охотника болела голова.

Были во взаимоотношениях Макса и Дополнительного потока еще нюансы. Помимо головных болей, сия техника была строптива и покорялась только при практически стопроцентной концентрации. Будучи же контролируемой не полностью, а спустя рукава, Дополнительный поток начинал творить со скинутым на него процессом лютую дичь. Больше всего это походило на сны при температуре тридцать девять плюс в комнате с закрытыми окнами. И все это при живом и бодрствующем реципиенте.

Расчет Максима был прост: создать Дополнительный поток, вкинуть туда на обдумывание какую-нибудь замысловатую хрень типа боевого использования хомяков в противостоянии с Высокими, отпустить контроль, а потом избавиться от артефакта Эрледэ, который структурировал всю исходящую мозговую деятельность в приемлемый для сидхе формат. Выигранного времени должно было хватить на нормальную атаку. Да и после, как парень втихую надеялся, полученный ментальный винегрет должен был нехило дезориентировать оппонента.

Придумано — сделано. Прыгая сквозь грани, Макс активировал технику, морщась от головной боли, вложил в новый поток мысль «экстремальное спаривание улиток как основная теория зарождения расы сидхе», после чего перестал досконально контролировать процесс и немедленно скатился в горячечный бред. Оставалась самая мякотка — избавиться от амулета. Парень и так подозревал, что именно эта финтифлюшка позволила Эрледэ так проехаться ему по мозгам, да еще эти ментальные щупальца… Брезгливо, ей богу, непонятно, к сожалению, которому.

Перемещаясь через очередную грань, Максим дал приказ Маске разорвать контакт артефакта и разума, а затем выкинул саму брошку в параллельное пространство, окончательно убирая связь. Покойся с миром, слепок сознания неизвестного сидхе, больше ты не нужен!

Одновременно со всеми этими действиями охотник что есть мочи начал напевать про себя «Балладу о Чейси Лэйн» небезызвестной группы, после чего решительно ринулся к оппоненту.

На лицо сидхе приятно было посмотреть: его как пыльным мешком из-за угла огрели. Макс прямо представил себе, как его фигура в восприятии сидхе делится на раздумывающего, куда бы ударить воина, орущего в микрофон песню про актрису взрослого кино фронтмена и суровых совокупляющихся улиток, и все это отражается друг от друга эхом тысяч вариантов, делится, пересекается… Издав вопль, никак не совпадающий с внутренним музицированием, парень метнулся через очередную грань, возникнув прямо над головой ошеломленного Фалавэ, и стремительным движением буквально вбил Клинок в макушку, сопроводив удар Росчерком, чтобы наверняка.

Голова Высокого лопнула, ставя жирную грязную точку в противостоянии. Макс, не успевший уйти в Сдвиг, смачно выругался, колдуя на себя очищение, чтобы не гонять вымазанным в содержимом черепной коробки сидхе. Башка у Фалавэ была, конечно, многомудрая, но знания, к сожалению, столь телесным путем не передаются. Да и никак он не мог привыкнуть до конца к фонтанам плоти, сопровождавшим использование Пустоты на оную, ну вот никак не мог!

— И даже ни одной царапины… — покачал головой парень, дематериализуя Нож. — Расту над собой прямо на ежедневной основе.

Он подобрал валяющийся неподалеку артефакт Эрледэ и пошел к последнему условно живому сидхе.

— Инсонэ, я правильно помню?

Выглядел Высокий не очень. Прямо-таки паршиво выглядел, как будто кто-то выкопал свежего покойника, побрызгал бутафорской кровью и повесил на каменюку в целях устрашения. Макс рефлекторно кинул в остроухого Исцеление и Восстановление, не в силах бороться с внезапным желанием помочь. Не настолько еще зачерствел.

— Не старайся, Вершащий. Я уже почти коснулся Высшего Пути… Ты ничем не поможешь… — прохрипел сидхе.

— Предлагаешь мне тебя так оставить болтаться? — поинтересовался парень, стараясь концентрировать внимание на собеседнике и не допускать разгула мыслей. Он и так полумертвый, ни к чему плодить сложности восприятия. Получалось на удивление неплохо, Маска скопировала некоторые особенности диалога высоких и помогала не «мельтешить».

— Нет… Но лечить не стоит. Не получится.

Максим воспользовался недавно освоенным приемом и отправил Инсоне в параллельное пространство, без удерживающих штырей подхватил неожиданно тяжелое тело и аккуратно положил на землю, выводя из Сдвига.

— Ты поступил правильно, Фалавэ нужно было остановить, — сидхе закашлялся. — Хаос — Путь в никуда. Нельзя прокладывать дорогу там, где дороги не существует как понятия.

