Слепая Вера

Глава 10

Вера чувствовала направленное на нее внимание. Казалось, стоило ей выйти из кареты, как чей-то пристальный взгляд тут же прилипал к ней. Всё это заставляло тревожиться. Не имея возможности посмотреть, она только и могла, что держать спину прямо и не выпускать руку деда, который явно был встревожен и напряжен.

– Все будет хорошо, – тихо произнес Иагон. Сам он такой уверенности не испытывал, ощущая надвигающуюся угрозу, но не мог позволить внучке чувствовать сильное волнение.

Хотя стоит отдать ей должное. Она держалась хорошо. То, что Давьерра взволнована, можно было понять только по чуть сжатым губам и по тому, как она время от времени застывала, напоминая изящно выточенную статую.

Иагон знал, что она ощущает себя неуютно. Лишенная привычной обстановки и возможности видеть мир (повязку они не снимали, опасаясь, что кто-то увидит ее глаза), внучка могла чувствовать сильную дезориентацию. Именно поэтому он старался быть все время рядом, не отпуская ее руку.

В том, что Давьерру пригласил в столицу сам король, Иагон не видел ничего хорошего. Он давно понял, что интерес высоких особ никогда не проходит бесследно для простых людей. И пусть законы вроде как защищают их, но он отлично знал, что некоторым никакие законы не указ. В конце концов, есть люди, которые сильно равнее остальных. И ничего с этим поделать нельзя.

То, что его внучку считают ценной, было понятно по организации их путешествия. Во-первых, для нее подготовили очень удобную карету. Множество подушек, мягкие ткани и удобные сиденья. Во-вторых, в день они несколько раз останавливались, чтобы Давьерра могла размять ноги и позаботиться о своих естественных нуждах. В-третьих, еда была превосходной. Никакой постной каши и черствого хлеба. В-четвертых, ехали медленно, словно не желали добавлять быстрым передвижением неудобства. Если к вечеру на пути попадалось селение, они останавливались в нем. Для них снимали комнату или поселяли в отданный на время хозяевами дом.

Гадать, зачем именно понадобилась королю его внучка, Иагон даже не думал. И так было понятно, что все дело в ее таланте. Он корил себя за то, что не подумал об опасности сразу. Им явно не стоило продавать созданные ею пилюли. Если бы не его желание рассказать всему миру, что в его семье появился такой исключительный алхимик, ничего бы этого не было.

– Тебе не стоит переживать, – Вера сжала руку деда и улыбнулась. – Вряд ли меня везут убивать. А с остальным как-нибудь справимся, – заверила она его.

– Он может отнять тебя у нас, – произнес тихо Иагон, мысленно ругая себя последними словами.

– Может, – она не стала заверять деда в том, в чем не была уверена сама. – Но я ведь буду жива. Никто не станет убивать человека, который может принести большую пользу. К тому же, возможно, увидев, что я слепа, король отступится, отправив нас назад.

– Он потребует показать глаза, – Иагон вздохнул. По всему выходило, что скрыть особенность внучки не получится.

– Конечно, – согласилась Вера. – Это естественно. Вряд ли его величество поверит нам на слово. Но вдруг он не поймет?

– Сомневаюсь, – протянул он.

– Будем на это надеяться, – произнесла Вера.

– Не нравится мне этот Макомби, – выдал Иагон задумчиво, провожая взором главу отряда.

Он давно заметил, какими глазами этот человек смотрит на его внучку. Еще и из-за этих взглядов он не желал отходить от Давьерры больше чем на пару шагов. Тот при каждом удобном случае пытался оказаться поблизости и завести вроде бы ни к чему не обязывающий легкий разговор.

– Мне кажется, он следит за мной, – поделилась своими выводами Вера.

На самом деле, некоторое время назад она поняла, от кого исходит неприятное внимание. Когда Макомби приближался, к ощущению сверлящего взгляда примешивалось какое-то скверное чувство, от которого хотелось немедленно отмыться.

Иагон промолчал. Внучке не зря казалось. Этот Макомби на самом деле имел дурные намерения. Подобное было видно невооруженным взглядом.

