Слепая Вера

Глава 8

Чем больше проходило времени, тем лучше Вера могла «видеть». Сначала были люди вокруг нее, потом травы и минералы. Ей казалось, что этим все ограничится, но, как оказалось, она была не права. Когда впервые появились колеблющиеся очертания стола, на котором обычно Иагон раскладывал для нее травы, Вера сильно не удивилась, решив, что энергия просто осталась от постоянно лежащих на нем компонентов для пилюль. Но это было не так.

Светло-зеленые с примесью песочного цвета пятна то появлялись, то исчезали, а потом проявились разом, образуя собой очертания стола. Цвет был не таким насыщенным, как в людях, травах или минералах. Он походил на почти рассеявшийся туман, который можно разогнать одним движением руки. Но самое интересное, что дымчатая форма стола была более стабильной.

Постепенно мир вокруг менялся. Энергия словно проступала через черную пелену. Так как предметы вырисовывались постепенно, это не причиняло ей слишком много неудобств. Наоборот, Вера могла часами рассматривать простой котел, который увидела впервые. Она разглядывала застывшую энергию, которая напоминала ей разноцветный лед.

Спустя еще какое-то время она поняла, что сила в предметах все-таки движется, только очень и очень медленно. Казалось, будто что-то заперло ее внутри. Ей пришло в голову, что этот туман можно считать чем-то вроде остаточной силы.

Всё-таки стол когда-то был сделан из живого, наполненного энергией дерева. Часть этой силы осталась в изделии. То же самое было и с котлами, стеклянными бутылочками для пилюль, полами, стенами, потолком, полками и даже книгами. Все это сделано руками человека из материалов, некогда наделенных живой энергией.

Вскоре она смогла увидеть легчайшие очертания одежды на людях. Понятно, что Вера не могла видеть истинных цветов, но это не особо ее печалило. После долгого времени, проведенного в полной темноте, даже такое зрение казалось ей благодатью.

А еще она заметила, что люди и различные наполненные насыщенной энергией травы и минералы оставляют на предметах следы. Эти отпечатки держались по нескольку дней, а потом постепенно размывались, будто смываясь.

Экспериментируя, она приложила ладонь к стене, к которой обычно никто не прикасался. На сероватой энергии камня остался отчетливый отпечаток ярко-золотой с редкими вкраплениями зеленого духовной силы самой Веры.

Если знать, как выглядит духовная составляющая человека, то вполне можно распознать ее отпечаток. К сожалению, Вера пока не видела слишком много людей. Ей хотелось посмотреть на других, но она помнила предостережение Иагона.

Через какое-то время Эрион уехал, сказав, что будет писать. Разорвать помолвку окончательно не удалось. Харт стоял на своем, приводя все больше и больше аргументов за то, чтобы их семьи объединились.

После отъезда Эриона в доме воцарилась какая-то странная тишина. Всего за неделю все словно привыкли к постоянному раздражителю. Нет, он не шумел, общался со всеми с предельной вежливостью, но после его ухода все отчетливо ощутили его исчезновение.

Вера решила, что все дело как раз в духовной энергии. Видимо, люди могут каким-то образом резонировать друг с другом. И со временем они привыкают к этому, а после ощущают, что чего-то не хватает.

Сквозь черную повязку она не видела. Именно поэтому ей так и не удалось посмотреть, как выглядит духовная сила Эриона. Почему-то это вызвало легкое разочарование. Впрочем, чуть подпорченное из-за отъезда Эриона настроение вскоре выровнялось. А все потому, что теперь она могла исследовать весь дом.

Передвигаться с помощью необычного зрения стало весьма просто. И тогда она решила, что пора выйти на улицу. Она знала, что их дом стоит в отдалении от других. По этой причине ей не приходилось опасаться незнакомцев.

– Я бы хотела выйти на улицу, – сказала Вера одним из вечеров.

Сидящий напротив Иагон, держащий в руках очередную энциклопедию трав, ощутимо напрягся. Вера с легким интересом понаблюдала за тем, как его духовная энергия слегка забурлила. Деду явно не понравилась эта идея. Хотя, стоит отдать ему должное, он не отказал.