Раны на Высоком уже не кровоточили, Макс целительство знал крепко, да и сил не занимать.

— Проблема, Вершащий, в том, что он не сам по себе… — Инсонэ говорил через силу. — Народ Духа… Они тоже причастны.

— Знаешь, я как-то догадался, — хмыкнул Макс, усаживаясь рядом на землю. — Меня у портала караулил какой-то тип из Духа, владеющий Негацией. Еле прошел.

— Отрицающие дух. Удивлен, что ты выжил. И встревожен еще сильнее. Этой касте могут дать распоряжение только старейшины.

— С учетом того, что меня сюда направил именно старейшина Народа Духа, картинка вырисовывается так себе, — Максим тяжело вздохнул. — Что же у вас тут за бардак такой? Свои против своих…

— Как будто у тебя что-то иначе в твоем мире, человек, — блекло усмехнулся сидхе и вновь закашлялся. — Фалавэ делал артефакты для Погонщиков. Тех, кто берет тварей под контроль, заставляя сражаться с себе подобными.

— А артефакт — случайно не корявая такая палка? — поинтересовался парень, отправляя собеседнику ментальный образ увиденного им в потухшем Сопряжении артефакта.

— Она, — слабо кивнул остроухий. — Где ты это видел?

— Там, где меня, по всей видимости, оказаться не должно было… — пробормотал Макс задумчиво. — В закрытом Сопряжении, из которого был прорыв.

— Народ Духа совсем потерял Путь, — тихо ответил сидхе. — Иди. Скоро этот домен исчезнет, моя жизнь его больше не питает. Я не знаю, человек, что тебе сказать. Выживи. Ты уже встал на Путь, я вижу. Главное, выживи.

— Да уж постараюсь, — пробурчал Максим, поднимаясь. — Легких дорог на Высшем Пути.

Инсонэ не ответил, а просто закрыл глаза.

Макс устало шел в сторону портала. На душе было гаденько, как будто кинул собачье говно в колодец в деревне, а потом душевно поболтал с дедом на завалинке соседнего с колодцем дома. Неадекватное чувство, но какое есть.

«Нахрена Эрледэ это все затеял? — думал Максим, спускаясь с холма. — Тут какой-то винегрет: огневики, съехавший с катушек тип, убивающий своих, артефакты, чтобы контролировать хаоситов. И до кучи я, такой красивый, приперся, чтобы покарать виноватых. Бред же, ну!»

Портал никуда не делся, стоял как стоял: безмолвное зеркало, подернутое рябью.

— Я опоздал, — раздался внезапно рядом спокойный голос. Максим даже не дернулся. Привык уже к этим добродушно ворчливым интонациям. Настолько привык, что порой уже начал забывать, что общается не с добрым дедушкой, а с многотысячелетним сущетсвом, к человекам никак не принадлежащим.

— А ты еще и амулет снял… Зачем, Максим?

— Очевидно же, за надом, — машинально огрызнулся Макс. — Использовал особенности вашей расы для победы.

Эрледэ материализовался рядом с порталом. Он недовольно хмурил брови, разглядывая Максима. Вездесущие корни уже организовали старику удобную сидушку, на которую он с удовольствием опустился.

— И много узнал? — нейтрально поинтересовался сидхе.

— Достаточно, чтобы возникла куча неудобных вопросов, — ответил парень, не думая тушеваться.

— Ну раз так, то давай начистоту, — хмыкнул дед, и Максима парализовало. — Ты же не думал, что тот артефакт, который я тебе дал, — единственная точка воздействия на тебя?

Парню только и оставалось, что хрипеть.

— Он, конечно, облегчал доступ к твоему сознанию в обход этих татуировок… Надо же, нашел даже мои доработки, молодец! — сидхе аж захлопал в ладоши. — Но это бесполезно. Зачем влиять на тело, если можно влиять на разум? Ты же хотел что-то сказать? Говори.

Максим почувствовал, что горло отпустило.

— Зачем? — выдохнул он.

— За надом, — ехидно процитировал его старик, но позже продолжил. — Ты не должен был попасть сюда. Должен был потерпеть поражение у портала. Если же нет, то у Фалавэ было достаточно сил, чтобы победить тебя и оставить жить. Но ты тут, а Фалавэ мертв.

— И в чем смысл? — прохрипел Максим, чувствуя, как Маска возвращает ему контроль над телом. Медленно, кусочек за кусочком, она снимала воздействие сидхе, растворяя или перенаправляя управляющие ментальные нити.

