Хранители Академии. След Чайки

ЭПИЛОГ 2. Не ждали?

Мы с Шерой кружили почти под потолком, так высоко, что в душе расцветало чувство полёта. Эта музыка, эти искры, эти эмоции, в которых купались мы, словно в пузырьках колючей воды, завораживали.

Я немного волновался.

Смогу ли я стать тем, кто нужен ей?

Нет, меня ничуть не смущала смена ракурса. Я изменился внешне, избавился от букета личностей в голове, и в кои-то веки мне комфортно любить. Нет нужды просыпаясь бежать прочь, прятать мысли в шмелином рою. Чужое чувство к человеку покинуло меня, оставив по себе лишь щемящую нежность к Лине. Они с Шенноном меня освободили, и теперь я могу наслаждаться своей собственной жизнью.

Правда, если честно, иногда во мне жарким огнём, или вернее шилом в попе, возникает желание позаботиться о моей маленькой подопечной. Даже о двух подопечных, особенно когда вторая мается неприкаянно, повесив нос и боясь подойти к первой, грустная тень себя Глинни, – тогда мне просто хочется спуститься с нашей возвышенной танцплощадки и настучать кому-то по ушам.

Наверное, это остаточный эффект хранителя.

Все-таки странное я существо. Угу. Странное.

Я ведь так и не разобрался, кто же я такой? Некий древний дух, такой же, как и кицунэ Дай-Ру, сумевший пережить конец света...

Музыка смолкла, давая танцорам краткую передышку. И мы с Шерой, присев на краю нашей прозрачной площадки, наблюдали за людьми.

Прямо под нами замерли ректор и его прекрасная помощница. И он не сводил с неё глаз... Леон Ри-Кройзис, эксцентричный, немало поживший на свете маг словно стал моложе на полвека. Впрочем, к переменам в его внешности нам не привыкать – возраст, на который смотрится этот прохвост, зависит исключительно от его настроения. И сегодня у него явно просто отличное настроение рядом с Дай-Руан – древним духом, свидетелем ушедших эпох.

Таким же, как и я, существом непонятной природы...

Умеющим вызывать видения и едящим силу… и эманации страха...

– Все мы можем вызывать видения, – сказал Лисс на крыше, – но некоторые лишившиеся...

«Все мы» – это о духах?

Духи – это лишившиеся...

Чего? И, главное, кто?

Моя голова едва не взорвалась, когда я понял!

Я слетел с площадки, приземлившись на одно колено, закрыл лапками уши, потом, словно пытаясь убежать от мыслей, бросился прочь из зала на свежий воздух, в относительную тишину балкона.

И нос к носу столкнулся с Тандеркэт. Кошка недовольно выгнулась дугой, сначала отпрыгнув бочком на пару скачков, потом, всё-также бочком, щуря глаза и пуша хвостище, подступила ко мне. Сидевший рядышком Лисс окинул меня насмешливым взглядом:

–Ты чего носишься растрёпанный такой?

– Я – хранитель? – озвучил я жгущий мои лапы вопрос.

– Как бы ни так! – буркнула Тан. – Тебя уволили!

– Я не об этом, – нетерпеливо отмахнулся я. – Мы – духи – кто мы? Хранители, лишённые хранимой души?

Тандеркэт воздела серебристые очи к небу, зато огненный лис внимательно посмотрел на меня.

– Вспомнил? – он склонил голову набок. – Или догадался?

– Догадался... – выдохнул я. Нервная дрожь пробежала от затылка к хвосту. – Но как так получилось? Мы что – те, чьи души ушли в нирвану?

Лисс задумался и у меня засвербело под лопаткой от чувства, что он собирается что-то скрыть.

– Если честно, я точно не знаю. Но мы могли такими стать, если бы…

Недосказанные слова повисли в странной тиши дворцового балкона.

Больше он явно говорить не собирался, но мне оказалось достаточно. Я посмотрел на парочку аморфных порождений фантазии, на вид и состояние которых влияет хранимый. Оглянулся вверх назад – за ветвями видно не было, но где-то там осталась Шера. Любимая…

Живая душа…

А я? Что я?

– Я же… я же не могу быть живым… я ничто… – пробормотал я, понемногу теряя свет вокруг. Зато в ушах нарастал звон.

– Дурак. – Тани поглядела на меня мрачно, как грозовая туча. – Ты Дай-Руан видел?

Я протряс головой, разгоняя темноту из глаз.