К вечеру они прибыли в очередное селение. Глава отряда пошел договариваться о доме для них. Вернулся он минут через пять с невысоким стариком.

– Это староста деревни, – сказал Джерус, приблизившись к карете. Его взгляд сам собой прилип к изящной фигуре. Макомби ничего не мог с собой поделать. Эта девушка будила в нем самые темные желания, о которых сам он прежде даже не догадывался.

Это на некоторое время выбило его из колеи. Он никогда ранее не испытывал столь сильного желания. Когда первые, самые сильные эмоции схлынули, он понял, насколько грязными оказались его мысли. Это обескураживало. Хотелось прекратить и в то же время все внутри подталкивало его к тому, чтобы принять свою сущность.

Наблюдая за хрупкой девушкой, Макомби постепенно смирился с тем, что его сексуальные желания немного отличаются от понятия «нормальные». Он уже догадался, что его привлекает физическая неполноценность и связанная с этим беззащитность любовного интереса.

Мысли о свадьбе не думали покидать его. Конечно, он не собирался разговаривать с главой семьи Меир сейчас. Макомби видел, как тот смотрит на него, пытаясь при этом прикрыть своим телом внучку. Джерус корил себя за то, что не смог сдержаться при первой встрече. Он подумал, что подождет. Ему необходимо было знать, какое решение по Давьерре примет король. Если заберет себе, значит – не судьба. Если же отправит назад, вот тогда можно подойти к главе Меиров и предложить свадьбу. Макомби считал, что для слепой, по сути, бесполезной женщины свадьба с ним станет идеальным вариантом. Ее родственники и сами должны понимать, что лучшей партии у них может и не быть.

– Добрый вечер, господин, – поздоровался весьма пожилой мужчина, поклонившись Иагону. – Вы можете занять на ночь наш дом. Если он вас устроит.

Иагон мягко сжал руку внучки и пошел следом за старостой, который рассказывал о том, что кровати в его доме новые, совсем недавно сделанные, одеяла теплые, а подушки мягкие.

Вера в это время чутко прислушивалась ко всему происходящему вокруг нее. Она хорошо ощущала идущих рядом людей. От деда до сих пор пахло травами, а еще дымом от костра и пылью. От старого мужчины неподалеку – навозом и землей. От воинов, окружающих их, – металлом, пылью, потом и лошадьми. Последние два запаха были слишком сильны, отчего постоянно хотелось чихнуть.

Кроме этого, она ощущала тепло, исходящее от тел. Самое интересное, что ей удавалось отделить его от тепла солнечного дня или тепла, которое возникает при сжигании чего-либо.

Она слышала многочисленные шаги. Очень быстро она поняла, что каждый человек ходит по-разному. Кто-то ступает мягко, кто-то чеканит шаг, кто-то шаркает и так далее.

Все это казалось Вере удивительным. Насколько чувствительным становится человек, не имеющий возможности опираться на привычное зрение. Никогда ранее она не задумывалась об этом.

Все вокруг было наполнено жизнью.

Вера так увлеклась, что в какой-то момент ощутила нечто странное. Желая понять, что это такое, она притормозила.

– Что-то не так? – тут же спросил Иагон, останавливаясь. Взглянув на внучку, он озадаченно проследил за ее «взглядом». Конечно, она не смотрела в прямом смысле этого слова, просто ее голова была повернута в сторону ничем непримечательного дома, поэтому создавалось такое впечатление, будто она именно смотрит на него.

– А это дом Лиры. Хорошая баба, да только потравилась недавно, – счел нужным просветить их староста, когда заметил, что все остановились. Ему было любопытно, кто эти люди, особенно привлекала внимание слепая девушка. Дорогая карета, одежды, королевские воины – эти двое явно принадлежали к благородному сословию. – Лирой ее мать назвала. Придумала тоже – Лира, – мужчина улыбнулся себе в бороду и покачал головой, словно осуждая женщину за ее странный выбор.

– А что не так с именем? – внезапно заинтересовалась Вера, сама не понимая, что ее привлекло в этом доме.