– Не буду спрашивать зачем, – медленно произнес он, закрывая тяжелый том и убирая его на стол. – Понимаю, что постоянно сидеть практически взаперти сложно. Куда ты хотела бы пойти?

– Куда угодно, – отозвалась она. – Пока достаточно будет просто выйти на крыльцо. К тому же в скором времени нам стоит посетить город. Нужно, чтобы как можно больше людей увидели, что я потеряла зрение.

– Ты права, – подумав некоторое время, согласился Иагон. – Сегодня уже поздно. Или ты хочешь выйти прямо сейчас?

– Нет, нет, – Вера покачала головой. – Можно завтра с утра. Я могу погулять в саду рядом с домом. Думаю, там меня никто не должен увидеть.

– Хорошо, – Иагон кивнул, а потом подхватил книгу. – А теперь продолжим. Зверобой солнечный – одна из самых полезных и распространенных духовных трав. Это целебное растение вырастает высотой до тридцати сантиметров. Цветет почти все лето. Солнечным это растение назвали из-за его ярко-желтых, лучистых цветов. Именно они в большинстве своем применяются в пилюлях. Растет на светлых лесных полянах или сухих лугах. Собирать растение необходимо в начале цветения, так как в этот период оно более всего насыщено полезными элементами. Добавляется во все пилюли, которые предназначены для борьбы с бессонницей, так как трава обладает успокаивающими свойствами. Все препараты, в состав которых входит зверобой солнечный, направлены на лечение заболеваний сердца, простуды, головных болей, печени и желудка. Кроме того, существует ряд средств, борющихся с проблемами кожи. И это не только морщины, которые так не любят дамы. Существует одно растение, которое при соприкосновении с кожей вызывает жжение и зуд. Из-за яда этой травы на коже возникают сначала небольшие волдыри, которые через какое-то время разрастаются и причиняют человеку сильную боль. Ты знаешь, о какой траве идет речь?

– Да, – Вера кивнула. – Речь идет о крапиве огненной. Несмотря на то что это растение крайне ядовитое, оно имеет огромное количество полезных свойств и является основой для создания пилюль общего типа, направленных на защиту и укрепление организма. Для алхимиков в этом растении полезно все, начиная от корней и заканчивая семенами. Кроме того, оно применяется в ранозаживляющих и кровоостанавливающих пилюлях. Его яд опасен только в чистом виде. И это касается не только кожи. Крапиву огненную нельзя есть. Если по неосторожности съесть листья этой травы, то достаточно скоро ротовая полость и горло опухнут. Если не озаботиться немедленным лечением, то человек умрет от удушья.

– Очень хорошо, – Иагон довольно кивнул на ответ внучки. – В какие именно препараты добавляется крапива?

Вера задумалась, вспоминая все, что знала Давьерра.

– Например, пилюля успокоения. Второй класс. В ее состав входит пять трав. Крапива огненная, зверобой солнечный, ромашка белолистная, дурманная мята и мелисса лучистая. Это средство направлено на снятие нервного напряжения, оно успокаивает, дарует превосходный сон. Пилюля успокоения четвертого класса состоит из девяти растений: крапива, мелисса, мята, душица пахучая, боярышник жгучий, валериана двуцветная, крипей узколистный, пустырник водный и корни пиона красного.

– Отлично, на этом остановимся. А сейчас ты попробуешь создать эту пилюлю. Все необходимые компоненты у нас есть. Сможешь отыскать их среди тех, что я выложил сегодня с утра тебе на стол? – спросил Иагон, снова откладывая книгу.

Вера повернулась к столу и внимательно осмотрела растения. Сегодня с утра, когда дед выкладывал их, он называл каждое, давая ей время запомнить, как выглядит духовная сила той или иной травы.

Подойдя, она начала по памяти отбирать необходимые ингредиенты. Закончив, повернулась к деду.

– Все верно, – Иагон улыбнулся.