– А её дочь? Как думаешь, могло ничто породить такое чудное создание?

– Но… как?

– Духи, становясь любовью, могут обретать телесность. Они меняют на неё своё бессмертие. Непростой выбор. Готов его сделать, грызун?

– Да! – я даже не думал над ним. Зачем мне странная полужизнь без неё?

– Вот и славно, – в кошачьих глазах на миг словно проблеснуло солнце. – Иди к ней. Чудовище.

Солнышко спряталось, но Тандеркэт больше не походила на тучу, разве что на мягкое облачко-кошку.

– Спасибо вам. И тебе, вредина Тан.

– Иди уже, у нас дела тут вообще-то. Ходят тут всякие.

Я рассмеялся и направился в зал – к растерянной, но давшей мне время, любимой и невероятной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

– Только это всё тайна, Фиш. Не болтай там, – шепнул Лисс мне вслед.

Ладно уж.

***

– Привет.

– Приветик, – Лина тепло улыбнулась. С тех пор, как она вернулась в этот мир, они с Ники ни разу не остались наедине.

– Я тут присмотрела подарочек тебе – на свадьбу, – скиталица лукаво прищурилась, а Лина немного смутилась, но любопытство не удержала:

– Какой?

– Раритетная сковородочка. Думаю, в хозяйстве пригодится.

– О, хм. Даже не знаю. Повар из меня очень средненький.

– Да нет, – Ники засмеялась. – Это, скорее, для воспитания, чем для готовки. Муженек у тебя очень... мм... Сложный. Я до сих пор немного в шоке. Раньше-то я наивно полагала гением зла своего чернопёрого, а он воробышек безобидный на фоне... О Боги, ну что я такое говорю...

Лина медленно покачала головой.

– Да ничего. Ты права. Он действительно сложный. Но и я не проста. И нам… не до ссор сейчас.

– Да. У тебя роковая дата на носу, я помню...

– О, знаешь. Я думаю, мы справимся. Наш Случай, кажется, уже зреет. Мы уже общались с большинством возможных агрессоров, а в ближайшее время запускаем совместный проект по освоению космоса и океана, альтернативной энергетике и очистке планеты от мусора. Там много всякого интересного. Это сплачивает.

Ники кивнула

– Да, вам сейчас некогда вспоминать обиды.

– Знаешь, дело даже не в этом. Я простила его не потому, что так нужно. Я вспомнила очень многое. Как он сжёг меня. Как погубил мой мир, и снова убил меня и...

Сказать о потерянном сыне она не смогла, эта рана оказалась самой глубокой. Пожалуй, это единственное, что ей ещё предстояло простить.

– …Но это все в воле... Случая. Смешно. Мы называемся его повелителями, но так зависим от него. Что бы он ни делал, кем бы ни был… Инквизитор в Прометиде, спасавший мир малыми жертвами, не ведая, что творит. Он ведь старался не сжигать невинных. А Сигааль невинной не была. Она успела многих убить, ослепленная безумием, стала жуткой ведьмой. И не найди ее Тафин Сой-Садоро – убивала бы дальше.

Эр-Шар же, мальчишка, лишившийся близких. Всё, что было у него – месть. Мы можем часами говорить о всепрощении, но отними у нас всё любимое, и лишь месть останется смыслом жизни для любого из нас.

Да ещё и Сигааль, подарив своего хранителя Ему, сыграла злую штуку с нами обоими. Лишившись защиты, я стала слишком уязвимой, а он больше не мог жить спокойно, он должен был меня найти. И он переживал все мои смерти, Ник, такого и врагу не пожелаешь.

Я не то чтобы оправдываю его, на его совести слишком много зла. Но знаешь, оно ведь и на моей совести тоже. К тому же он сейчас совсем другой. Мы оба другие. Начать с чистого листа не получилось – мы вспомнили всё, – но наше странное прошлое сейчас темнеет далеко на краю сознания. Как отголоски кошмара. Как сон. Старый, постепенно уходящий из памяти.

– Хех, склероз в помощь, – хмыкнула Ники, немного смущаясь этой откровенности.

И девушки... девушки, которым было слишком много лет, рассмеялись.

– Может нам тоже стоит переродиться?

– О, не советую! – Лина даже вздрогнула от такой идеи. – Просто меняйтесь друг под друга. Тем более, что у вас с ним тоже есть общее дело. И хороший пример, как не надо его проводить.

