Хранители Академии. След Чайки

ГЛАВА 3. Осторожно, странник!

Предположение Дай-Ру было не лишено привлекательности, но проверить можно было лишь ночью, когда Академия погрузится в сон. А ещё лучше бы выждать, пока инспекция уберется восвояси, ибо Волкано непременно сунет свой нос в наши дела.

Чтобы не встретиться с Главой Совета магов и мерзким инспектором в одном лице мы ушли с Полигона и расположились на поляне за лесистым холмом. А то ушлый старикашка явится с проверкой на Полигон – а тут мы непонятно чем занимаемся.

«Вольные слушатели» – Зорхир Мира и Йожик, отказавшиеся идти на учёбу – получили задание соорудить навес от солнца.

– Не хотите быть студентами, будете рабами, – изрёк Влад, и похлопал Зорхира по плечу. Аристократишка страдальчески стиснул зубы.

Собственно, наотрез отказывалась уходить только Мира. Она же проявляла наибольший интерес к теме «мирствования», и у неё же получалось лучше всего. И если Йожу было почти равно важно запечатлеть для истории приключения что Мурхе, что ри-Кройзиса с Волкано, то Зорхир упрямо оставался с нами лишь из-за Миры. Так он сам заявлял, по крайней мере.

Дай Руан отправили к ректору с сообщением и за дальнейшими предложениями и распоряжениями. Юмэ пошла с нами – ей мать наказала страховать нас от опасной магии.

Мы же занялись прыжками по мирам. Я бы сказал «Ура!», но увы всё прошло не так гладко, как хотелось бы.

Прыгали мы, конечно, не самостоятельно. Первый прыжок – он вообще штука тонкая, с кондачка не провернёшь. Он требует особой подготовки, например, всецелой очистки организма, чтобы не опозориться на новом месте, амулетов накопителей – самый первый прыжок выжимает весь резерв, к тому же, если тот мал, жрёт силы жизненные, а кому нужен труп на выходе? Да и на прыжок обратно в голодном мире накопить без амулета почти невозможно.

Так что нас водили «за ручку». А тот самый «первый прыжок» ждал в необозримом будущем.

Попутно Ники рассказывала об особенностях переходов. Например, о том, что стандартная формула прыжка подбирает место необходимой плотности – проще говоря, позволяет не впечататься в скалу или в стену, не попасть на большую глубину в море, где мага может раздавить давлением. Можно сказать, что скиталец при перемещении «всплывает» на поверхность объектов, имеющих большую плотность, если он сам не задает точных трехмерных координат прыжка (чего делать нам искренне не советовали). А вот двухмерные коры – с определением точки на поверхности планеты – задавать можно, и даже желательно.

Для первого прыжка Ники выбрала мир AHMS в системе Vila-sol03, город 109527771 – тот самый заветный мегаполис Odess. С временем, близким к заветной дате.

Пейзаж при выходе из абсы даже близко не напоминал то, что я видел, когда-то в чужом мире, а затем ещё много раз во сне. Мы выпали на небольшой, округлой формы поляне с лесом вместо ограды.

– Люди здесь почти не появляются, – сказала Ники, – но за деревьями можем на кого-нибудь натолкнуться.

Мурхе, сочтя слова эти сигналом к действию, прошептала привычную инумбрату. И даже присела от неожиданности.

В нашем мире хорошие маги при чтении заклинания мгновенно захватывают силу из окружающей среды. Чем сильнее Дар, тем больше силы может использовать и преобразовать маг. Собственный резерв идёт в ход лишь у слабаков, или при слишком серьезных заклинаниях. Инумбрату никогда не требовала от Мурхе личных сил. Никогда прежде.

– У меня ощущение, что ещё пяток таких заклинаний и я сдохну, – пожаловалась девчонка, схватившись за голову.

– Ничего, амулетом восстановишь, – утешила её скиталица, достав из-за пазухи и активируя свой. – Зато прочувствовала на собственной шкурке голод мира. Так что, помни, бросаться заклинаниями тут не стоит. Идем, погуляем чуть, пока я восстановлюсь.

«Лес» оказался всего лишь широкой лесополосой, продравшись через которую, мы пораженно застыли.

Ладно. Пораженно застыли только мы с Мурхе, выдохнувшей: «абарзеть!»

Перед нами раскинулось… море!

Моря я прежде никогда не видел, но узнал его по описаниям Лины и безумцев-поэтов, «влюбленных в бескрайние просторы, в блеск солнца на волнах и крики белых чаек, гордо реющих над ними». В лицо пахнуло таким свежим ветром, что я вмиг опьянел, захотелось петь, кружить любимую в объятьях, уйти по золоченой дорожке в закат. Или в рассвет.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Закат над рекой в кипящем погодной магией небе смотрелся впечатляюще, но рассвет на море и без всякой магии был неистово прекрасен. Теперь стало ясно, почему те самые безумцы-поэты часто гибли, манимые дикой, но опасной красотой.