– Так имя для благородной дамы, но никак не для деревенской бабенки, – выдал староста уверенно. Казалось, он немного удивлен, что подобное нужно озвучивать. И так ведь понятно, разве нет?

– Говоришь, потравилась? – спросил Иагон. Он не понимал, почему внучка остановилась. Это привлекло к ней еще больше внимания, которого сам Иагон хотел бы избежать. Но деваться уже некуда, так что надо выяснить все до конца. – И чем же?

– Дак кто ее знает, – староста пожал плечами. – В лесунашем местном, как всегда, бродила, чего-то съела, поди, не то, вот и мается животом второй день.

– А лекарств у вас что, нет?

– Отчего же нет? – староста чуть насупился, будто его оскорбили подобные слова. Впрочем, секунду спустя все недовольство как ветром сдуло. – Все есть. Да только не помогает ничего. Она одна живет, муж помер, а детей не прижили. Но наши юбки смотрят за ней, даже ночью сидят. Трав натащили, да все не то. Угасает баба на глазах.

– Юбки? – спросила Вера у деда шепотом.

– Женщин своих они так называют, – пояснил Иагон, а потом вернулся к беседе со старостой: – Поглядеть можно?

– Да зачем бы вам? – удивился старик. Но при этом засеменил в сторону дома. Кто он такой, чтобы запрещать высоким господам любоваться на смертельно больную? Хотят – пусть смотрят, а он в сторонке постоит, а потом, как уедут господа, почешет языком с другими, обсуждая причуды богатых.

Когда дверь в дом открылась, Вера ощутила не слишком приятный запах. Сразу становилось понятно, что в доме находится больной человек.

– Староста? – когда они вошли, женщина, сидевшая у кровати, встала, опустив пяльцы. Окна были закрыты, но света свечи, судя по всему, хватало. Впрочем, это все равно странно. Не проще ли открыть окно, тем более что воздух в доме стоял затхлый.

– Отойди, – буркнул старик и просочился мимо вошедших людей. Схватив женщину за руку, он оттащил ее в сторону и замер около стены. – Прошу, господа, можете глядеть.

– Что? – вышивальщица глупо хлопнула ресницами и раскрыла рот, в изумлении глядя на неожиданных гостей. Нет, она слышала голоса с улицы, но была слишком увлечена рисунком, поэтому не удосужилась выглянуть наружу, подумав, что снова соседские дети шумят.

– Молчи, – потребовал староста, одернув ее.

Иагон посмотрел на напряженную внучку, а потом подошел к кровати больной.

Женщина, лежащая на кровати, выглядела изможденной. Темные круги под глазами, испарина на лбу, сухие потрескавшиеся губы. Она не выглядела очень молодой, но и до старости ей было еще далеко. Лет тридцать, может, немного больше.

Осмотрев ее, Иагон заметил высыпания на коже. Само по себе это ни о чем не говорило.

– Откройте окно, – приказал он.

– Но… – вышивальщица встрепенулась, явно не желая выполнять это указание. Староста дернул ее за руку, заставляя замолчать. Когда она посмотрела на него, он кивком головы указал в сторону окна.

Женщина заторможенно кивнула и пошла делать то, что велели. Когда окно открыли, в комнату ворвался наполненный пыльным теплом воздух. Он, будто шаловливый ребенок, взметнул волосы людей, задул свечу и громко хлопнул входной дверью. Этот порыв почти стер неприятный запах, унеся его на крыльях сквозняка.

И пусть время катилось уже к закату, но света, который проник в дом вместе с ветром, Иагону хватило, чтобы рассмотреть больную лучше.

Потрогав ее лоб, он приоткрыл веки, чему-то покивал, а после повернулся к внимательно наблюдающим за ним людям.

– Травами тут не помочь, – произнес он. – Ее болезнь так просто не вылечить. Нужны лекарственные пилюли.

– Пилюли? – староста моргнул, а потом перевел взгляд на кровать. На его лице возникло легкое сожаление. – Дак где же деньги на эти пилюли взять? – произнес он спустя пару секунд. – Нету у нас таких богатств. Придется ей как-то самой выкарабкиваться. Али…

Иагон нахмурился. По сути, он мог спокойно развернуться и уйти. В конце концов, всем помочь нельзя. Они не имеют никакого отношения к этой женщине. Но сейчас, когда он узнал, увидел, просто так отвернуться не получится.