– Ты догадалась?

– Да, конечно. Я знала, что вас примирило исключительно стремление возродить твой мир, ещё когда мы сидели в таверне Кавачай, а Ворон с дымчатым драконом на плече расспрашивал меня, о чем мы говорили с тобой. Тогда же я решила стать Случаем своего мира. Ещё не представляя, каким.

– Думаю, ты не ожидала таких возможностей.

– О, да. Это был сюрприз. Кстати, если тебе будет нужна помощь, подумай о нашей Новой семерке. Довольно толковые ребята.

– Подумаю, спасибо, – Ники порывисто сжала плечо Лины, а затем они по-дружески обнялись. – И… от сковородочки не отказывайся.

– Ладно, договорились, – Лина рассмеялась.

Она глядела вслед направившейся к столам Ники, улыбнулась Филу, беседовавшему неподалёку с Вороном, но на немой вопрос: «подойти?» покачала головой. Остался один человек, с которым нужно было поговорить наедине.

Местонахождение Глинни Лина вычислила по наблюдающему за ней рыжему Йожику. Девушка усердно пряталась в тенях и отводила от себя чужие взгляды, а когда Лине на миг удалось пробиться сквозь инумбрату – на лице мелкой читалась такая растрёпанность чувств, что Лина поёжилась.

Она вовсе не держала на мелкую зла, очень хорошо понимая её. Её поступок.

Эгоистичный и отчаянный шаг ребенка, уверенного, что делает лучше.

В итоге даже получилось не так уж плохо, на самом деле. Ну и что, что после исчезновения Глинни Линке пришлось провести под легкими пытками почти неделю? Что с того, что она едва не рехнулась, а до шага с крыши оставалось совсем чуть-чуть? Разве важно то, что она могла и не успеть остановить падение Филиппа? Разве важно всё это, если на самом деле – всё сложилось отлично?

Ведь никто не может знать, что было бы, если бы Глинни не сбежала тогда…

Да. Лина всё это понимала, но отчего-то не могла подойти к девчонке и сказать ей это в лицо. А мелкой явно не хватало духу извиниться самой.

И вот глупое маленькое чудо подкрадывалось к ней под сенью инумбраты, то шагая вперёд, то семеня назад. А в глазах, сверкавших даже сквозь невидимость, – пропасть ужаса и боли.

– О, боги! – Лина закрыла лицо ладонями, с силой провела сверху вниз, словно снимая паутину, и решительно направилась вперёд. Абсолютно мимо притаившейся девчонки, глядя на сверкающий огнями танцевальный зал. И лишь поравнявшись с ней, резким движением руки схватила за тонкое запястье.

– Ай! – Тень пискнула и затрепыхалась от неожиданности.

– Поймалась, как на базаре кусалась? – одна из дядь-Семиных присказок сама слетела с языка.

– Я не кусалась! Ай! Пусти!

– На кого охотимся? Хочешь что-то стянуть из дворца под шумок? – ох! Ну ведь совсем не то сказать хотела, а слова в горле застревают…

– Ни на кого! – упрямо дернула ладошкой Глинни, мотнула головой, как своенравный жеребенок. Впрочем, вырвать ладонь не пыталась, хотя вполне могла – тренированная Тень по ловкости могла дать приличную фору Лине, ещё не вполне отошедшей от валяния в коме. Её и поймать-то удалось, лишь благодаря фактору внезапности. – И вообще, нельзя такое вслух говорить, всё дело мне запалишь! – прошипела маленькая колючая Тень. И ведь тоже сказала явно не то, что хотела. Лина прекрасно видела, к кому подкрадывалась Тень, а воровать на дворцовом балконе было нечего. Не статую же писающего мальчика?

Про мальчика Лина и спросила. И про то, как Тень собирается его транспортировать. Вот же…

– Да какая тебе разница? – вспылила девчонка, надувшись запасливым хомячком. – Пусти, пока толпа не сбежалась!

– Ну, уж нет. Я сейчас сдам тебя твоему Рыжему, и пусть приглядывает!

– Ещё чего! И не мой он! Нужен он мне сильно!

– А не нужен? Что же ты всё время рядом?

– Не всё… и вообще… Я его – использую! Вот!

– Зачем? – Лина вытаращилась на Глинни, совершенно ошарашенная таким заявлением.

– Зачем-зачем… он из меня легенду сделает... – пробурчала козявка.

