Слишком близко

Глава пятнадцатая

Кэлли

Рождество прошло. Мы встретили канун Нового года дома и это было абсолютно идеально. Так можно было описать последние шесть недель с тех пор, как мы с Уэстоном начали встречаться.

Ну… за исключением того факта, что он предельно ясно дал понять: влюбляться в меня не собирается. А я влюблялась в него всё сильнее с каждым днём. Вот это было неприятно.

Но всё остальное? Проще, чем дышать. С ним не было давления. Мне не нужно было быть идеальной. Не нужно было мчаться проверять, не стерлась ли косметика. Не нужно было подбирать наряд, чтобы ему понравиться. Этот мужчина видел меня в моём реальном, полном «хуже некуда» состоянии и даже глазом не моргнул.

И видел он меня каждый день.

Я закончила редактировать последнюю партию снимков, которые сделала на сегодняшнем катании на хелиски, и загрузила их в раздел сайта, чтобы гости могли скачать. Если бы я провела за обеденным столом ещё чуть-чуть, моя задница окончательно бы онемела. Как оказалось, люди готовы платить бешеные деньги за фотографии, где они несутся с горы, обходят деревья и рискуют шеей, прыгая с двадцатифутовых уступов. Рид нанял ещё одного фотографа — теперь нас трое — и большую часть рабочих дней в этом месяце я провела в вертолёте. Если честно, когда я проглатывала подступающую панику, которая съедала меня каждый раз, когда это Уэстон нёсся вниз, я должна была признать, что снимки получались довольно крутые.

У этого мужчины напрочь отсутствует инстинкт самосохранения — по крайней мере, насколько я могла судить. И Тео был точно такой же.

Я открыла последний снимок, где был изображён Тео, и покачала головой. Сама фотография была потрясающей — он был в середине сальто с одного из больших скальных уступов, а я расположилась чуть сбоку и снизу, поймав в кадре не только зубчатый обнажённый камень выступа, но и чистейший поток свежего снега, разлетающегося на фоне ярко-голубого неба, пока Тео вращался в воздухе. Великолепный снимок.

Безумный трюк.

— Классный, — сказал Уэстон, посмотрев через моё плечо и быстро чмокнув меня в щёку. Поцелуи были быстрыми до тех пор, пока Саттон не ложилась спать. Потом правило отменялось. Его волосы были ещё влажными; он пах гелем для душа и шампунем… — Саттон всё ещё на склоне?

Было чуть позже четырёх.

— Нет. Сказала, ей надо остаться после школы для какого-то проекта, но должна прийти с минуты на минуту. Попросила Хэлли подвезти её.

— Хэлли?

— Она, Ава и Рейвен — самые близкие к тётям, что у неё есть, так что я не лезу. С моей удачей она вернётся с розовыми прядями. — Я улыбнулась этой мысли. Саттон была бы огненной с розовыми прядями.

— Ну раз её нет… — Он наклонился и поцеловал меня долго, медленно и основательно. Достаточно, чтобы горячая волна прокатилась по каждому моему нерву. И мне было катастрофически мало, когда он отстранился. — Это было вчера? — Он кивнул на экран ноутбука.

Я моргнула, пытаясь вытащить свои мысли из его штанов. У мужчины были серьёзные навыки. — Пару дней назад. — Я подтянула ногу к груди и снова изучила фото. Это был первый снимок, сделанный там, на который я смотрела и не думала сразу: «Вот тут можно было лучше». Идеальная фотография, чтобы отправить в галерею… когда я наберусь смелости рискнуть ещё одним отказом.

— Он правда невероятный, — сказал он, вставая. — Ты могла бы подать его на тот конкурс-стажировку, знаешь?

Я наклонила голову, вглядываясь в снимок. Достаточно ли он хорош для чего-то такого крупного? А если да? А если я выиграю? Мне пришлось бы выбирать между тем, чего я хочу, и тем, что лучше для Саттон.

А Саттон всегда будет на первом месте. Выбор сделан.

— Кэлли? — спросил Уэстон, положив руку мне на плечо.

— Я подумаю, — ответила я. Может, в следующем году. Или через год. Или когда Саттон исполнится восемнадцать.

— Ты сделала новые снимки нашей девочки? — Он подошёл к холодильнику и достал два спортивных напитка.

Мне так нравилось, что он называл её «наша девочка», когда речь шла о катании. Только потому, что он был её тренером, но это слово всё равно разрывало мне сердце на ещё один размер.