— В долге, естественно! — подпрыгнул Эрледэ. — Ты бы выжил, преисполнился ненависти к обидчикам, захотел бы еще силы, захотел бы идти дальше! Но ты оказался сильнее, а так быть не должно. И не убил никого из огненных, так что и не прижать тебя после за нарушение Пути Вершащего. Вот и приходится исправлять все самому.

— Нахрена тебе я? — Максим решительно не понимал этого интригана. — Тебя в детстве договариваться не учили? Что такого ты хотел выгадать, создавая долговые обязательства?

— Ты мне ни зачем не сдался, — хладнокровно парировал сидхе. — Мне нужен был Кристофф ван Либенхофф. Не ты. Он. Одаренный с силой Огня и Хаоса. Знающий множество Путей. Сильный. Понимающий, что без моей помощи он погибнет. Ты — ошибка. Неучтенный фактор. Непонятная девиация. Странное сочетание даров, странное развитие, непрогнозируемые силы. Ты не должен быть, но ты есть. И действуешь, развиваешься. Нуждаешься в контроле. Из тебя может выйти толк, если твоим развитием управлять. Но ты неуправляем! Поэтому нужны рамки, в которые ты опять-таки не спешишь вписаться.

— А поговорить? — поинтересовался Максим, за время тирады успевший восстановить контроль над большей частью тела. — Поговорить ты не пробовал, ископаемое? Так в цивилизованном мире решается большинство вопросов, а не угрозами и давлением.

— Слишком много допущений, — не обиделся сидхе. — Умный ты. Анализируешь, советуешься. Нет надежной точки влияния. Не работает.

— А прямой контроль так работает, — скептично хмыкнул Макс, получив наконец управление собой, но не подавая виду. — Или всякие заходы типа Прорыва работают?

— Не работают, — грустно ответил сидхе. — Надо было убить эту твою девушку для лучшей мотивации, но что уж теперь. Не думал, что ты так быстро его закроешь. Но сейчас — не волнуйся. Я просто проведу тебя через ритуал подчинения. Подерешься с демонами пару-тройку лет, потом предложу тебе выбор: быть паладином Дариала либо не быть. Во втором случае — опять демоны. И так, пока не примешь правила игры. Потенциал у тебя хороший, только развивать долго. Ты запорол такую партию! Такой великолепный вышел бы Паладин! Мощь, сила, знания… Куда ты дел его дух?

— Либенхоффа-то? Употребил для своей стабилизации, — хладнокровно ответил Макс. — То есть вы изначально растили подручного для Мертвого Бога? Вы, сидхе?

— Мы — Союз Пяти. Мы — те, кто будет тут жить. Не вы, короткоживущие, мы, — сидхе презрительно фыркнул. — Хотя то, что ты знаешь, как зовут Мертвого Бога, очень интересно… Откуда узнал?

— Читать люблю, — невозмутимо ответил Максим.

— Хохмишь… Твоя сильная черта, — Эрледэ покачал головой. — Ты — никто. Мошка. Ни сил, ни понимания… Но с последним я тебе помогу. Как ты думаешь, сможешь убить меня?

— Если понадобится, — прошипел Максим сквозь зубы.

— Твой Путь уже предопределен. Как мной, так и делом, которому я принадлежу. Ты пройдешь его так или иначе, я позабочусь об этом. Но понять это тебе, Максим, мешает надежда. На чудо, на счастливый случай, на какие-то неиспользованные фокусы в рукаве… Иллюзии! Даже лучшие и мудрейшие из нас живут в мире иллюзий, что уже говорить о маленьком ростке, не познавшем и доли жизни во всем ее многообразии.

Высокий вздохнул, глядя на парня, одновременно снисходительно и грустно-насмешливо.

— Ну вот давай с этого и начнем. Ты хотел меня убить? Убей! — сидхе расставил руки в стороны, приглашая к действию. — Вот он я. Сейчас сниму с тебя подчинение, но знай: в тот же момент, как ты задумаешь меня атаковать, я буду защищен. Неуязвим для тебя. Попробуй! Полезно понимать границы своих сил. Вдвойне полезнее — лишиться всех иллюзий. Только отказываясь от эфимерных умствований, принимая действительность такой, какая она есть, и понимая свое место в этой картине, мы растем над собой.

Эрледэ остался стоять, раскинув руки. Максим почувствовал, что силы, которые он ранее блокировал, исчезли. Гад был в себе уверен на тысячу процентов.

«…в тот же момент, как ты задумаешь…»

А если раньше? Пан или пропал.

Грань приняла божественную силу в жертву, давая доступ к тому, что было раньше.

Максим улыбнулся и материализовал Нож. Эрледэ застыл с немым вопросом на лице, внезапно перешедшем в муку. Вспыхнула радужной пленкой защита, однако сидхе даже не дернулся. Ужас поселился в его глазах. Максим картинным жестом воткнул Нож в пространство перед собой. Грань скрыла лезвие.