Раскинулось море не совсем перед нами. К кромке воды пришлось спускаться с обрыва по древней каменной лесенке, местами разбитой и опасно нависающей над вымоинами. Берег был каменистый, мелкие гладкие камушки чередовались с крупными булыжниками, местами поросшими влажным мхом. Прибрежной агрессивной живности не наблюдалось. Лишь мелькнул пару раз кожистый зеленовато-серый хвост мелкой ящерицы, да белые чайки, расклевывая огромных морских улиток, косились на нас недовольно.

– И что, тут можно купаться? – восхищенно спросила Мурхе.

Ясно, сейчас с нами была Глинни – вынырнула посмотреть на чудо. Вряд ли в нашем мире ей удастся безопасно полюбоваться на море. О купании в нём я вообще промолчу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да. Можно, – ответила Ники без особой уверенности. – Не скажу, что это будет полезно, правда…

– Нас кто-то может съесть?

– Да нет, у берега это вряд ли, да и вообще в Чёрном море вроде не было ничего такого.

Чёрное? Какое зловещее название. Оно навевало образы страшных тёмных тайн. Небось, именно это море стало прародителем всех монстров наших морей.

Впрочем, сейчас ничего зловещего я в нём не видел, но море – на то и море, чтоб быть обманчивым. На горизонте, в розово-золотистой туманной хмари, виднелись какие-то хитрые сооружения. Возможно даже корабли, но я не представлял, зачем на том, что был виден лучше всего, шары и диски, высокие голые шпили и прочие непонятные штуковины.

По темно-зеленой с синим отливом и золотыми бликами воде, поближе к берегу, с ревом пронеслась белая… лодка? Похоже на то. Тоже без паруса и весел, но с впечатляющей скоростью. Я бы даже сказал – она неслась над водой.

«Магия?»

Глинн повторила мой вопрос.

Ворон рассмеялся:

– Здесь нет магии, только механика, аэродинамика и хорошая скорость. Люди здесь используют силы природы и её законы, но силой духа пользоваться не могут. Точнее могут, но только своим собственным – а его на многое не хватит. Сама говорила, пяток заклинаний скрытности – и ку-ку.

– Ай! – Мурхе отскочила от воды. До сих пор спокойно шелестевшая о камни, она начала волноваться, агрессивно набрасываясь на ноги потревоживших её покой людишек. – Она злится?

– недоверчиво спросила девчонка, вызвав приступ неудержимого веселья у Ворона.

Ники, с трудом сдерживая усмешку, указала рукой вслед летучей лодке:

– Это катер волну поднял, сейчас успокоится.

За «катером», и правда, расходился сверкающий живим золотом след. Я, наконец, сообразил, что это обычная волновая реакция, растянутые круги на воде. Просто за гребными лодками волны не поднимались так высоко.

Мы любовались на сверкающее море, на солнце, медленно поднимающееся над горизонтом и проявляющееся сквозь дымку, меняя цвет с нежно-лилового на жарко-золотой. Вокруг мерно шуршала вода, цокали клювы о раковины улиток, выковыривая слизкое мясо, кричали и хлопали крыльями чайки, порой сцепляясь в коротких драках за добычу.

А потом в тёмную голову Ворона пришла такая же тёмная идея:

– А не попробовать ли «зов чайки»? Не особо надежный способ, но крови для поиска у нас пока нет…

– Авось повезёт с первого раза? – улыбнулась Ники.

Я поморщился: «зов чайки» в антураже из криков чаек.

– А давайте, – муркнула безумная моя заноза и нараспев начала читать знакомые непонятные слова – Ворон едва успел заключить меня в абсу.

Отрезанный абсой от дара, я взвыл, вернее вспищал внутри сферы, ощущая, как трепещет несчастное сердце. Пустота, казалось, уже начала поглощать меня, когда в стенах абсы наметился просвет. И тут меня накрыло шквалом эмоций.

Оказалось, в первый раз зов прочла Глинни, и так как ничего не случилось предложила сделать это Лине. Но Ворон-то не знал о смене власти в голове Занозы и снял с меня щит как раз, когда Лина дочитала зов.

Так меня не ломало ещё ни разу. Даже после сна, когда я всерьез подумывал утопиться. Злое несоответствие желаний и возможностей выкручивало сознание и рвало его в клочья.

– Жестоко, – как сквозь вату донесся голос Ники.