— Во вторник, — сказала я и пролистала папки, открывая ту, что держала только для Саттон. Её розовая шапка и перчатки всегда здорово смотрелись на снегу. Она становилась всё смелее с Уэстоном, брала большие прыжки, выбирала сложные линии. — Она становится…

— Хорошей? — поддел он, открывая одну бутылку и ставя её передо мной. Он знал, что у меня болят руки после утренних съёмок и дневного редактирования, и это был ещё один повод любить его.

Поводов было слишком много.

— Безрассудной, — парировала я. — Прямо как ты.

— Я беру на себя всю ответственность, — рассмеялся он. — Могу всегда поручить её тренировки Тео.

Я фыркнула, пролистывая снимки. — Он такой же безрассудный. Вы с лучшим другом прям идеальная парочка.

— Эй, это не безрассудство, если ты мастер, детка, — он сверкнул мне улыбкой.

Я закатила глаза, но покраснела от этого «детка». Оно заставляло меня хотеть забраться на вершину горы и кричать, что он мой, а я его. Но была Саттон. Она обожала Уэстона, любила заниматься с ним, и если бы между нами что-то пошло не так она была бы убита.

Любить Уэстона означало знать: однажды моё сердце будет разбито. Но я не могла позволить такой судьбы Саттон.

— Мастерство — это не удача, — пробормотала я, когда входная дверь резко распахнулась, ударившись в упор.

Мы одинаково повернулись. Что за…?

— Привет! — Саттон ввалилась в дом с огромной клеткой в руках.

— О, милостивый, Боже, — прошептала я, отодвигаясь от стола и вставая, но Уэстон уже успел пересечь комнату, пока я только поднималась.

Он одним движением выхватил клетку с пластиковым дном из её рук, а другой рукой подхватил дочь, не дав ей впечататься лицом в плитку.

— Что это? — взвизгнула я, голос взлетел до оперных высот.

Уэстон поставил Саттон на ноги и понёс клетку к обеденному столу. — Похоже на хомяка.

— Морская свинка, вообще-то, — сказала Саттон, стягивая пальто и ботинки и вешая их в шкаф, как будто не было ничего особенного в том, чтобы тащить домой морскую свинку.

Я метнула на дочь грозный взгляд, а затем перевела его на Уэстона, пытаясь прочитать его реакцию.

Он отошёл от клетки, скрестив руки на груди. Этот мужчина иногда был мастером непроницаемости.

— И почему, дорогая дочь, в моём доме морская свинка? — спросила я тем тоном, который означает: «Я серьёзно».

— Его зовут Уилбур, и он питомец класса.

— Это всё ещё не ответ, — я шагнула между ней и Уилбуром. — Это прямое нарушение правила номер одиннадцать! — Я ткнула рукой в сторону контракта, висящего на холодильнике. Я лучше промолчу обо всех правилах, которые мы уже нарушили.

— На этой неделе Уилбура должна была забрать Пайпер, но она заболела, и я сказала, что он может пожить у нас, — заявила Саттон, поднимая подбородок, в слишком знакомом мне жесте.

— Ты даже не спросила, — я выдохнула, из последних сил сохраняя спокойствие. — Здесь живёшь не только ты.

— Уэстон не будет против. — Она вытаращила на него глаза. — Правда? Я знаю, ты сказал «никаких питомцев», но это всего лишь на выходные, и он будет в моей комнате.

Взгляд Уэстона метался между мной и Саттон, будто мы шарик для игры в большой теннис. — Я не вмешиваюсь, — поднял он руки.

— Ты могла позвонить? Спросить?

— Мы узнали только в конце дня, а я не хотела, чтобы он сидел один в школе на длинных выходных. — Она плотно сжала губы.

— Длинные выходные… — Я моргнула. — Ах да. Понедельник — День Мартина Лютера Кинга¹³.

Саттон кивнула.

— Ты знала об этом вчера? Это поэтому ты попросила, чтобы тебя забрала Хэлли? — я пронзила её взглядом.

— Нет! — Она яростно затрясла головой. — Честно. Это просто… удача. — Она пожала плечами.

— Потому что ты знала, что я скажу нет.

Взгляд Саттон упал на пол, и она медленно кивнула. — Я просто не хотела, чтобы он был один.