– Деда, – позвала его внучка. Иагон отчетливо услышал просящие нотки в ее голосе. Повернувшись к ней, он задумался.

– Хорошо, – сказал он, словно все это время между ним и Давьеррой происходил молчаливый диалог. – Я помогу ей.

Вера выдохнула. В тот же момент она ощутила, как нечто внутри нее ослабло. Казалось, словно в тот момент, когда она приблизилась к этому дому, где-то глубоко внутри нее натянулась невидимая нить, не позволившая пройти мимо.

«Все дело в том, что семья Меир очень важна для судьбы мира. Они не должны были погибнуть».

Вера будто снова оказалась в белой комнате, а напротив нее сидел тот самый небесный клерк. Конечно, ничего подобного не было, просто воспоминание оказалось очень ярким.

А ведь и правда. Она должна была сделать все, чтобы выжила вся семья Давьерры. Не только сама девушка, но и они были важны для истории. Неужели сейчас происходит тот самый эпизод, ради которого Иагон должен был выжить? Будет ли такой момент единственным или этот человек должен выполнить, так сказать, ряд заданий?

Если бы она не заметила никакой странности и прошла мимо дома, узнал бы Иагон о больной женщине? Как бы это произошло? Вероятнее всего, староста в любом случае упомянул бы, а дед заинтересовался, но кто-то наверху посчитал, что не стоит рисковать, и потянул за ниточку, направляя саму Веру в нужную сторону.

Наверное, ей нужно было ощутить неприятие, ведь мало кому понравится, когда за ними не просто наблюдают, но еще и направляют, будто он не самостоятельная личность, а марионетка. Вот только Вера отлично понимала, что небесная канцелярия какое-то время будет уделять этому миру более пристальное внимание. Все-таки в истории этой реальности где-то произошла ошибка, и им необходимо проследить, чтобы все шло так, как было задумано изначально.

До этого момента она не ощущала никакого принуждения, действуя только согласованно со своей волей. Так что паниковать явно не стоило.

Её заинтересовало, как они смогли на нее воздействовать. Вера попыталась вспомнить все свои ощущения. Что это было? Запах? Звук? Все сразу?

Сейчас ей казалось, что в какой-то момент она почувствовала легкое натяжение. Или это был крохотный толчок в спину? К сожалению, она никак не могла толком понять.

Видимо, ее душа как-то до сих пор связана с небесами. А только ли ее? Можно ли назвать людскую интуицию тем самым вмешательством небесной канцелярии? Впрочем, что об этом думать, все равно изменить ничего нельзя.

После того как Иагон все решил, он попросил проводить их в дом, который для них выделил староста. Старик, недоумевая про себя, угодливо раскланялся и выполнил просьбу.

Как только господа скрылись за дверями его хаты (она была самой приличной в деревне), староста почесал затылок, поглядел по сторонам, а потом пожал плечами. Кто их поймет, этих благородных.

– Ты понял, что с ней? – спросила Вера, когда они оказались в доме вдвоем. Стянув с глаз повязку, она оглядела помещение, а потом подошла к лавке и села.

– У нее большие проблемы с печенью, – произнес Иагон, открывая походный сундук. – Хорошо, что я захватил с собой алхимический котел и некоторые травы. Платформы нет, но можно отыскать какой-нибудь плоский камень. Не так удобно, но хоть что-то. Почему ты остановилась около ее дома? – задал он вопрос, замирая и глядя на внучку.

– Я ощутила странный запах, – начала говорить Вера, решив, что стоит найти самое простое объяснение. – Воздух в том месте пах болезнью. Вот я и подумала, что нам стоит посмотреть.

Иагон качнул головой.

– Мы не можем спасать всех подряд, – проворчал он.

– Почему? – Вера сложила руки на коленях и сцепила пальцы в замок. – Что плохого в том, чтобы помочь смертельно больному человеку?