А ведь она видела только подергивающегося на плече Мурхе хомячка, и никак не могла заглянуть в мою голову. А вот Заноза могла. Каково ей сейчас приходится?

– Да ладно, в море окунутся, и полегчает, – легкомысленно отмахнулся её муж. – Кстати, а не попробовать ли и нам? – и, не ожидая ответа, начал читать «зов».

Затем они засмеялись, заворковали и посоветовали нам:

– Ну же, идите искупайтесь, а мы тут в лесок, на разведку сходим. Только не вздумайте никуда уходить.

Заноза бездумно, не снимая обуви и мантии, побрела в воду, и это меня немного отрезвило. Она иногда оскальзывалась на камнях, но не останавливалась. Шивровы чайки – по мнению наших природников, единственная морская живность, не представляющая опасности, – кружились теперь прямо над нами и орали особенно противно. Не знаю, как на Мурхе, а на меня они посматривали вполне плотоядно, и я на всякий случай зарылся в светлые волосы. Не хватало ещё, чтоб меня сожрали местные птички в первом же посещенном мире – то-то смеху будет.

Когда девушка зашла в воду по колени, подтянув мантию почти к поясу, я окончательно протрезвел, и стал беспокойно оглядываться по сторонам: не помогу, так хоть предупрежу об опасности. Вода была чуть мутноватая, но каменистое дно вблизи просматривалось хорошо.

«Смотри! Иголочники! Сейчас вопьются в кожу и кровь высосут! – мелкие узкие существа плотной стайкой устремились к ногам девчонки, но та и ухом не повела, словно находилась до сих пор под впечатлением резонанса. – Эй! Проснись!» – я куснул её за мочку, приводя в чувство. Мурхе дернулась, но из воды не выскочила, только посмотрела вниз на рыбок, уже тыкающихся острыми носами в желтеющие сквозь воду щиколотки.

– Нормально всё, обычные мальки – любопытничают, – сказала девушка и дернула ногой, шуганув стайку. Одна рыбка отстала и заметалась из стороны в сторону, затем определилась с направлением, помчалась к притормозившим товарищам. – Интересно, у меня кожа не облезет, если я искупаюсь так близко от города?

«Города? А где он?»

– Там, – девушка указала куда-то влево.

Я повернулся в указанную сторону и едва не ослеп. Город, причудливыми формами застывший вдали, отражал лучи восходящего солнца, сверкая огромной драгоценностью. До сих пор он скрывался за нависавшим слева обрывом, и сейчас, когда Лина прошла вперёд в море, открывшийся вид захватывал дух. Вокруг «драгоценности» в небо тянулись сотни разноцветных и разнотонных, дымков, свивающихся в тонкое облачное кружево оправы.

Красиво.

«Хочешь туда?» – не удержался я от вопроса.

– Я не пущу, – Мурхе тоже посмотрела на великий город прошлого.

Бедная Лина.

– Она сама передала мне тело, чтоб я её от соблазна удерживала. Хотя зря она это. Мне самой очень хочется на него посмотреть, а вероятность встретиться совсем низкая.

Да уж. Но рисковать нельзя.

…Перед прыжком Ники взяла Мурхе за плечи:

– Главное, запомни: тебе нельзя встречаться с собой в другом мире, – строго произнесла она, словно вкладывая слова эти прямиком в голову.

– А-а… – девушка растерянно запнулась.

– В большинстве случаев в мире-отражении у каждого человека есть двойник, – пояснила скиталица, не слишком удивив, но веско добавила: – Встречаться с ним – нельзя.

– И мне нельзя повидать родителей? – жалко уточнила девушка.

– Не стоит. Это, во-первых, не твои родители. А уж их дочь, если она жива, и подавно не ты. Может ничего и не случится, потому что ты в чужом теле. Но лучше не рисковать.

– А что может случиться?

– О, много чего. От тихой взаимоаннигиляции до конца света включительно…

Пугала она или нет, сложно сказать. Как-то же скитальцы ходят по мирам, причём, по своим – тоже. Но проверять пока не хочется. Приблизительно так, как мне не хочется быть съеденным чайками в первом же мире.

Потому мы стояли в море, подальше от города, где жила семья Га-Лины Ковальски, смотрели на солнце и шугали рыбок. Можно ещё поплавать. Хотя лично я – против!

Искупаться я ей всё-таки не дал.

Ну, не то чтобы не дал, просто поставил перед фактом, что, если она залезет в воду выше плеч, то мне придется карабкаться на её голову, и тогда кровавой кляксой на её совесть ляжет моя потенциальная кончина в клювах алчных чаек.