Морская свинка выбрала именно этот момент, чтобы пробежать по своему домику, разбрасывая опилки по всему обеденному столу. У Уэстона сейчас начнётся приступ.

Я посмотрела на него — он уже наблюдал за мной. — Это твое правило, — сказала я тихо. — Я позвоню каждому родителю и найду для него другой дом на выходные.

— Мам! — заскулила Саттон. — Это всего три дня. Ну… три с половиной. Пожалуйста, не заставляй меня быть той странной девочкой, которая не может взять морскую свинку на три дня.

Я не сводила взгляда с Уэстона. Я уже неплохо знала его сигналы. Напряжённая челюсть говорила, что он недоволен, но уголки глаз выдавали сдержанный смех. — Уэст?

— Это между тобой и Саттон. — Один угол его рта поднялся. — Ссылаюсь на правило номер пять.

Кэлли всё решает.

Раздражённый вздох сорвался с моих губ. Я наклонила голову, глядя на дочь. — Кто будет его кормить?

— Я! Еда в моём рюкзаке, и я знаю график. — Надежда вспыхнула в её глазах.

— А кто будет убирать клетку?

— Я! У меня в рюкзаке мешок с опилками. — Она подпрыгнула на носках.

— А вода?

— Каждое утро. Я умею. Мы делаем это в школе.

Я посмотрела на чёрно-белую морскую свинку. — Ладно. Но три дня, Саттон. Ты слышала? Три дня.

— Спасибо! — Она бросилась ко мне, обняв за талию, а затем поскакала обнимать Уэстона.

— А это за что? Я же не сказал да, — рассмеялся он.

— Это я надеюсь, что ты понесёшь клетку наверх. Она очень тяжёлая. — Она улыбнулась ему.

— Это я могу. — Он поднял огромную клетку и последовал за ней вверх по лестнице.

Правило номер одиннадцать отправилось в мусор.

— Что мы делаем? — спросила я в воскресенье вечером, когда Уэстон подвёл меня к дивану. Ужин был закончен, душ принят, и я устала до мозга костей. Я успела обработать все сегодняшние фото с хелиски, но Чарльз, один из ассистентов-фотографов, умудрился ужасно выставить свет на групповых снимках на вершине подъёмника, и меня ждали ещё два часа работы.

— Садись вот сюда, — сказал Уэстон, указывая на диван.

— Что происходит?

— Просто подожди, — ответил он, уголок губ дрогнул. — И помни, я тут посредник.

Теперь моё любопытство полностью проснулось.

— Саттон, твой выход! — позвал он наверх.

Она сбежала по лестнице в классических брюках и блузке, с идеально уложенными волосами и чёрным ободком. — Ты всё настроил? — спросила она, влетая на кухню.

— Почти, — ответил он, подключая ноутбук к телевизору.

«Презентация Саттон» заливала экран.

— Это PowerPoint?

— Она сама сделала. — Он взял маленький чёрный пульт со столика, пока Саттон возвращалась с подносом.

— Шоколадное печенье и молоко, — сказала она, ставя поднос. — Потому что каждая хорошая презентация должна идти со снеками.

— Да? — Я тут же схватила печенье. PowerPoint или нет, печенье не пропадёт.

— Да. — Саттон повернулась к Уэстону, и он передал ей пульт.

— Удачи, ребёнок. — Он уселся рядом со мной, и я поджала ноги, чтобы иметь предлог опереться коленом на него.

— Это для школы? — спросила я, глядя на экран. — Ты на мне тренируешься?

— О нет. — Она покачала головой, встав сбоку от телевизора. — Это только для тебя. — Она взглянула на Уэстона, сглотнула, и он ободряюще кивнул.

Что эти двое задумали?

— Ты это видел?

— Нет. — Он откинулся, положив руку на спинку дивана за моей головой.

— Мама, — начала Саттон, выпрямившись. — Ты растила меня здесь, в Мэдигэн-Маунтин, с самого моего рождения. — Она нажала кнопку, и на экране появилась следующая страница — фотографии, где она ещё младенец: одна, где она стоит в снегу сразу после первого дня рождения, её комбинезон был больше её самой. На другой мы обе, я в парке фотографа, а она пристёгнута ко мне на спине под козырьком.

Ох, тяжёлые были времена.

— Склоны — мой второй дом.

Клик и фотографии от её трёхлетия до девяти лет в экипировке.

Я жевала печенье, и подозрения росли.