В его сердце поселилась тихая радость. Несмотря на все неприятности, которые у них могут возникнуть из-за дара его внучки, он был на самом деле невероятно горд и счастлив.

Подхватив травы, он отнес их к алхимическому котлу, располагаясь рядом, чтобы в случае неудачи подстраховать Давьерру. Вера, подобрав платье, забралась на платформу и села удобнее. Расправив ткань, которая в ее видении казалась тончайшей полупрозрачной паутиной, она внимательно посмотрела на травы, вспоминая, в какой последовательности их необходимо добавлять в пилюлю.

Выстроив в голове план, она положила растения в котел и положила на него ладони, направляя внутрь духовную силу. Подняв ею травы, она разделила их и принялась вливать энергию. Через некоторое время растения потеряли свою форму, превратившись в жидкие капли. Прежде чем сливать их воедино, Вера тщательным образом убрала все вредные элементы, которые могли каким-то образом навредить человеку. И только после этого принялась за соединение. Закончив с этим, она убрала лишнюю влагу, формируя из получившейся массы пилюлю, похожую формой на капсулу.

Во время работы Вера полностью отключалась от внешнего мира, сконцентрировавшись на создании препарата. Именно поэтому она не знала, сколько прошло времени. И только после того, как пилюля была завершена, она облегченно выдохнула и расслабилась, возвращая сознание в мир.

– Прекрасно, – похвалил внучку Иагон, рассматривая получившийся шедевр.

Другого названия для чего-то столь совершенного он просто найти не мог. В этой пилюле, по его мнению, было идеально все, начиная от цвета, заканчивая степенью чистоты и наполненности духовной силой. Пусть капсула была всего четвертого класса, но ее качество выдавало огромный талант алхимика, создавшего ее.

На этом занятия закончились. После ужина Вера отправилась к себе в комнату, отдыхать. Возможно, кто-то мог подумать, что создание пилюль – простая задача, но это было совсем не так. Кроме энергии при создании уходит много душевных сил. Они не имеют ничего общего с расходованием духовной энергии. Это скорее напряжение разума. Происходит это из-за высокой концентрации, которую необходимо удерживать во время создания препаратов.

На следующий день Иагон выпроводил Асалию и Уоррена, а сам повел Веру на прогулку по их небольшому саду.

Подхватив внучку под руку, Иагон степенно направился прочь из дома. Давьерра шла рядом, время от времени оглядываясь по сторонам. Хрустальные глаза против воли притягивали взгляд. Иагон уже привык, но все равно нет-нет да смотрел, каждый раз удивляясь их необычному виду.

Прежде чем выйти на крыльцо, Иагон на всякий случай убедился, что на улице никого нет. И только после этого он осторожно вывел внучку. Давьерра немедленно зажмурилась, прикрывая лицо рукой, словно ее внезапно ослепило солнце.

– Все в порядке? – забеспокоился Иагон, отпуская руку внучки и перемещаясь так, чтобы встать на пути яркого солнечного света.

– Все хорошо, – уголки губ Давьерры слегка приподнялись, обозначая легкую улыбку. – Просто на улице слишком ярко, – поделилась она впечатлениями. – Все такое… живое.

Осторожно убрав руку, она еще раз глянула по сторонам. В уголках глаз скопилась влага. Давьерра моргнула, и по ее щекам скатились две прозрачные слезы. Это заставило Иагона нахмуриться.

– Давай вернемся в дом, – предложил он.

– Нет, – воспротивилась она, делая шаг в сторону, словно Иагон мешал ей, стоя на ее пути. – Мне нужно посмотреть.

– Но твои глаза…

– Они привыкнут, – перебила его Давьерра, поджав упрямо губы. – Это как выйти на яркий свет из темного помещения, – чуть расслабившись, начала она объяснять. – Больно только самые первые мгновения. Сейчас уже все в порядке. Спасибо за твое волнение. Идем? – спросив, она повернула лицо в его сторону.

Иагону показалось, что и так сверкающие глаза засияли еще сильнее. Сейчас никто бы не поверил, что Давьерра слепая. Ее глаза были слишком живыми.