«И можешь не сомневаться, купанию я предпочту её – кончину!» – патетично заявил я, а проплывающие рядом не первой свежести пакеты и радужное пятно молчаливо меня поддержали.

Мурхе ещё немного побродила по мелководью, даже сквозь обувь порезала ногу о какую-то ржавую железку, окончательно убедив меня, что кроме красоты у моря нет никаких положительных сторон.

«Давай на берег, лечить будем!» – скомандовал я.

– Да не страшно, скоро затянется, – попыталась отговориться девчонка, но кровавый шлейф позади показал, что ранка куда серьезнее, чем кажется.

Для обеззараживания и остановки крови я использовал слабенькое заклинание прижигания, и сам ощутил все прелести голодного мира. От простейшего выброса силы закружилась голова.

М-да. Жуткое место. Как она могла в таком жить?

С верха обрыва донесся скрип гравия, и мы обернулись, ожидая увидеть наших «лесных разведчиков», я даже подумал: «что-то быстро они». И слегка опешили под взглядом мужика в коричнево-зелёной пятнистой одежде.

– Кто такая? Откуда взялась?! – удивился мужик, поправляя ремень на брюках, нечаянно выдавая цель своего визита.

Похоже, инумбрата слетела – может, её смыло море, может – голодный мир слопал.

Мужик быстрым шагом направился к лестнице, снимая с плеча и перехватывая двумя руками блеснувшую на солнце фигурную палку. Не палку – оружие! В момент, когда он скрылся за уступом, Глинн накинула капюшон и, прошептав инумбрату, широким скачком переместилась вправо. Пошатнувшись, присела – почти упала – за булыжник.

«Гшивровы любовнички!» – помянул я недоброй мыслью скитальцев и, так как чайки испуганно разлетелись, соскочил с укромного плеча Мурхе и протиснулся в щель между камней, откуда открывался нормальный обзор на обрыв и замершего наверху мужика, не спешившего спускаться по старой лестнице.

– К-куда делась?! – удивился-возмутился он, и не подумав забыть о неожиданной находке. Да, уж, с магией тут беда – Мурхе вон без сил валяется, а мужик только и того, что не может её рассмотреть. – А, ну, покажись! Стрелять буду!

«Ха. Ищи дурных!»

Раздался грохот, почище раската грома. Стреляет?

– Ну?!! – наверху что-то запищало, мужик дернулся и поднес руку к лицу, бормоча тихо, но утренняя акустика отчетливо доносила каждый звук: – Шпиона засек! Никак нет! Маскируется! Подмогу бы. Со сканером. Жду!

На обрыве появилась вторая фигура.

Коснувшись плеча мужика и заставив его нервно обернуться, Ворон выдохнул ему в лицо серую муть. Оружие пыхнуло огнём и снова грохнуло, благо куда-то в сторону. Стражник, а это явно был стражник, мягко осел наземь, и замычал что-то невразумительное. Ворон вихрем слетел вниз, взволнованно оглядываясь по сторонам. Я выскочил из своего убежища ему навстречу. Глинн он не видел в упор, пришлось попрыгать на её спине. Отсутствие реакции со стороны девушки очень напрягало.

Появилась Ники, я и не заметил, как она спустилась, не до неё было.

– Бери её на руки! – отрывисто скомандовала она. – Фил, сюда!

Они зажали Мурхе между своими телами, и подпрыгнули. Ворон создал абсу, отсекшую и свет солнца, и приближающиеся звуки шагов наверху, а Ники активировала прыжок в иную явь.

Хорошо бы домой.

Но, держи карман шире.

Когда сфера щита растаяла, мы выпали на уже знакомую полянку, окруженную лесом. Солнце ещё пряталось за деревьями.

«Не вышло?» – отрешённо поинтересовался я. Ответить мне было некому.

Скитальцы, не проявляя признаков беспокойства о неудаче перемещения, хлопотали над моей занозой, так и не пришедшей в себя. Ники порой бросала на мужа пылающие гневом взгляды, а он, как ни странно, выглядел виноватым.

Уложив девчонку на траву и сложив руки её на груди над точкой солнечного сплетения, подсунув под них амулет-накопитель, Ники положила свои ладони сверху и прижала поплотнее. В воздухе раскрылись знакомые крылья, но на сей раз совсем прозрачные. Рухнув вниз, они окутали занозу белесым коконом. Под пальцами девушки проявилось бледное свечение. Скиталица аккуратно вытащила свои ладони из кокона, и привстала, пошатнувшись. Влад поддержал её за локоть и вручил ещё один амулет. Она со вздохом приняла его и, прижав к груди, активировала, быстро втягивая в себя силу.

Я сидел на камушке рядом с Мурхе и боялся думать.

