Хранители Академии. След Чайки

17.2

Как ни странно, его информации, если и не поверили безоговорочно, то приняли во внимание. Комиссия явилась в Академию всего через сутки, поспев аккурат к моменту исчезновения Шеннона, а любопытствующая толпа прибывала и по сей день.

Вчера вечером друзья собрались на чаепитии у Миры, как в старые добрые времена, и Йож похвастался приглашением на работу лично от редактора журнала «Столичная жизнь», Лючиуса Слайза. А так как работать в Столице, продолжая учиться здесь, нереально – Слайз рекомендовал подумать о переводе из «этого захолустья» в АСЭф.

Глинни надулась ещё больше, но Йожик высмеял «заманчивое предложение»:

– Ага, щаз – к Слайзу я точно не пойду. У него ни чести, ни фантазии.

На что давненько не заглядывавший к Мире Ри-Зорхир вскинул бровь:

– Это ты о главном редакторе самого успешного журнала в мире?

– Он едет на своей былой славе, паре талантливых ребят и грязных сплетнях.

– А ещё скользкий Слайз дружит с моим о… родителем, и половину сплетен почерпнул именно у нас в доме, – пробурчала Глинни, прищурившись. – Ненавижу гада.

– Да ладно, – не поддержал её водник, – мало ли кто с твоим отцом дружит.

– Дин, не трави душу! До того, как папуля решил породниться с вами, Слайз постоянно намекал, что не посмотрит на «бездар-р-рность девочки», – процитировала Глинн по памяти, – и что фамилии у нас близкие, «словно созданы др-руг для др-руга». Иногда приволакивал даже Слайзенка своего сопливого в гости, знакомиться.

– Ну я-то однозначно лучше сопливого Слайзенка.

– Только не начинай! – Глинни закатила глаза. – Я тебя не люблю. К тому же ты прекрасно понимаешь, что твой отец не женит тебя на мне безродной.

– Кстати, насчет безродности… – встрял в не особо мирную беседу Йож, – Я тут час назад такой разговорчик у ректора поймал, самый смак!

– Что за разговорчик? – нахмурилась Глинни, а Ри-Зорхир почему-то отвел глаза.

– Что твой, хм, родитель ходил на приём к Монарху, с просьбой воссоединения семьи и возвращения тебя в род.

– Что?! Быть не может! Это же полнейший бред! Сплетня какая-то!

– Не скажи. Разговор был серьёзный, и твой случай упомянули, как курьёз, но вполне достоверный.

– А что Монарх? – поинтересовалась Мира, в то время, как Глинни нервно меряла шагами комнатку.

– А что Монарх – он очень порадовался за воссоединение семьи…

Глинн сдавленно пискнула…

–…и мягко поинтересовался, почему Риан пришел без дочери, или хотя бы её письменного прошения о желании вернуться под крыло Лейз.

Судорожно вздохнув, Глинни замахнулась над рыжей макушкой:

– Шуточки у тебя, Рыжий, совсем отстойные!

– Вообще я не шутил. Знаете… голоса собеседника ректора я не слышал… – Йож замялся, в его голове боролись соблазн рассказать и благоразумие. Соблазн победил: – …но практически уверен, что это был сам Левадис Третий Риниган.

– Чушь! – взбеленилась Глинни. – Ты совсем дурак, Рыжий, если считаешь, что я тебе поверю! Даже Монарха приплел, не постыдился! Ненавижу тебя!! Ты всё испортил! Не попадайся мне на глаза больше никогда, а лучше переводись в столичную академию и работай на этого скользкого С-слайза, у него тебе самое место!!!

И выбежала прочь, явно сдерживая рыдания. Рыжий поморщил лоб, пожал плечами, пробормотал что-то: то ли выражал недоумение, то ли прощался, и ушел, и с тех пор прятался от Глинни (как та и просила).

А Дин Ри-Зорхир долго смотрел в темнеющее окно, потом одним глотком допил холодный чай, попрощался с Мирой, и уже на выходе обронил:

– Рыжий не придумал. Риан Лейз в самом деле собирался к Монарху. А ещё раньше встречался с моим отцом, и тот связывался со мной недавно, гм, советовал мне восстановить отношения… хах, отношения... мда… Ладно. Пойду я. Пока, Мир.

Зато теперь Глинни усердно разыскивала прячущегося по её же требованию рыжика и всё больше злилась. Интересно зачем? Может выпытать подробности разговора ректора о Глинн и её отце?

С Левадисом, рыжий, наверное, всё-таки перегнул, хотя… если вспомнить, что женой ректора была какая-то из племянниц Монарха... почему бы и не поболтать с зятем, или кто он там ему?

– А Дай-Ру давно не встречала? – потеребила задумавшуюся художницу Глинн. – Она бы точно сказала, где этот.

– Если не ошибаюсь, они на Полигоне. Руан и Юми в смысле.

– На Полигоне?!

– Они туда вернулись дня три назад, я была у них позавчера, по крайней мере.

– А почему они не возвращаются сюда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тренируются. Руан учит Юми превращаться в человека.