– Ничего, – Иагон вздохнул. – Вот только если помогать каждому, то времени на свою жизнь не останется. К тому же травы, которые я сейчас использую, – довольно дорогие, никто не сможет оплатить их.

Вера понимала его объяснения. Любой человек в первую очередь будет думать о себе и своих близких. В словах Иагона есть рациональное зерно. Каждую минуту в мире кто-то умирает. Это естественный ход вещей.

Но, побывав на том свете, она поняла, что не все так просто. Те, кто написал сценарий для мира, не дадут выжить тому, кто не должен этого сделать. А значит, помогая встреченным на пути людям, они слово выполняют волю этой самой судьбы. Довольно пафосно звучит. К тому, кто должен умереть, дорога их не приведет, как бы они ни старались.

– Послушай, – произнес Иагон, решив, что внучка не согласна с его довольно эгоистичными и жестокими словами. Встав, он подошел к Давьерре. Присев, взял ее за руки и заглянул в прозрачные, как водная гладь, глаза. – Не всех людей стоит спасать. Это слишком сложный вопрос, – он покачал головой. – Просто следуй за своим сердцем, – произнес он после недолго молчания.

– Хорошо, – Вера кивнула, понимая, что тема действительно не так проста, как может показаться.

Эта женщина явно чем-то важна для мира, раз небесная канцелярия хочет, чтобы она выжила. И кто знает, в чем заключается эта важность.

Она может родить сына, в будущем полководца, из-за него разразится грандиозная война, в пламени которой погибнет множество людей. И есть вероятность, что среди этих людей будет человек, способный привести мир к разрушению. Или же эта война станет спасением.

А еще у нее может родиться дочь, которая выйдет замуж и родит сына, который… И так далее, и так далее. То есть вариантов множество. Только наверху точно знают, какая судьба ждет эту женщину и чем она так важна. И так каждый человек. Любой несет что-то для мира. Даже если кто-то думает, будто от его действий ничего не зависит, это не так.

А дальше Вера наблюдала за работой Иагона. Плоский камень им принес староста, конечно, после просьбы. Искал он его минут тридцать, но всё-таки где-то нашел.

Пилюля в этот раз была шестого класса, до которого она еще не поднялась. Для создания были задействованы двенадцать трав и три минерала. Все это подготавливалось в большом алхимическом котле, а после сливалось воедино. Самое интересное, что по размерам пилюля не отличалась от препаратов первого, второго или какого-то другого класса. А все потому, что из компонентов убиралось много лишнего, а после таблетка сильно сжималась с помощью духовной силы.

Работа требовала высокой концентрации, поэтому Вера даже не думала о чем-то спрашивать, отвлекая деда вопросами. Она просто смотрела, любуясь красотой создания лекарства и тем, как виртуозно Иагон работает со своей силой. В некоторых местах она интуитивно видела небольшие ошибки. Это видение напоминало легкий зуд. Такое ощущение возникает, когда видишь, что уголок одеяла на идеально заправленной кровати загнулся. Хотелось поправить, но она сдерживала свои порывы.

Закончив, Иагон взял в руки пилюлю и внимательно ее осмотрел. Выглядело вполне достойно, хотя ему казалось, что можно сделать намного лучше.

– Запомнила? – спросил он у Давьерры, с интересом желая услышать ответ. – Можешь повторить?

– Нет, что ты, – Вера вскинула руки, но почти сразу положила их обратно на колени. – Мне не хватит духовной силы и концентрации. Но… – она запнулась, не зная, стоит ли говорить или лучше промолчать.

– Не волнуйся, – Иагон улыбнулся. Он понял, что внучка заметила какую-то ошибку и сейчас боится его обидеть, рассказав о ней. Кто-то другой на его месте мог бы почувствовать себя оскорбленным, но сам Иагон испытывал только гордость. В конце концов, он и до этого знал, что у Давьерры понимание намного выше, чем у него самого. Неудивительно, что она смогла заметить нечто портящее пилюлю.

– Когда ты подготавливал бессмертник песчаный, – начала Вера после некоторых колебаний, – то упустил несколько лишних компонентов. Без них препарат вышел бы чище. Мне так кажется.