Через минуту девушка слабо трепыхнулась в коконе из чужих крыльев, а свечение под ними начало тускнеть, затем она судорожно вдохнула и закашлялась.

– Лео нас убьёт, – сказала Ники, хотя в голосе сквозило такое облегчение, словно с неё сняли гору. – И будет совершенно прав.

– Пусть с меня начинает, и пока он меня будет рвать на части, ты сбежишь, – хмыкнул Влад.

– А тебе только хаханьки, – не поддержала шутку скиталица. – Это была твоя идиотская затея с резонансом! Оставить их одних в незнакомом мире. Боги! Чем я думала?..

– Напомнить?

– Убью! – прорычала Ники, снова переключаясь с самобичевания на здоровую злость на мужа.

– Спокойствие! Только спокойствие, – он выставил ладони вперёд, останавливая яростный порыв, но делая пару шагов назад. – Всё же в порядке, ошибки учтены. Девочка жива, хомяк тоже с нами. На пляж, а тем более в лес больше не пойдем.

«Девочка жива?..»

«Что? Она что?.. Они что… считали, что…»

И тут меня накрыло запоздалым осознанием пронесшейся мимо беды. Какое жуткое место! Как здесь вообще могут жить люди? Одно заклинание – и Мурхе, та самая Мурхе, которой боялись все студенты Академии, и преподы за компанию, которая чуть не разнесла пол-общежития выбросом собственных сил, – чуть не погибла от иссушения?

Всего лишь одно простейшее заклинание!..

– Всё хорошо, – донесся приглушенный коконом голос занозы.

Я подскочил, как ужаленный, и ринулся к ней. Крылья, не позволившие выпущенной амулетом энергии уйти в мир, рассыпались туманом, втянувшимся в руки Ники, и я беспрепятственно вскочил на грудь занозы, упираясь лапами в подбородок, заглянул в золотистые глаза. Мурхе скосила их на меня и ухмыльнулась. Дернулась в безуспешной попытке подняться.

– Поможете? – попросила она опустившегося на корточки Влада. Тот приподнял её за плечи, а Ники сняла свой плащ, свернула в клубок и подложила под спину и голову девушки.

– Ты чем так себя? – спросил Ворон, устроившись рядом и притянув к себе под бок жену.

«Интересно, они успели?» – мелькнула неуместная мысль.

– Инумбратой… – правильно поняла вопрос Мурхе. – Не получалось отвлечь военного, он не хотел забывать обо мне, – и я перестаралась.

– А… ну да. Ты же у нас мастер внушения, – скиталец явно припомнил случай, когда Мурхе морозила людей в таверне при первом нашем с ним знакомстве. – С ментальным внушением в бездушных мирах сложно. Здесь любая магия требует больше сил, но летать и то проще, чем влезть в чужую голову. Хотя… он сначала заметил тебя?

– Угу.

– А потом ты попыталась внушить ему, что тебя нет?

– Угу.

– Ну, даешь. Когда человек напрямую сопротивляется воздействию, особенно военный, зацикленный на ловле шпионов, – разряди в него хоть десяток накопителей в довесок к резерву – ничего не выйдет. А вот, если бы ты успела активировать инвиз до того, как он тебя заметил, ну, и не прыгала бы перед его лицом при этом, – он бы ушел восвояси, пополнив море водицей.

– Но он же меня потерял из виду… – неуверенно возразила девушка.

– Ну, маскировка сработала, как надо, я сам тебя не нашел бы, если бы не Филёк.

Я мученически закатил глаза.

Мурхе рассмеялась. Она быстро приходила в себя, и это грело душу.

– Филёк – это жестоко, – утирая слезу, пробормотала моя заноза. А потом взяла и рассказала скитальцам историю о «Фишке», причем в подробностях, вместе со своими домыслами-выводами о причинах такой острой реакции на безобидную кличку, не забыла помянуть девочку Катрин, выбросившую меня за немилоту, и мою якобы «детскую травму» из-за этого.

«Лучше бы ты валялась без сил! Пришла в себя на мою голову!»

Но паршивка моим мнением пренебрегла.

– Кстати, насчёт языков, – спохватилась она, помянув игру слов «фишка-рыбка». – Почему Фил понимал военного так, словно тот говорил на его родном языке?

И правда, я не настолько хорошо знаю древние наречия, чтобы спокойно понимать разговор на них.

– О, это был наш сюрприз, – ответила Ники немного рассеянно. Ну, да – трудно быть сосредоточенной, когда кто-то любовно массирует твою голову.

– Не поняла?

– Это особенности заклинания прыжка: при переходе ты обретаешь способность понимать язык первого встречного местного.

– А остальных уже не буду?