– О…

Мира добавила ещё штрихов в картину, в непонятном звере на плече у Лины отчётливо вырисовался Лисс. Глинни понаблюдала за рисунком – она никак не могла уследить, когда кисть окунается в краску, казалось цвет меняется просто волей мысли художницы.

Налюбовавшись, но так и не узнав остальных зверей с картины, Глинни снова выглянула в окно, и тут же дёрнула Миру за рукав:

– Смотри…

В сгущающихся сумерках по аллейке шли, то и дело останавливаясь и явно о чём-то споря, Геррит Тройль и Жюли ри-Шайнталь. Наблюдать за такой экспрессией у вечно каменной Леди было странно. Вот она остановилась и отвесила собеседнику пощёчину. Тройль дернулся было вперед, но остановил порыв, развернулся и направился прочь.

Мира, подошедшая на зов Глинн, вздохнула и покачала головой, потом мазнула сухой кистью по стеклу, не оставив на нем и следа краски, но перед глазами Глинни трепыхнулось нечто призрачное, миг – и всё исчезло. Вот только Тройль вдруг остановился, медленно повернулся и почти побежал к Жюли, всё ещё стоявшей на месте.

– Он её убьет! – пискнула Глинни.

Но Тройль не собирался никого убивать, он сжал леди ри-Шайнталь в объятиях и – поцеловал. И сопротивлялась та весьма неубедительно, руки, упиравшиеся в плечи, постепенно скользнули на спину, а одна и вовсе зарылась в коротких волосах мужчины.

Глинни смущенно поморгала и отошла от окна.

– Уже скоро, – пробормотала Мира, возвращаясь к картине.

Непонятные звери очень быстро превратились во вполне узнаваемых: хвостатая сова – в крылатую Тандеркэт, а зверёк на плече Лины – в крысявку.

– Крысявку?! – изумилась Глинни, но тут её внимание отвлекли темные неясные фигуры, проявившиеся за спинами Лины и Фила.

– Кто это? Демоны?..

– Не знаю. Идем.

Они быстро спустились по лестнице Старой общаги и выбежали к воронке, оставшейся когда-то в месте, куда свалилась Глинни, поймав душу Чайки и силу Безымянного.

По другую сторону от воронки появился Ри-Зорхир в компании неуловимого Йожика, и Глинни уже собиралась идти туда отрывать хвосты, но тут рядом возникло облако пара. Облако быстро конденсировалсь в две девичьи фигурки, одну повыше, другую помельче, и Йож был на время забыт.

– Дай Ру! – Глинни бросилась в объятья слегка опешившей девы-лисы. – А это Юмичка? Какая хорошенькая девочка, ты теперь совсем взрослая?

Юми смотрелась лет на пять, и была очень похожа на маму, да и одежды были того же покроя и расцветки – длинное, летящее, бело-сиреневое кимоно и маленький симпатичный зонт.

– Юми? – раздался позади звонкий голосок.

Девушки обернулись, к ним подходили ректор с дочерью и… внуком, нареченным Даниилом.

Мальчик за этот месяц вытянулся, и дать ему меньше семи лет не повернулся бы язык. Док говорил, что быстрый рост – это последствия стимулирующих заклинаний, наложенных им на «эмбрийон», и эффект со временем рассеется, оставив обычную скорость взросления.

– Приветик, Дань, – Глинн поздоровалась с мальчиком за руку, и представила детей друг другу. Те смущаться не стали, тут же затеяв разговор о бабочках, Полигоне, последних своих занятиях и множестве очень важных вещей.

– Я думала, они забудут друг друга, – удивленно проговорила подошедшая Жюли ри-Шайнталь. – Они же, если не ошибаюсь, только однажды виделись, тогда на Полигоне… – О том, что случилось между ней и Тройлем пять минут назад, напоминал лишь блеск в глазах и немного лихорадочный румянец. Ну и сам Тройль, конечно, стоявший за спиной Леди Ша, не прижимаясь, даже не касаясь, но всё равно слишком близко для их обычной вражды.

– Они же друзья, самые первые и самые искренние, – возразил ректор Леон ри-Кройзис. И тут же ворчливо поинтересовался у Дай Руан: – Ну и где вы шлялись столько времени?

– Прости, Лео-сама, мы долго менялись… – туманно ответила дева-лиса, а Марина с одной стороны, а с другой – незаметно появившийся рядом Ворон – пнули ректора локтями. В кармане пиджака ректора что-то зашевелилось, и через миг из него выглянула светло-кофейная ушастая мордочка Шеры.

– Лёнь, ты неисправим, – хмыкнула Ники, вклинившись между ним и мужем. – Или влюблен.

Мира оглянулась на ректора, вздёрнувшего бровь и поджавшего губы, на слегка смутившуюся Дай-Ру, и нахмурилась, о чём-то задумавшись.

Но спросить ничего не успела – воздух высоко над воронкой вспыхнул, и к подножию общежития медленно спланировало многорукое, многоногое и многоголовое чудовище, жуткий клубок из сплетённых причудливым образом тел, заключенный в тающий кокон.

Повисла напряженная тишина, разбавленная лишь стонами и бормотанием чудовища, затем откуда-то из средины его раздался до мерзкого бодрый и довольный жизнью голос:

– Ну что? Гостей не ждали?..