– Идем, – сдался он, снова подхватывая ее под локоть. – Осторожно, здесь ступени.

– Я вижу, деда, – сказала она наполненным легким весельем голосом. – Я все вижу, только немного иначе. Ты себе не представляешь, настолько на самом деле мир красивый. Все такое живое… настоящее.

Иагон оглянулся по сторонам. От крыльца вдаль уходила покрытая щебнем дорога. Она вела прямо в город. Отсюда не было видно, так как обзор закрывали деревья, но где-то там стоял каменный забор, отделявший их дом от внешнего мира. Вдоль дороги Асалия посадила цветущие почти круглый год кусты. К слову сказать, эти растения были совершенно бесполезны в алхимии.

Иагон до сих пор смотрел на них с неудовольствием. По его мнению, этот кустарник только занимает место. Можно было бы посадить что-то более интересное. Например, рододендрон или гортензию. И красиво, и можно использовать для работы.

От основной дороги отделялись тропинки. Одна вела на ферму, другая в сад, третья в небольшой огород, за которым смотрела Асалия.

Свернув на тропинку, которая уводила любого желающего под кроны плодовых деревьев, Иагон с Давьеррой очень быстро добрались до места назначения. Земли у Меиров было не сказать чтобы лишком много, поэтому все было расположено вполне компактно. Большую часть занимала ферма, состоящая из многочисленных теплиц, в которых круглый год росли и зрели наполненные духовной силой травы.

Когда сад попал в поле зрения, Давьерра на короткий миг остановилась. Иагон, чутко отслеживающий состояние внучки, тут же притормозил.

– Что-то случилось? – спросил он, с беспокойством оглядывая территорию.

– Все нормально, – выдохнула Давьерра и торопливо пошла дальше. При этом ее глаза выглядели расширенными, будто она была чем-то сильно удивлена или же старалась не упустить ничего из того, что предстало перед ней.

На самом деле так и было. Вера была просто поражена тем, что видела. Энергия жила. Она двигалась, поднимаясь вверх от земли, текла в деревья и траве, лилась сверху, обрушиваясь на мир вокруг. Казалось, словно они с дедом находились на дне океана.

Когда они приблизились к деревьям, оттуда вспорхнула стая потревоженных появлением людей птиц. Вера замерла, расширенными глазами наблюдая за этим. И пусть птицы не обладали большой духовной энергией, но все равно выглядело невероятно красиво.

– Просто потрясающе, – произнесла она, а потом улыбнулась.

Конечно, несмотря на все эти плюсы, Вере не хватало нормального зрения. Она смогла приспособиться, и мир вокруг больше не виделся враждебным – черная бездна отступила, перестав пугать ее свой глубиной. Сейчас казалось, словно всесильный художник стер привычный мир и раскрасил его акварелью, забыв о детализации, оставив только наполненные красками образы.

Спустя некоторое время Иагон решил, что на сегодня достаточно и можно возвращаться. В конце концов, слишком много впечатлений за один раз тоже вредно. К тому же Давьерру ждала учеба, а его работа.

Когда они подходили к крыльцу, он увидел приближение домашней кареты. В ней Асалия и Уоррен обычно ездили в город. Иагон взглянул на солнце и нахмурился. Время было еще раннее. С чего бы его детям возвращаться?

Вспомнив о глазах Давьерры, он помог внучке надеть повязку. Убедившись, что все в порядке, он перевел встревоженный взгляд на приближающуюся повозку.

Уоррен, управлявший каретой, притормозил около крыльца, давая жене выйти, а потом направился в сторону конюшни. Он должен был позаботиться о лошади.

– Что случилось? Почему вы так рано? – мгновенно спросил Иагон, когда Асалия, выглядящая встревоженной, приблизилась.

– Сегодня к нам в лавку пришли какие-то подозрительные люди, – начала она, поднявшись на крыльцо. Посмотрев на дочь, Асалия заметила легкий румянец. На короткий миг она ощутила счастье. Несмотря ни на что, ее дочь выглядела так, будто с ней все хорошо. Вот только стоило ей вспомнить сегодняшний день, как настроение снова упало. – Они спрашивали, куда пропали пилюли от нашей дочери.