– Будешь. Всех, кто говорит на том же языке – будешь.

– Так можно попрыгать по разным странам и выучить все языки? Круто.

Влад хмыкнул:

– Какая шустрая. Нет, после прыжка в другой мир ты забудешь язык. По большому счету ты его и не выучишь, ты просто будешь его понимать, а местные будут понимать тебя. И если сделать мысленное усилие, то можно даже заметить, что собеседник произносит незнакомые слова. А если перестараться при этом, можно перестать понимать его. Впрочем, это пройдет – стоит отвлечься.

Я покосился на Ворона с новым интересом:

«А он наш язык тоже не знает, и мы понимаем его, вследствие действия заклинания? – вспомнилось, как он коверкал некоторые слова. – А Ники знает?»

– А язык Сейнаританна вы знаете, или забываете всякий раз? Мне сейчас только кажется, что мы говорим на сейнаританнском? – перефразировала мои вопросы Мурхе.

– Не, – протянул Ворон, – эту гремучую смесь нам пришлось выучить. У Ники было больше практики, так что она говорит немного лучше. И да, сейчас мы беседуем на вашем языке. Но если бы на берегу, после встречи с тем военным, мы заговорили на его языке, – то вы этого не заметили бы, скорее всего.

Мурхе, почесав тыковку, что-то залопотала на каком-то древнем наречии, быстро и неразборчиво.

– Странно, – она посмотрела на меня и повторила чуть медленнее, но помогло это слабо, я разобрал только слова «цветок» и «красота», и то, не уверен, что не ошибся. – Почему Фил не понял меня сейчас? Это что только с местными жителями срабатывает?..

– Так вы же ещё не говорили с местными.

– А… как же? Военный разве говорил не по-русски?

– А военный был в другом мире.

– А… – заноза повертела головой из стороны в сторону, выкрутившись, глянула назад, я тоже озадаченно огляделся и почесал загривок: полянка явно та же. Вон шпиль торчит с флажком приспущенным, и дерево высокое свечой над остальными возвышается.

– Мы переместились. Реальность аналогичная, но другая, – пояснил Влад.

– С ума сойти. То-то так тихо вокруг. Мы же шороху там наделали… ой! – тут Мурхе резко села, и я повис на тесемках её мантии, зацепившись когтями. – А то, что случилось на берегу, – оно не вызовет конфликта в мире? Я так понимаю, это военный объект? Потому и не было никого на море, и военный с автоматом шлялся, как у себя дома?

– Да, военный.

– Это же может привести к скандалу, особенно, если ситуация накалена… Тут ведь скоро две тысячи семьдесят седьмой год, да? А мы на военном объекте, считай диверсия…

– Не волнуйся, детка, они тут привычные к чудесам.

– Почему?

– Потому что, – Ворон вздохнул, тоскливо закатив глаза, роль учителя его явно тяготила, а Ники, нежась в его объятиях, в разговор почти не встревала. – Потому что эта полянка – нуль-точка твоего города, – всё же снизошел он до объяснений. – В каждом мире она есть и для каждого города, внесенного в реестр, своя: – маленькая, скрытая от посторонних, полянка. В мирах подремучее, вроде того же вашего – она в каком-нибудь лесу. А в мирах вроде этого, в большинстве случаев «нулька» оборудуется на каком-нибудь подзаброшенном военном объекте.

– Угу, значит, тут мы в безопасности… но ведь на пляже мы были за пределами… этой… «нульки»?

– Да, но местные военные привыкли к странностям. У них в руководстве есть посвященный от Ассоциации, он дело замнёт.

– Тогда мне не стоило прятаться? Меньше было бы проблем?

– Не, проблем точно меньше бы не было. Запросто могли бы арестовать, особенно, в такие времена. Нервы помотали бы знатно, а то и пристрелили бы.

– Странно… – пробормотала Мурхе, и я с ней был полностью согласен.

Если этот посвященный знает о том, что мы тут, то почему он не вмешается, если нас поймают?

– Он же знает, что мы тут?

– Знает.

– Так почему же?

– Потому что Ники, которая нас перенесла, – официальный скиталец, член Ассоциации, способный справиться со своими проблемами самостоятельно. И если бы её поймали, значит, зачем-то ей это нужно.

– Он знает даже, кто пришел?

– Не конкретно.

– А если это будет новичок?

– Выйдет, встретит, блокирует магию…

«Как дед пауком, что ли?»

–… и сдаст военным. Промаринует, в общем. Новичок – первые полчаса обычно вообще, что овощ. Если позволить колдовать, может и ласты склеить.

– Как я?