Иагон задумался, вспоминая пошагово создание пилюли. На его взгляд, все прошло довольно хорошо. Добравшись до бессмертника, он несколько раз прокрутил в голове его очищение, но все равно не заметил ничего странного.

Покачав головой, он вздохнул.

– К сожалению, моего понимания не хватает, чтобы заметить то, о чем ты говоришь, – произнес он, складывая созданный препарат в бутылочку.

– Я могу показать, – произнесла Вера чуть неуверенно.

– Как? – Иагон хмыкнул. – Я не вижу так, как видишь ты.

– Может, у тебя получится ощутить с помощью духовной силы? Давай попробуем. Впрочем, бессмертник ведь очень дорогой.

– Не настолько, чтобы я не мог позволить себе один стебель для проведения опыта, – чуть ворчливо отозвался он и достал из походного ящика нужное растение.

Подойдя ближе к деду, Вера села прямо на пол, подобрав юбки так, чтобы они не мешались. Подхватив стебель духовной силой, она замерла, чувствуя прикосновение энергии Иагона. Это походило на то, словно она что-то делала, а в это время другой человек следил за ее работой, положив свои ладони поверх ее рук.

После того как Вера закончила приготовление компонента, она выдохнула и подняла взгляд на деда.

– Смог почувствовать?

– Да, – кивнул тот и загорелся. – Я должен немедленно попробовать, пока воспоминание еще свежее.

– Конечно, – Вера улыбнулась и убрала руки, а потом и вовсе отошла назад к лавке, наблюдая за тем, как Иагон принялся за приготовление второй пилюли для Лиры.

Макомби пытался поторопить их, но ни Вера, ни Иагон не собирались уходить из деревни раньше, чем станет понятно, что женщина пошла на поправку.

Иагон желал увидеть результат пилюли, которую он смог создать с помощью Давьерры. Да, препарат все еще был шестого класса, но он заметно отличался от тех, что Иагон делал раньше. Лекарственные свойства таблетки усилились, а вредоносное воздействие должно было сильно уменьшиться. К тому же внучка попросила его помочь несчастной селянке. Да и не в его правилах бросать начатое на полпути.

Сама Вера не особо торопилась в столицу. Ее интуиция подсказывала, что ничего хорошего от короля ждать не стоит. Конечно, вряд ли их убьют, но проверять это не слишком хотелось.

Защиты у них никакой не было. Да, они написали Эриону, но кто знает, может, он не решится заступиться за них. Всё-таки он всего лишь воин пятого ранга, пусть и сын генерала. К тому же у его семьи сейчас тоже не самое лучшее время. Он может подумать, что разорвать помолвку с проблемной невестой лучше, чем привлекать к себе ненужное внимание короля.

Она слишком мало его знала, чтобы делать какие-то определенные выводы. Эрион очень настаивал на помолвке, но это было время, когда у семьи Меир не было никаких особых проблем, не считая ее слепоты.

Вера привыкла смотреть на вещи трезвым взглядом. Да, Эрион не производил впечатления человека, который отступит от того, что хотел, после первой неудачи или внезапных трудностей. Вот только она прекрасно знала, что люди могут лгать так, что сами верят в свою ложь. Кроме того, ее жених показался ей хитрым и прагматичным человеком, а значит, подумав, он может решить, что такие проблемы ему совсем ни к чему.

Впрочем, все эти мысли не мешали существовать легкой надежде, притаившейся где-то глубоко внутри. Ей помогла бы любая поддержка.

Иагону не нравилось, что Макомби пытается всюду следовать за ними. Он не думал, что тот разбирается в пилюлях, но все-таки не стал доставать при нем улучшенный препарат. Поэтому сначала он скормил Лире свою первую пилюлю. Джерус в это время внимательно наблюдал за его действиями. И было не совсем понятно: то ли сопровождающему просто интересно, то ли он действует согласно приказу, собирая любые подозрительные мелочи.

Благо уровень мастерства Иагона был довольно высоким – таблетка вскоре начала действовать. Лихорадка у женщины немного спала, она пришла в себя, цвет кожи начал улучшаться.