– И что? Разве до этого никто не спрашивал о пилюлях Давьерры? – Иагон не понял, почему его дети так разволновались.

Когда внучка решила оттачивать навык, создавая препараты низкого класса, в их лавке появилось много людей с малым достатком. Такие капсулы не имели в своем составе много компонентов, а иные практически ничего не стоили (иногда использовались травы, которые росли буквально под каждым кустом), но с силой талантливого алхимика даже такие пилюли становились очень эффективными. Завышать на них цену Меиры не стали, и это привлекло к ним тех, кто не мог позволить себе покупать препараты раньше.

А после того, как они решили, что талант Давьерры может привлечь нежелательное внимание, и убрали из лавки созданные ею препараты, появилось много недовольных и расстроенных подобным положением людей. Каждый день кто-нибудь да спрашивал о том, куда делись такие замечательные (а главное, недорогие) таблетки.

– Спрашивали, – Асалия кивнула, немного нервно потирая руки. Казалось, что ей внезапно стало холодно, хотя погода была теплой и солнечной.

– Тогда я не понимаю.

– Уоррен все сейчас объяснит, – произнесла она, завидев торопливо идущего к дому мужа. – Идем, дорогая, – голос Асалии стал мягче. Она обняла дочь за плечи и повела в дом.

После этого все собрались в гостиной. Вошедший в дом Уоррен снял перчатки и слегка раздраженно бросил их на столик. Затем он сел и на короткий миг прикрыл глаза. Иагон нахмурился, а Вера замерла, чувствуя прикосновение матери – та до сих пор обнимала ее за плечи.

– Они явно были не местными, – заговорил Уоррен, посчитав, что жена, должно быть, рассказала о проблеме вкратце. – Ты, отец, может быть, и не заметил бы, но мы с Асалией долго работаем с людьми и привыкли обращать внимание на разные мелочи. И пусть в нашу лавку в последнее время приходило немало незнакомых людей, но сегодняшние гости явно были издалека.

– И все-таки я не понимаю, почему вы так переполошились, – хмуро произнес Иагон. Тревога детей передалась и ему. – Может быть, эти люди из соседнего города.

– Хорошо бы, если бы это было так, – выдохнула Асалия.

– Думаешь, они там не могли себе купить пилюлю самого низкого класса от головной боли? – Уоррен кинул взгляд на отца. – Для этого не обязательно ехать в другой город.

– Голова может заболеть внезапно, – отмахнулся Иагон. – А препарат вполне мог закончиться, вот они и заскочили в первую попавшуюся лавку.

– И спросили о препаратах, созданных Давьеррой, – в голосе Уоррена слышалась легкая ирония.

– Они могли где-нибудь услышать слухи…

– Перестань, отец, – прервал его Уоррен. Обычно он не позволял себе ничего подобного, почитая главу семьи и стараясь во всем его слушаться. – Лучше приготовиться к худшему варианту, а потом, в случае ошибки, выдохнуть облегченно и посмеяться, чем оказаться неготовыми к неприятностям.

Иагон вздохнул тяжело. Он понимал, что слова сына правильны, но не могли ведь они шарахаться от каждой тени.

– И что ты предлагаешь?

– Асалия, вам с Давьеррой завтра нужно будет прогуляться по городскому рынку. Надо, чтобы как можно больше людей увидело, что наша дочь больше не может заниматься алхимагией. Дочь, ты выдержишь это?

Уоррену не хотелось, чтобы люди обсуждали слабость его драгоценного ребенка. Он буквально слышал эти фальшивые слова сожаления. Но в тоже время он понимал, что другого выхода нет. Они должны позаботиться о ее будущем.

– Конечно, – Вера кивнула. Наверное, кому-то более чувствительному это мероприятие показалось бы обременительным и нежеланным, но она не ощущала никакого отторжения. – Я справлюсь.