— Как ты знаешь, я тренировалась с экспертом по бэккантри последние два месяца.

Новый слайд — она и Уэстон на горе, мои любимые фото.

Я подняла бровь, направление презентации стало слишком ясным.

Она нервно переминалась, но кликнула дальше. На экране цитата. — Саттон Торн невероятно одарённая юная лыжница… — прочитала она. — Это слова Уэстона.

Я бросила на него медленный, выразительный взгляд.

Он поднял руки. — Это было просто для заявки.

— С учётом этого, — она щёлкнула дальше, — я предлагаю вам, моя мама, подписать следующее разрешение, чтобы я могла вступить в окружную команду по биг-маунтин. — Она быстро подбежала к столу и взяла папку, которую я даже не заметила, вложив её мне в руки.

Я тяжело вздохнула, но всё же открыла папку. Вся заявка была заполнена до последнего пункта, и, как назло, там действительно была цитата Уэстона — написанная его собственным почерком.

— И ты, Брут¹⁴? — прошептала я, бросив на него весьма выразительный взгляд.

— Эй, я просто помогал привести всё в порядок, — сказал он, а его рука опустилась чуть ниже, и я облокотилась на неё.

— Моё предложение хорошо проработано, и я свела причины для “нет” к минимуму. — Клик. Стоимость. Меня чуть не стошнило. — Поскольку я начинаю на два месяца позже, тренер снизил взнос до более приемлемой суммы.

Появилась новая сума.

Мы с дочерью жили в разных мирах, когда речь шла о слове «приемлемо».

— Я также поговорила с… — она посмотрела на экран — директором хелиски программы “Мэдиган-Маунтин”, — прочитала она. — Он сказал, что если я буду единственной представительницей Мэдиган из биг-маунтин, я могу получить спонсорство.

Мой рот открылся. — Просто помогал привести в порядок?

— И какие условия? — спросил Уэстон.

Саттон нахмурилась.

— Условия, — повторил он. — Какие условия?

— О! — Клик. — Я, Саттон Торн, буду держать успеваемость, ухаживать за экипировкой и получу разрешение мамы.

Я закинула печенье в рот. На вкус как поражение.

— Я знаю, что у тебя есть опасения. — Картинка с желтой лентой. — Мой папа погиб до того, как я успела его узнать, поэтому ты волнуешься о моей безопасности всю жизнь.

Я поперхнулась. Уэстон похлопал меня по спине и сунул молоко. Пара глотков и воздух снова прошёл. — Это немного неуместно, тебе не кажется?

— Почему? Он мой папа. — Клик, статистика. — Смотри, в прошлом году в Колорадо погибло всего одиннадцать лыжников, и ни одного младше четырнадцати… — Она начала качать головой, глядя на Уэстона — тот яростно мотал головой.

— Не помогает, — пробормотал он.

Ну это уже фарс.

— О. Ладно. — Клик. — А вот статистика по ДТП в разы выше, так что куда вероятнее погибнуть по дороге на трениро…

— Это тоже не помогает, — застонал Уэстон.

— Тогда… в школу, — выкрутилась она.

То, что дочь думает, будто статистика хоть как-то уменьшит мои страхи было настолько абсурдно, что я рассмеялась.

Саттон приняла это за хороший знак. Клик, график посещений.

— Поскольку Уэстон тренирует меня по вечерам, тренер сказал, что я должна приезжать всего раз в неделю.

Мои брови подскочили. Это меня беспокоило. До Брекенриджа сорок минут, а у меня времени в обрез.

— Но я уже решила и это. Я нашла себе водителя. — Она взглянула на Уэстона.

Я медленно повернулась к нему.

Он пожал плечами. — Она спросила. Я согласился. Это раз в неделю.

— А соревнования… в этом году у меня есть шанс попасть только на два. Одно в Бреке, другое в Стимботе в конце марта. Так что у тебя будет достаточно данных, чтобы решить. — Клик. — И последнее. Надо попробовать всё хотя бы раз, чтобы знать, нравится ли тебе. Это твои слова, мам.

Ну. Дерьмо.

Она нажала последний слайд. На табличке было написано: пожалуйста.

Я выдохнула. Дни, когда я могла держать её в безопасности в маленьком снежном шаре, который создала специально для неё, закончились. Я могла сказать «нет», но тогда она вернётся в следующем году и спросит снова. Или, что хуже, перестанет спрашивать и просто начнёт делать.