– Ну, да… моя вина. Думала, тебе хватит первого заклинания, чтобы понять, что тут колдовать не стоит, – Ники напряглась, и маска блаженства покинула её лицо, сменившись виновато-сердитой миной. Смотрелось это довольно смешно, но Ворону явно сулило неприятности, так что он поспешил вернуть разговор на нейтральную тему:

– В общем, нервы помотают хорошенько, мозг пополощут, а затем, если хотелка мирствовать не увянет, то направят на обучение.

Я хмыкнул.

– Угу. Хитро, хоть и жестоко… а, если это мир «дремучий», тогда кто за это отвечает?

– А ты знаешь деда Вереса? – вопросом на вопрос ответил скиталец.

– Лично не встречалась, но слышала… А он – ваш?

Хм. Дед Верес, лесник. Живет в глуши. Я его пару раз видел, когда ещё человеком был. Меня учитель, дед, то есть, посылал к нему за редкой травкой для реактивов. Дед Верес запасал травы для всей Академии. «Чем ему ещё в лесу заниматься?» – думал я тогда. Оказалось, есть чем.

– Наш. Стережет нуль-точку Кантополя.

– Прям, привратник… – задумчиво прикинула Мурхе.

– Точно. Так мы их и называем.

«Хм, – я прикусил кисточку хвоста. – Что-то тут не вяжется. Это же сколько их должно быть, привратников этих?.. Если миров шиврова туча, и значительных городов вроде Кантополя по туче на мир… То это же шиврова туча туч. Как? Откуда столько привратников у этой Ассоциации?»

Мурхе прониклась моими размышлениями и потребовала пояснений. Но ни Ворон, ни Ники, ничего толком сказать не смогли. Верней они кое-что рассказали, но так и не пояснили, как Ассоциация умудрилась развить такую огромную сеть.

Привратники – местные жители. Очень часто к аналогичной нуль-точке в подобных мирах приписаны те же люди, двойники. Привратники не могут мирствовать, ни сами по себе, ни даже за ручку со скитальцами. Иногда они даже не совсем понимают, с чем имеют дело, особенно если мир совсем-совсем дикий, и привратник родом из племени тумба-юмба. Но главная задача – ловить новичков и затирать следы нерадивых скитальцев – выполняется в любом случае.

И это всё, что смогли нам сказать на животрепещущую тему скитальцы.

Ощущение такое, что во главе Ассоциации заседает не кто иной, как сам великий Творец. Словно устройство плацдармов для скитальцев вплавляется в вероятностный сценарий развития мира, а это явно не уровень простых магов.

– А есть такие миры, где нуль-точки не устроены? – вздохнула Мурхе, не получив ответа на высказанное вслух предположение о развлекающемся таким образом творце.

– Из открытых миров – нет. А новые миры нам с Ники пока не попадались.

– А сколько всего существует скитальцев? Или статистика не ведется?

– Статистика… Ну вообще-то есть такая статистика. Только я не в курсе. Ники, не знаешь?

– Неа, не в курсе, и ребята тоже не знают. Говорят, слышали, что в среднем по одному на мир. Но не думаю, что это как-то взаимосвязано. Просто магические миры выпускают больше скитальцев, а из голодных может не выйти и ни одного. Но всё равно периодически кто-то прорывается. Есть ещё древние скитальцы, сильные маги, растянувшие свою жизнь на долгие века, но такие являются скорее почётными членами Ассоциации, чем активными. А по вызову вообще не больше трети работает.

– То есть привратников значительно больше, чем скитальцев?

– Ага.

– А информацию для ваших мирометров они пополняют?

– Отчасти и не напрямую. Они формируют ментальный пакет сведений о мире, который считывается мирометром заглянувшего в нуль-точку скитальца. А при посещении базы мирометр делится инфой с сервером.

– Сервером? – уточнила Мурхе.

– У него другое название, на самом деле. А сервером Хранилище данных обо всех отраженных, ново-сотворенных и уникальных мирах называют выходцы из твоей реальности. И вообще, – Влад поморщился. – Не забивайте голову, вам и так хватит материала для мемории.

– Мемории?

– Р-р, памяти. Для запоминания, – Влад не сразу вспомнил нужное слово. – Давайте по-быстрому зов и уходим.

Он даже не сомневался, что зов ничего не даст. В этот раз к заключению в абсе я был готов и пережил его стоически, хотя сидеть в ней пришлось дольше – на обе попытки поиска.

Увы, Ворон оказался прав. Ничего это не дало.

– Ника, родная, ты готова к прыжку? – скиталец протянул жене руку.

– Да. Можем двигаться, – Ники неохотно приняла её, поднимаясь с травы.

– А можно ещё раз глянуть… на море?