Асалия, все еще сидящая рядом, тяжело вздохнула и поцеловала дочь в висок. И почему они не подумали обо всем сразу? Если бы они не поспешили похвастаться талантом дочери перед всем миром, то сейчас могли бы спать спокойно.

– Может быть, вам с Давьеррой стоит отправиться в горную сторожку?

– Нет, – Иагон качнул головой. – Это может быть еще опаснее. Не забывай, что на горе водятся демонические звери.

– Но они никогда не спускаются так низко, предпочитая обживать вершину и пещеры внутри горы.

– Всегда есть место случайности и исключению. Я не хочу подвергать ее такой опасности.

– Хорошо, – сдался Уоррен. Он и сам понимал, что это не самая удачная идея. Да, его отец почти всю жизнь беспрепятственно передвигался по горе, каким-то образом обходя опасные места, но это не значит, что не может произойти чего-то неожиданного. – Это просто предложение, не более того.

– Будем надеяться, что мы зря волнуемся, – тихо произнесла Асалия.

На следующий день Иагону пришлось признать, что тревога его детей не была беспочвенной. К сожалению, кое-что изменить они были не в силах.

Они не успели.

Стоящая около крыльца карета, должная отвести Асалию и Давьерру в город, перекрыла обзор, но Иагон, ощущающий с самого утра небывалое раздражение, все равно смог заметить конный отряд. Увидев всадников, он на мгновение задержал воздух в легких, а потом с шипением выдохнул, прищуриваясь. Стоящей рядом с ним Вере показалось, что в его шипении можно было разобрать не самые цензурные слова.

Поняв, в чем дело, она замерла, прислушиваясь к своим эмоциям. Волнение из-за возможного будущего. Разочарование из-за того, что все их усилия оказались бессмысленными. Страх тоже присутствовал, но незначительный. Вряд ли эти люди пришли, чтобы убивать. Впрочем, за близких она все-таки опасалась.

– Кто это? – шепотом спросила Вера у деда, наклоняясь немного в его сторону. Ее глаза были закрыты лентой, но это не мешало ей слышать.

Иагон вместо ответа подхватил Давьерру под локоть и слегка сжал, будто так ему было спокойнее. Вера не стала спрашивать повторно, прекрасно слыша, что чужаки приблизились к крыльцу вплотную. Дыхнуло жаром, пропитанным конским потом.

– Добрый день, – поздоровался мужчина, судя по голосу, не слишком старый, но и не слишком молодой.

Джерус Макомби служил в королевской армии вот уже двадцать пять лет. Начинал он с простого бойца первого уровня. В тот год, когда он понял, что обладает духовной энергией и может ею манипулировать, ему исполнилось пятнадцать. Его семья была очень бедна. Они жили на окраине столицы в районе трущоб. Отец давно сгинул в очередной пьяной драке, а мать, подрабатывая в местной таверне, тянула пятерых детей. Джерус был самым старшим, а значит, на его плечи ложилась забота о младших. Чувство ответственности не давало ему бросить надоедливых братьев и сестер.

Им приходилось тесниться в старом, разваливающемся доме. Ели они каждый день, правда, чаще всего простые лепешки с водой. Ради них матери приходилось едва ли не сутками вычищать таверну, занимаясь всем, чем только можно. Обычно она приходила домой поздно ночью, почти качаясь от усталости.

Джерус не помнил особо тепла от нее. Обычно она просто доставала мешок с лепешками и делила между детьми, некоторое время бездумным взглядом наблюдая, как они едят. Тогда он не обращал на это внимания, считая нечто подобное в порядке вещей, но позже понял, что у матери просто не было сил на что-то еще.

Он помнил, как оживились ее глаза, когда он поделился выводами насчет своей духовной силы. Тогда еще он не был точно уверен. Мать к тому времени напоминала живой труп: серая кожа, черные круги под глазами, тусклые редкие волосы, а в самих глазах почти не было видно жизни.

Он мог развивать свою силу самостоятельно, после став просто свободным воином, но у них не было денег на пилюли, а ведь все знали, что в определенное время без них не обойтись. Да и питание… Пусть к тому времени Джерус помогал матери добывать деньги, но этого все равно было мало для того, чтобы питаться полноценно. В итоге они решили, что лучше всего ему поступить в королевскую армию.