— Ты так сильно этого хочешь, что сделала целую презентацию? — спросила я.

Она кивнула. — Это всё, чего я хочу.

Боже, как я понимала это чувство.

Я бессильно откинулась на диван, опираясь головой на плечо Уэстона. — Ты думаешь, это безопасно для неё?

— Думаю, безопасность это относительное понятие, — мягко ответил он.

Я подняла взгляд на его глаза, и они смягчились. Уэстон был там, на горе, рядом с ней. Если бы он думал, что это опасно, он бы сказал мне.

— Ладно. — Я нагнулась вперёд, схватила удобно лежащую на подносе с печеньем ручку. — Ты победила. — Мне понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы размашисто расписаться на строке разрешения.

— Спасибо! — Саттон схватила папку и обняла меня так крепко, что свалила назад на диван. Потом умчалась наверх — наверняка чтобы спрятать документы.

— Она настойчивая, — пробормотала я, надеясь, что не совершила самую большую ошибку в жизни.

— Она как ты, — сказал Уэстон.

Я повернула голову и поцеловала его, обхватывая рукой его шею.

Раздались шаги на лестнице, и я резко отпрянула, но было слишком поздно. Саттон уже вылетела из-за перил, мчась к нам будто ракета.

— Саттон, — мягко позвала я. О Боже, она сейчас начнёт паниковать. Она сейчас…

— Я забыла сказать спасибо тебе! — выпалила она Уэстону, бросаясь ему на шею.

Он легко поймал её и крепко обнял в ответ. Никаких неловких похлопываний по спине. Никакого зажатого движения. Моё сердце растаяло.

— Можешь вернуться к тому, чтобы целовать мою маму, — заявила она, отталкиваясь и разворачиваясь назад к лестнице.

— Саттон! — у меня отвисла челюсть.

— Я тоже здесь живу! Вы такие очевидные. — Она умчалась наверх.

Мы с Уэстоном пару секунд просто смотрели друг на друга в шоке. Потом он улыбнулся.

— Очевидные? Серьёзно?

— Я действительно люблю на тебя смотреть, — заметил он.

Саттон вскрикнула — звук разнёсся по всему дому.

— Что случилось? — Я попыталась подняться и нашла равновесие.

Уэстон опередил меня, взлетев по ступенькам и рванув по коридору в комнату Саттон. Я проскользнула под его плечом и увидела, как Саттон уставилась на клетку Уилбера.

На пустую клетку Уилбера.

— О, блять, — пробормотал Уэстон.

— Язык!

— Где-то в этом доме бегает морская свинка, и ты про язык… — Он замолчал, а потом рванул к ножке кровати Саттон.

Уилбер пискнул и исчез.

Я прыснула со смеху, пока Уэстон наполовину залезал под кровать.

Уилбер выскочил с другой стороны, и теперь уже я бросилась за ним, падая на колени. Кончиками пальцев я задела жёсткую шерсть, но он снова убежал.

Мы с Уэстоном встретились глазами под кроватью. — Мне очень жаль, — сказала я.

— Зато тут никогда не бывает скучно, — усмехнулся он.

— Он в коридоре! — закричала Саттон, уже уносясь.

Через двадцать минут мы загнали его под перевёрнутую корзину для белья в гостиной, а у меня болел бок от смеха.

— Победа за мной, — объявил Уэстон, когда раздался дверной звонок.

— Я открою, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Саттон, лучше верни его в клетку и запри. — Я строго посмотрела на неё, хоть с трудом сдерживала улыбку.

— Поняла! — Она схватила корзину у Уэстона.

Я открыла дверь и у меня всё внутри рухнуло. Я никогда не работала напрямую с ним, но за одиннадцать лет в Мэдиган прекрасно знала, кто стоит передо мной. Сейчас всё пойдёт очень плохо.

— Уэстон, — прошептала я через плечо.

Мужчина на крыльце провёл рукой по седым вискам, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Уэстон появился у меня за спиной, тело напряглось, когда он увидел, кто стоит на пороге.

— Когда Рид сказал мне, что ты вернулся, я должен был сам убедиться, — начал отец Уэстона, тревога была в каждой черте его лица. — Ты всегда был человеком слова, Уэстон, и когда ты сказал, что никогда больше не заговоришь со мной в ту ночь, я даже представить не мог, что у меня появится этот шанс…

Уэстон захлопнул дверь у него перед носом.