Если Лиру и удивило наличие рядом посторонних людей, она ничем этого не показала, покорно следуя всем наставлениям Иагона. Женщина оказалась довольно молчаливой и тихой.

– Еще одна – и ты полностью поправишься, – произнес Иагон на третий день.

В комнате кроме него присутствовала еще внучка и Макомби. Ну и больная, само собой. Лира лежала на кровати, продолжая молчаливо сверкать глазами. Давьерра сидела рядом. Сложив руки на груди, она, лишенная возможности видеть, чутко прислушивалась к окружающей обстановке. Макомби сидел на стуле около двери и время от времени зевал, поглядывая то на Давьерру, то на Иагона.

Встав так, чтобы Макомби было сложно рассмотреть препарат, Иагон быстро достал пузырек и вытряхнул из него улучшенную пилюлю.

Лира, словно заметив его скрытность, быстро проглотила таблетку и выдохнула, откидываясь на подушку. Иагон и сам облегченно вздохнул, стараясь сделать это как можно тише. Убрав пузырек в карман, он поправил подушку, одеяло, а затем сел на стул рядом с кроватью. Уходить он не собирался, так как хотел посмотреть, как скоро и какой результат даст лекарство.

– Спасибо, – хрипло прошептала женщина.

Иагон на это кивнул и замер, продолжая наблюдение.

Как он и предполагал – исцеление пошло быстрее. Уже к вечеру Лира смогла встать и пройтись по комнате. Аппетит улучшился, как и внешний вид. Женщина больше не напоминала человека, которого от грани отделяет один шаг. Она не стала более разговорчивой или веселой, но этого и не требовалось.

– Мне нечем оплатить, – произнесла она, когда они с Давьеррой зашли в дом к больной в последний раз. По всем признакам Лира выглядела вполне здоровой. Небольшая слабость после болезни не считается. – У меня нет таких денег.

– Все в порядке, – произнес Иагон. – Трата этих пилюль не толкнет мою семью в бедность. Забудь об этом.

Ему не хотелось об этом говорить. Смысл? Изначально было понятно, что работу и травы, которые пошли на создание пилюль, никто им не оплатит. Они сами взялись за все это, так что глупо сейчас требовать оплаты. Возможно, Лира хотела сказать еще что-то, но Иагон подхватил внучку под руку и вывел из дома.

Женщина качнула головой. Она должна была умереть еще пару дней назад. Ей это было прекрасно известно. Вот только она все еще жива. Казалось бы, ее спасла простая случайность, но Лира давно поняла, что ничего не происходит просто так. Раз боги привели этих людей в их деревню и дали ей шанс на жизнь, значит, она для чего-то еще нужна. Главное теперь понять, для какой цели ей позволили жить дальше. И Лира не сомневалась, что однажды поймет, для чего ее спасли.

Дальше отряд продвигался без задержек. Как бы Вере ни хотелось замедлить их, но повода для этого не находилось. В конце концов она решила, что чему быть – того не миновать. К сожалению, знания, которые она получила от небесного клерка, теперь были не так актуальны.

Правда, одно она знала точно – нужно держаться подальше от матери Эриона, а еще лучше сделать все возможное, чтобы та не узнала о помолвке своего сына раньше времени. Впрочем, в данный момент еще неизвестно, как на все происходящее отреагирует сам Эрион. Вполне возможно, что вскоре она станет свободной.

Надо признать, что присутствие Иагона внушало толику спокойствия. Конечно, она понимала, что против короля он ничего сделать не сможет, но по крайней мере он отгонял одним своим видом Макомби, который, подобно стервятнику, постоянно кружился рядом.

Спустя пару недель они достигли столицы Андотта. Вера ожидала, что их встретят «ароматы» средневекового города, но, к ее удивлению, ничего подобного не было. Впрочем, это не касалось шума, от которого у нее вскоре заболела голова. Стоило им пройти через ворота и немного углубиться в город, как ей показалось, что она очутилась посреди шумной ярмарки, наполненной многочисленными людскими голосами. Шаги, шорох тканей, стуки, скрипы, разговоры, цокот конских копыт по каменным дорогам – все это заставляло Веру растерянно жаться к Иагону, время от времени вздрагивая от слишком резких звуков.