Попасть туда оказалось сложно, но им повезло. На некоторое время ему пришлось расстаться с семьей. Он просил подождать его. Обещал, что, как только сможет, вернется и заберет их. Мать верила, но иногда что-то такое проскальзывало в ее взгляде.

Когда Джерус получил свои первые деньги, он сразу же отправился к матери. К его облегчению, она еще была жива, как и его братья и сестры. С того времени жить им стало немного легче.

Сейчас его матушка все еще жива. Она живет в хорошем доме в благополучном районе и выглядит как самая настоящая почтенная леди.

Сам Джерус к сорока годам смог подняться только до шестого ранга. По идее, преодолев сложное место между пятым и шестым рангом, он должен был легко перейти на седьмой, но этого не произошло – не хватило потенциала.

Впрочем, это не помешало ему добиться определенных успехов. Сейчас он находился в звании капитана и служил в элитном батальоне особого назначения. Они находились в подчинении самого короля, выполняя различные поручения.

– Джерус Макомби. Прибыл с приказом от его величества, – произнес он, с любопытством изучая настороженно смотрящую на их небольшой отряд семью.

Спешившись, Макомби подошел к крыльцу и достал приказ. Протянув его старшему мужчине, он глянул на стоящую рядом девушку.

Он знал, для чего они здесь. А также слышал слухи о том, что нужная им девушка недавно лишилась зрения. Поэтому черная повязка на глазах не смутила его.

Он сомневался, что слепой алхимик на что-то годен, но ослушаться приказа не мог. Ему велели доставить ее в столицу, значит, он ее доставит. Даже если она вдруг окажется мертва. А там пусть другие разбираются.

«Красавица», – подумал он, снова с сожалением поглядев на ленту.

Сам он так и не женился. Сначала тратил все свое время на то, чтобы подняться выше, затем зарабатывал деньги, желая своей семье лучших условий. Ему все время казалось, что все успеет. И вот, уже сорок лет, а у него даже на примете никого нет.

Джерус еще раз поглядел на девушку. В голове возникла достойная внимания мысль. Вряд ли, будучи слепой, она способна создавать пилюли. Да и в других делах, вероятнее всего, беспомощна и нуждается в пригляде родственников. Он сомневался, что кто-то станет брать в жены незрячую. Всё-таки большинство мужчин желают видеть от своей женщины заботу, которую вряд ли способна дать эта девушка. Кто захочет повесить на свою шею такой бесполезный хомут?

Да, жениться вряд ли кто-то захочет, а вот от желающих увлечь такую красавицу в постель отбоя у нее точно не будет. Джерус ощутил прилив возбуждения, подавить который удалось не сразу. Он просто представил, как эта девушка будет беспомощно смотреть перед собой остановившимся взглядом, выставляя вперед руки, и умолять ничего с ней не делать.

Окинув хрупкую фигуру жадным взглядом, Джерус взял себя в руки. Она все равно никому теперь не нужна, так почему бы ему не взять ее? Он даже готов жениться. А забота о доме… У него достаточно денег, может позволить себе нанять служанку, которая будет готовить и прибирать.

Тряхнув головой, Джерус сосредоточил внимание на мужчине, державшем приказ. На короткий миг ему показалось, что тот понял, о чем думал Джерус секунду назад. Просто на секунду лицо старика вспыхнуло яростью.

– Как видите, у нас приказ доставить Давьерру Меир к королю, – прокашлявшись, произнес Джерус.

– Я отправлюсь с вами, – бросил мужчина, чем вызвал недовольство Макомби. Он надеялся, что во время пути сможет очаровать эту малышку. А может, даже и…

– Но… – начал он.

– Моя внучка несовершеннолетняя, – оборвал его резко злобный старик. – Вы ведь не думаете, что я позволю ей путешествовать с толпой посторонних мужчин? В приказе не сказано, что она должна отправиться одна, – он помахал перед носом Макомби бумагой.