Далось же Мурхе это море…

– Можно. Но только с обрыва, хватит с нас приключений.

– Да я прямо из-за деревьев посмотрю.

Море казалось тем самым. Всё такие же странные корабли виднелись на горизонте. Такой же «катер», оставляя сияющий шлейф, пролетел по воде, правда, уже в другую сторону. Видневшаяся невдалеке лесенка – оказалось такой же битой жизнью, а слева за деревьями точно также стремился в небо чудесный город прошлого.

Что же стало с тобой в моем мире?

Как называется та гора, что погребла тебя под собой?

«Ну, что, домой?»

Настроение слегка подпортилось, и скитаться по мирам расхотелось.

Мне. Но не Мурхе.

Уж не знаю, которой из них, как-то сегодня они были на одно… на один голос. И голос этот требовал продолжения полёта.

– Может, тебе принципиально другой мир? – уточнила Ники.

– Хм, – Мурхе куснула ноготь, и помотала головой. – Нет, давайте такой же. Только покажите мне коры… ид на мирометре.

– Не веришь, что мы переместились, что ли? – рассмеялся Влад.

– Верю. Но всё равно. Покажите.

По прибытию на новую нуль-точку, мы пару минут потратили на зов. Нырять в пустоту абсы я уже почти привык – главное знать, что это ненадолго. Жаль только, что зов этот практически бесполезен. Шанс, что с ним удастся услышать тело без души, был слишком мал. Всё равно нам придется возвращаться сюда с фиалом моей крови для полноценного поиска. А если очень повезет, то и вовсе не придется ничего искать. Но чтобы это проверить, мы ждали вечера и ректора.

После «зова» мы созерцали окрестности. На первый, да и на второй с третьим, взгляд мир был то же. Вокруг зеленой полянки, шумели знакомые деревья. Точно так же плескалось у подножия обрыва море, и чайки носились над водой и, косясь на нас, точно узнавая, рыскали по отмели, вылавливая водяных улиток.

– Рапана.

«А?»

– Они называются рапаны. Так Линка говорит.

«Пусть будут рапаны», – безразлично подумал я. Настроение быстро падало, мной овладевала какая-то апатия. Даже думать ни о чём не хотелось.

Скитальцы не вмешивались в «разговор», молча стояли за спиной Мурхе, ожидая пока она налюбуется. Меня же золотистая красота больше не трогала. С трудом я заставил себя посмотреть на город – он тоже казался всё той же сверкающей драгоценностью в дымной оправе.

«Пошли обратно?»

Но меня проигнорировали.

Так мы и простояли над обрывом, пока Ники не сообщила, что готова двигаться дальше. Мне даже лень было интересоваться тем, как ей так быстро удается восстанавливать силы.

Затем Мурхе удивила, потребовав ещё.

Теперь я точно знал, что это не Лина. Ей бы точно не пришло в голову бесцельно скакать по копиям своего мира. Мне казалось, ей от этого было бы больно.

Ники достала метримундик и выбрала в предложенном по заданным параметрам списке ид следующего мира.

– Поехали, – сказала она, и Влад заключил нас в абсу.

Едва угольно-чёрные стенки сферы начали светлеть, как Влад остановил этот процесс, а затем и вовсе вернул щиту абсолютную плотность.

– Уходим, – коротко сказал он, а Ники отрывисто выдохнув, активировала прыжок.

– Но почему? – успела спросить Глинн прежде, чем сфера растаяла. Ответа девушка не получила.

Нас выбросило на полянке в лесу прямо перед «вольными слушателями», мирно восседавшими на поваленном старом дереве. Хорошо, хоть не в костёр, разведенный из его ветвей. У рыжего в руках красовалась невесть, где добытая гитара.

– О, вернулись! – сказал он и не слишком мелодично, зато с превеликим энтузиазмом брямкнул по струнам. – А мы тут уже совсем заскучали.

– Всё нормально? – встревожено вскинулась Мира, первой почуяв неладное.

Мурхе не двигалась, посерев лицом и глядя прямо перед собой пустыми глазами, к ней явно пришло осознание. Я перепрыгнул на её плечо и ткнулся носом в ямочку под мочкой уха, чтобы хоть как-то растормошить. Девушка дернулась и отстраненно ответила подруге:

– Да. Почти нормально…

Зато Ники разрыдалась.

Разрыдалась, как ребёнок, прижавшись к груди обнявшего её Ворона.

А я вспомнил полёт среди мёртвых душ по мёртвому миру, и изо всех сил пытался его забыть. Забыть, чтобы не напоминать о нём Лине. Чтобы не вызывать видений у Ники, похоже, снова переживавшей гибель своего мира.

Или чужого – как своего…