Карета проехала до самого центра, остановившись только перед воротами на дороге, ведущей к королевскому дворцу. Иагон ощущал тревогу, поэтому не отпускал руку внучки, будто опасаясь, что та исчезнет, если он хоть на секунду упустит ее из виду.

К парадному входу они не поехали. Обогнув дворец, карета остановилась возле неприметной двери, возле которой их ждала невысокая, одетая в форму прислуги женщина.

– Вас проводят до гостевых комнат. Его величеству доложат. Он призовет вас. Ожидайте, – произнес Макомби, с сожалением провожая взглядом фигурку девушки. Ему оставалось только надеяться, что короля эта девушка не заинтересует. Кроме того, в королевском дворце ей стоило опасаться не только его величества. Увы, если ее приметит кто-то из знати, пожелав видеть девушку в своей постели, он ничего не сможет сделать.

– Сюда, пожалуйста, – произнесла служанка, показывая путь.

Гостевые покои во дворце не были одинаковыми. Одни предназначались для высокопоставленных и благородных гостей. Эти комнаты располагались во внутренней части замка. Проживающие в таких апартаментах господа не покидали дворец почти никогда. Они являлись частью королевского двора. Когда-то давно вокруг короля жили его приближенные воины, должные давать своему правителю защиту. Эти воины, согласно заслугам, получали титулы и богатства от монарха. Они обзаводились женами, детьми и внуками.

Постепенно все забыли, для чего именно когда-то давно сформировался королевский двор. Функция защиты легла на плечи королевской стражи. А двор взял на себя обязанности по развлечению королевской семьи. Всем им хотелось оказаться как можно ближе к правителю, ведь это значило столь многое: уважение, зависть противников, богатство, новые земли, удачные партии. При дворе плелись интриги, цвели многочисленные заговоры. В общем, лишенная полноценной заботы о своем пропитании знать развлекалась как могла.

В замке были еще и другие покои. Они предназначались для людей, скажем так, второго сорта. В них часто селили гонцов, желающих передохнуть после долгой дороги, или воинов, не имеющих титула или высокопоставленной родни. Где-то рядом с этими гостевыми спальнями располагались комнаты для прислуги, живущей в замке. Вот именно в такие покои и привела Веру и Иагона служанка.

– Здесь две спальни, – произнесла женщина, пропуская гостей внутрь. Войдя следом, она встала посередине комнаты и начала показывать рукой в разные стороны. – За этой дверью одна спальня, за вот этой – вторая. Здесь, – женщина подошла к неприметной двери и положила руку на ручку, – ванная комната и уборная. Ваши вещи доставят с минуты на минуту. Ужин в семь.

Несмотря на то что поселили их в покоях второго плана, комнаты выглядели хорошо. Конечно, никакого золота, серебра, резьбы по дереву и тканевых обоев, но обстановка выглядела довольно уютно. Кроме того, к ним была приставлена служанка, а значит, их ценили чуть выше прислуги. Те же гонцы чаще всего обедали на кухне.

Обычно женщин и мужчин селили в разные комнаты, но Меиры стояли не так высоко на социальной лестнице, чтобы требовать себе чего-то подобного. Кроме того, некоторые семьи действительно предпочитали жить вместе.

Как только служанка ушла, Вера выдохнула, унимая накатывающее волнение. Еще неизвестно, когда его величество захочет их видеть. Все-таки у короля много дел, он может и забыть на время о том, что за кем-то там посылал. Так что смысла нервничать прямо сейчас не было никакого.

К сожалению, ее ожидания не оправдались. Если правитель и был чем-то занят, то дела эти отложил в сторону, призвав их к себе на следующий день.

Самое интересное, Вера нервничала пока ехала в столицу, переживала, когда ждала вызова, но стоило ей только услышать, что король их ожидает, как все волнение прошло.

Надев платье, она собрала волосы в простую прическу и повязала на глаза ленту. Пришло время узнать, что именно от них потребовалось королю.