Джерус скрипнул зубами. В приказе действительно не было указано, что родственникам запрещено отправиться вместе с ней. Если он сейчас откажет этим людям, а потом во время пути начнет ухаживать за девушкой, то некоторые его сослуживцы могут подумать, что он воспользовался служебным положением в корыстных целях. И пусть он доверяет своим парням, но при этом прекрасно знает, что любой промах станет для его врагов благом, позволившим насолить ему.

– Конечно, – Джерус выдавил из себя улыбку, – вы можете отправиться с нами, если того желаете.

– Желаю, – кивнул мужчина. – Еще как желаю, – сказав это, он еще раз грозно взглянул на Макомби, и тому стало ясно, что его жадный взгляд все-таки был замечен. Поморщившись, он мысленно отругал себя. Стоило взять себя в руки быстрее, тогда, может быть, этот старый пень не поехал бы с ними. – Нам нужно время для сборов.

– У вас есть пара часов.

Джерус проследил за уходящей в дом семьей. На более молодого мужчину и женщину Макомби особо внимания не обратил. Лишь заметил, как женщина жалась к, вероятнее всего, мужу и тихо всхлипывала, словно пыталась сдержать слезы. Сам мужчина хмурился и чуть растерянно глядел то на его людей, то на слепую девушку.

«Дочь», – подумал Макомби, вернувшись к своей лошади. – Спешиваемся, – приказал он своим людям, подхватывая животное под узды и уводя в тень ближайшего дерева.

– Наглец, – рыкнул Иагон, входя в дом. Он едва сдержался, так ему хотелось выйти сейчас, спуститься с крыльца и стереть похотливое выражение с лица этой сволочи.

Останавливало его только то, что вояка с радостью ухватится за эту возможность и запретит следовать за внучкой. Хорошо, если не припишет что-нибудь вроде «нападения на королевского воина при исполнении служебных обязанностей». Еще и в камеру засадят для верности.

– Что же будет? – прошептала Асалия, едва сдерживающая слезы. Казалось, еще немного – и она рухнет в обморок.

– Отец? – позвал Уоррен, выглядящий растерянным и подавленным.

– Все будет хорошо, – мягко произнесла Давьерра.

Иагон с удивлением понял, как ярость, схватившая его за сердце, ослабила хватку, а после и вовсе растворилась. Создавалось такое впечатление, будто голос внучки обладает неведомой силой. Твердость, смешанная с давно знакомой мягкостью, заставляла верить в ее слова.

– Они нам ничего не сделают, – продолжила она. – У них приказ короля. Эти люди не пойдут против его воли. Деда отправится со мной, а вы присмотрите за фермой и лавкой. Мам, тебе не стоит так сильно волноваться. Это вредно.

– Но… но как же…

– Я не буду ничего создавать, я ведь слепая. Они разочаруются и отпустят нас. Как только это случится, мы сразу вернемся домой.

Иагон с облегчением выдохнул. Действительно, и чего он так разволновался? Они вполне могу сделать вид, что Давьерра утратила способность создавать пилюли.

Но даже так его что-то грызло.

– Деда, – обратилась к нему Давьерра, безошибочно поворачиваясь в его сторону. – Напиши Эриону.

Иагон моргнул.

– Зачем? – спросил он, хмурясь. Он до сих пор не считал, что тот может быть хорошим мужем для его внучки. Слишком хитрый. Иагон не любил хитрецов, хотя и понимал, что без них никак.

Прежде чем ответить, Вера убедилась, что родители покинули комнату, отправившись собирать для уезжающих членов семьи вещи в дорогу.

Сжав руку Иагона, она тихо прошептала:

– Мне неспокойно.

– И чем этот мальчишка может нам помочь? – задал вопрос Иагон, также понизив голос.

– Я не знаю, – Вера пожала плечами. – Но он должен знать.

Иагон пожевал губами и все-таки кивнул.

– Хорошо. Я напишу, а Уоррен после нашего отъезда отправит.

– Спасибо, – поблагодарила Вера и улыбнулась.