– О… ну да… я же ушла, – что-то Лине стало совсем тошно. Какой-то исключительно неправильный у них разговор. Неужели она так плохо знала свою милую, смешную и добрую мечтательницу Глинни? Как же так?..

– Да, ты же меня бросила! – девчонка надулась ещё сильнее, поджимая губки и глядя куда-то под ноги…

И тут на плечах Лины появились оба хранителя: и Танни, и Лисс. Они недоуменно переглянулись, синхронно покрутили когтем у виска, а затем, склонив головки набок, наблюдали, как из волос Глинни выбирается сонная белка-летяжка. Её пушистая мордаха играла эмоциями, как море волнами под весенним ветерком. С легким неодобрением она оглядела Лину, при взгляде на кошку и лиса развела лапками-ручками и вздернула косматую бровку, затем постучалась в воздух над головой хозяйки.

Как ни странно, она не до разума оной пыталась достучаться, – ибо из места, куда стучала тонкая лапка, открылась дверца в никуда, из ниоткуда высунулась мордаха с колоритной шапкой зелёных колючек и хитрыми, скорей лисьими, чем ежиными глазюками.

– Ну Спайде-е-ер, ну куда?.. – Глинни закатила глазки и сморщила лобик.

Выбравшись на голову девчонки, которая «просто использует его хозяина», ёжик по имени Паук в ядовито оранжевой майке и с паутиной на груди сделал пару неловких па, повертел толстеньким задом и фыркая показал всем язык.

Лина не выдержала, залилась смехом, от которого неловкость бежала, как кролик от лесного пожара. Глинни с минуту глядела на это веселье, на умильно серьёзных Лисса и Тан, а затем и сама рассмеялась.

– Мы глупые, да? – давясь смешками, уточнила Лина.

– Наверно…

– Иди сюда, моя Тень… – и Лина, притянула к себе мелкую, крепко обнимая, в смех добавились судорожные шмыганья носом.

– Линка-а-а-а, – промямлила куда-то в район шеи-плеча Глинни.

Оказывается, она была почти на голову ниже подруги, и от этого ощущение ребёнка в руках усиливалось. Но в тоже время, оно словно смывало с самой Лины ощущение тысяч лет за плечами, возвращая в истинный, совсем юный ещё, возраст.

– Линка-а-а-а, я же так скучаю по тебе, ы-ы-ыы…

Хранители молчаливо растворились в воздухе, вполне довольные эффектом.

– Я тоже, моя девочка, я тож-же, – почти-богиня утерла нос ладошкой, чтобы не замочить и так порядочно потрепанную прическу Глинни. Ну не держались они на золотившихся волосах подруги, как Мира ни старалась придать им лоск.

– Прости меня-а-а, я такая дура… – продолжала рыдать мелкая.

– Перестань, ты не виновата… не совсем ты виновата, это всё плетения случайностей. И всё… всё ведь хорошо. Ты же больше не жалеешь, что мы теперь… – Лина не смогла договорить – Глинни с жаром возразила:

– Жалею! Жалею! Ты далеко, и не с кем поговорить…

– Просто мы глупые девочки, Глин, просто глупые девочки, но теперь мы будем умнее. Будем просто общаться, да?

– Угу. А ты возьмешь меня с собой… туда?

– Возьму, конечно…

– А меня? – Рыжий подкрался совсем бесшумно. Впрочем, шмыгающие носами и подхихикивающие подруги вряд ли бы услышали и топающего слона.

– Конечно!

– О-о! Я уже хочу эту мировую сеть!!! – Йож засучил пальцами, как паук лапками, подтягивая к себе муху-зеваку.

Лина улыбнулась: не зря они спелись с Сэшандром.

– Что за шум, а драки нет? – легкий на помине хлопнул по плечу Йожика, дёрнул за локон Глинни и потрепал по голове «мелкую» старшую сестру. Рядом нарисовалась Натали, очень необычная и красивая в красном бальном платье.

С видом весьма надменным, вышагивая гусем, к ним подошел Дин ри-Зорхир. Здороваться не стал, но по глазам Лина поняла, что парню не терпится ей что-то сказать.

– Дин, спасибо тебе, – она сделала шаг к нему.

– За что? – тот даже отшатнулся.

– Ты немало помог мне. Так или иначе.

– Ха. Не благодари, – отмахнулся водник, и тут же заговорщически склонился к её уху: – Смотри!