— Что я больше всего презираю в таких пафосных тварях, как ты, но в то же время больше всего люблю — это недооценка. Вроде бы, живешь тысячи лет, должен знать, что в жизни все происходит как попало, но вот. Самоуверенность, а как итог — поражение.

Эрледэ попытался что-то сказать, но вышло только неразборчивое бульканье.

— Ты, наверное, пытаешься понять, как же так вышло? — продолжил Макс, пристально разглядывая оппонента, даже не пробуя вытереть кровавые слезы, бегущие из обоих глаз. — Просто ты сам сказал: в тот же миг. А что будет, если ударить тебя раньше? Вот я и ударил. Не сопротивляйся, от тебя уже ничего не зависит. Мой Нож уже внутри твоей плоти, пьет твою силу. И не дает тебе творить никакое волшебство.

Парень тяжело вздохнул и продолжил.

— В свое время я охотился как неандерталец. Мастерил поделки для удобства, так как сам мало что мог быстро наколдовать. Колья парализации, простейшая рунная схема, представляешь? — он вытащил левой рукой из подсумка колышек, подкинул его и снова убрал. — Две-три штуки в плоть урсидая. Парализовывал и убивал. Куча микроимпульсов духовной силы, приводящих энергетику в хаос. Нож запомнил. То же самое сейчас творится с тобой. Недавно я принес в жертву целый Колодец Душ, представляешь! И усилил, естественно, нож. И вот какое полезное свойство получил — практически воскрешенные основы! Так что нет у тебя шансов, престарелый интриган. Добегался.

Сидхе продолжал хрипеть, с недоверием и недоумением глядя на охотника. Максим же просто стоял, удерживая Нож в грани, впитывал новую силу.

— Ты и подобные тебе закулисные комбинаторы, — парень сморгнул слезы, из-за чего глаза стали выглядеть еще более жутко: красные с горящим ярким светом узором на радужке, — в какой-то момент становитесь вещью в себе, замыкаетесь в своей гордыне, окукливаетесь и начинаете нещадно косячить. Вот взять хотя бы ваши комбинации с ван Либенхоффом: все на тоненького, никакой гарантии, что все пройдет именно так, как задумано. А оно и не прошло. Убили младшее божество — оставили оттиск его воли в Глазах, совершенно определенно недовольный оттиск воли, злой на своих убийц. Задумали взять под контроль продукт первой неудачи, но никак не изучили, какие силы ему подчиняются. Ты ведь ни сном ни духом о том, что я могу ограниченно играть со временем, так? Мне повезло, разумеется, но ты-то живешь давно, должен понимать про бесконечные варианты всего и вся пойти по одному месту. Был вариант договориться, но, разумеется, мудрые и сильные не договариваются, они диктуют. Только диктант не задался.

— Вы мне все не нравитесь, — продолжил Макс чуть погодя. — Сидхе, Дариал, планары. Организации ваши странные. Вы все какие-то плохие, как просроченные шпроты. Искусственные. Ненужные. Делаете странное, желаете странного, ведете себя странно. И жизнь наша, одаренных, я имею в виду, если объективно смотреть, выглядит тоже как-то странно. Кастрировано, неестественно. Порой весьма гротескно. И я не я буду, если не докопаюсь, откуда ноги растут. А ты… Ты — покойся с миром!

Тело Эрледэ опадало прахом, отдав всю энергию боевому инструменту охотника.

Макс вытер кровавые слезы. Двадцать три искры. Шестьдесят девять тысяч с копейками парсов. Именно столько потребовалось, чтобы ударить на полторы секунды раньше. Цена преодоления потока времени. Организм не выдержал разовой прокачки такого количества духовной силы, от критического состояния спас лишь собственный дар Жизни, получившиеся повреждения теперь приходилось латать на ходу.

— Долбаные сидхе. Долбаные интриганы. Долбаное все! И мне с этим всем разбираться. Очевидно потому, что я сильный и добрый… Лучше бы это распространялось только на открытие различных емкостей, — Максим грустно усмехнулся.

Он чувствовал, как постепенно пропадает чужая воля, сопровождавшая его последнюю часть жизни. Оттиск малого божества Познания уходил, получив желанную месть виновным в его смерти. Уходил, будто бы облегченно выдыхая, готовясь раствориться в покое после чертовски долгого и насыщенного трудового дня.

Парень тяжело вздохнул и обратил свою волю к браслету Башни. Никаких обходных путей. Нужно отдохнуть и действовать дальше. Нафиг эти сказочные лабиринты.