В ладони парня возник маленький ледяной дракончик – точная, но уменьшенная в разы копия дракона, которого демонстрировал Дин когда-то на Полигоне.

– О, прикольно, живенький такой.

Дракончик вертелся и скользил между пальцами, сурово зыркая по сторонам.

– Хих, такой же гордяка, как ты, – Глинни подглядела в щёлочку и разулыбалась. Дракончик отвернулся от девчонки и, пофыркивая, вытащил длинный раздвоенный язык.

– Хранитель, да? – одобрительно прищурилась Лина.

– Угу…

На этом спокойный разговор закончился. На балкончик из сияющего музыкального рая вылетел ураган эмоций:

– А что вы тут?! Что вы тут без меня?! Хотите я вас всех нарисую?!!

– Не-е-ет! – хором отказалась вся компания, даже пришельцы из другого мира словно почуяли подвох.

– Вредины! – возмутилась Мира, но не слушая возражений достала мольберт. – Всем стоять! – прикрикнула она весьма властно.

Почему-то никто не смог возразить этой девчонке, и, задорно поблёскивая очками, темноволосая эфирщица широкими мазками стала дарить краски полотну, как обычно чудесным образом уместившемуся в маленький розовый рюкзачок. Мало того, к моменту, когда на нём стали узнаваться фигуры, компания на балконе серьёзно расширилась. Лину вдруг собственнически обнял Филипп. Подтянулись Леди Ша и непривычно улыбчивый Геррит Тройль. Сбоку пристроились Ники с Вороном, причем явно удивляясь, что они тут забыли? На локте Дианира повисла его рыженькая подружка-земка, отчего вид у мальчишки стал совсем страдальческий. Ректор и Дай-Ру степенно вплыли на балкон в компании старшего Шеннона, Марины и… Монарха.

– А он-то тут что забыл? – едва не вырвалось у Лины, но девушка сумела удержать невежливый возглас.

Левадис Третий Риниган, тонко улыбаясь в седые усы, поблагодарил всех собравшихся за неоценимую помощь короне, и вообще, за то, что они есть, и без ложной скромности воткнулся в центр композиции.

– Вот она – Королевская Наглость, – хмыкнул Фил, не особо заботясь услышит ли его Монарх. Тот не услышал. Или сделал вид.

Среди всей этой компании то тут, то сям мелькали полупрозрачные хвосты Дай-Ру, или выглядывали наглые лисьи, кошачьи, беличьи, ежиные и драконьи морды. Даже некая каменнолицая лягуха там где-то проскакивала. Фиш и Шера плясали в воздухе над головами собравшихся, приплыв на балкон прямо на своей волшебной танцплощадке. А уж как в картину вписались ри-Туманис с усиками и в чёрной маске, лукавый Тимон Инвиз в лиловой рясе бхаката и стая белых голубей, так никто и не понял.

Вообще, очень странная получилась картина. Кто бы ни смотрел на неё, видел что-то своё.

Лина точно разглядела на ней родителей и дядю Сёму, спеца Николая и доброго доктора, и даже санитарку из подземной лаборатории. Правда, последних повторно отыскать на картине девушка не смогла. Фил утверждал, что в верхнем правом углу заметил старца Хансу (между прочим, видел его и дядюшка Тим, бхаката из таверны Кавачай). Фиш и Шера уверены, что из каждой щели на этой картине выглядывают крысявки, а кот Сенсей притаился на дереве и наблюдает за птичками Полигона. Кто-то говорил, что на этом полотне даже Волкано мелькал – недобро щурился на Леона ри-Кройзиса или расплывался в сальной улыбке перед Мариной.

А уж расположение хранителей на ней и вовсе было совершенно непредсказуемым. Вроде смотришь, вон она, Тандеркэт, выглядывает из-за плеча Лины, но стоит отвернуться на миг, и она уже несётся вслед двухвостой лисичке Юми, которая во время бала вообще спала, как и Даня, на картине оседлавший Лисса.

Мира словно сумела волшебным образом отразить на ней всех, кто так или иначе коснулся кружева случайностей, сотканого Безымянным. А может, сплетенного Миром по отчаянной просьбе Хансу…

Да, странная вышла картина.

Она до сих пор висит в главном зале Академии.

Зелёные студенты любуются на неё часами, а бывалые старшекурсники придумывают по ней квесты для молодняка и легенды одна другой чуднее.

Впрочем, чуднее, чем было на самом деле, – у них вряд ли получится.