Слишком близко

Глава двадцать вторая

Уэстон

Кэлли открыла дверь, и я впервые за почти месяц сделал полный вдох. Её волосы были собраны в беспорядочный пучок, который говорил о том, что она была бодрствующей всего час или два, и на ней был её худи с изношенными манжетами и пижамные штаны.

Для меня она никогда не выглядела лучше.

Миг за мигом мы стояли, глядя друг другу в глаза, ни слова не говоря. Я впитывал её образ, и сердце застучало быстрее.

Я пролетел полмира, арендовал машину и доехал до этой удалённой деревушки, а теперь, стоя здесь, всё, что я планировал во время полёта, казалось… жалким. Я сунул руки в передние карманы шорт и открыл рот. Надо же что-то сказать.

— Уэстон! — Саттон проскользнула под руку Кэлли и кинулась ко мне.

— Привет, ребёнок. — Я легко поймал её и обнял, приподняв ноги с земли. Запах вишнёвого шампуня наполнил мои лёгкие, и я глубоко вдохнул, слегка покачивая её. — Я тоже скучал по тебе.

Это было самым недооценённым признанием года.

— Ты нас нашёл! — Она отпрянула, и я улыбнулся, глядя на её футболку. Ну, можно вытащить девушек из Колорадо, но спать они будут в мерче.

— Мне немного помогли. — Я достал из заднего кармана изношенный конверт и указал на адрес возврата, который она написала.

— Саттон, не хочешь дать нам минутку? — сказала Кэлли.

Саттон повернулась к матери, и какой бы вид она ни скорчила, Кэлли лишь подняла брови.

— Сейчас.

Саттон тяжело вздохнула, но шла внутрь, бормоча что-то, чего я не услышал, и Кэлли покачала головой, пропуская её мимо.

Теперь мы остались на пороге вдвоём.

— Уэстон, — прошептала она, и так много эмоций промелькнуло по её лицу, что я не успевал уловить все.

— Каллиопа. — Я прочистил горло. Каким-то образом сесть на самолёт оказалось легче, чем выговорить слова.

— Ты хочешь войти? — Она отступила, держа дверь открытой.

— Конечно. — Я вошёл за ней, замечая простую мебель и фотографическое оборудование на столе рядом.

— Остальные ещё не проснулись, что само по себе удивительно, учитывая, что мы обычно спим до полудня. — Она неловко засмеялась, закрывая дверь, а я повернулся к ней, когда она прислонилась к ней.

Я хотел сократить расстояние между нами, прижаться к ней всем телом и поцеловать так, чтобы она вспомнила, почему мы созданы друг для друга. Я хотел поднять её на плечо, как в пещерные времена, и унести обратно в Колорадо, где ей и место. Но мои желания не имели значения, если она не хотела того же.

— Ты, наверное, удивляешься, почему я здесь.

— Да, но почему ты прикрыл Саттон? — Она засунула руки в карман худи, жест такой знакомый, что я почти забыл, где мы и кем не являемся друг другу сейчас. — Мне нужно знать.

— Что ты имеешь в виду? — Я снова сунул конверт в карман.

— Кроме того, что она, похоже, писала тебе письма, она подписала форму конкурса. Я видела. — Она чуть приподняла брови. — Ты знаешь, ту самую, за которую я орала на тебя в Стимбот.

— А, та форма. — Я вздохнул, и ледяной страх пробежал по спине. Может, тот факт, что я отправил её фотографию, слишком тяжёл для прощения, чтобы мы смогли пройти через это.

— Она сказала, что собиралась загрузить её в конкурс, если бы ты не сделал этого. — Она хмыкнула. — Мы как раз обсуждали это, когда ты постучал.

— Вы обсуждали меня? — Я улыбнулся.

— Уэстон.

— Верно. Форма. Саттон была решительной, но я тот, кто загрузил и нажал «отправить». Если ищешь, на кого свалить вину, это на мне. — Я выпрямил плечи, готовый к тому, что она выгонит меня.

— Почему ты не сказал мне, что она подписала? Почему ты не сказал, что она собиралась отправить?

— Это бы что-то изменило? — Я пожал плечами. — В тот момент, при тех обстоятельствах, это реально что-то изменило бы?

— Может быть! — Её плечи вздрогнули. — Не знаю.

— Не было смысла создавать драму между тобой и Саттон. Я взрослый. Я не собирался обвинять ребёнка, и уж точно не стал бы вставать между вами.

— Ты невероятно раздражающий человек. — Она осела на дверь и уставилась на меня.

— Ты не первая, кто мне это говорит. — Я провёл рукой по волосам. — И я пришёл сюда не ссориться с тобой.

— Тогда зачем ты здесь? — Та же агония, что поселилась в моём сердце, светилась в её глазах.

— Я здесь, потому что я люблю тебя! — Вот оно. Слова, о которых я не позволял себе думать, вырвались наружу, и она могла делать с ними что угодно.

Её губы раздвинулись, глаза вспыхнули.

Прошёл вдох, потом ещё один.

— Я сказал, что люблю тебя, — повторил я. — Я пролетел полмира, чтобы сказать тебе это.

— Я слышала.

— Я не могу дышать без тебя, Кэлли. И я думал, может, это чувство просто зависимость, привыкание. И оно росло с каждым прожитым рядом с тобой днём, медленно поглощая меня. Поэтому я отталкивал его, убеждал себя, что нормально хотеть тебя, проводить с тобой всё время, постоянно думать о тебе, пока я не нуждался в тебе. — Последние слова вылетели шепотом. — Потому что когда нуждаешься в ком-то, а его нет рядом, вот тогда ты пропал.

— Уэстон, — прошептала она, лицо её опустилось.

— Всю мою взрослую жизнь я избегал привязанностей. У меня есть отличные друзья, которые терпят мой бред, но это всё. И тут я въезжаю к тебе, и вдруг я ем мороженое на стойке и встаю рано, чтобы быть там, когда ты спускаешься по утрам. Я ищу любой повод дотронуться до тебя, просто быть рядом, и это чувство… — Я покачал головой. — Оно начинает принимать решения за меня. И правда в том, что я даже не осознавал, как сильно нуждаюсь в тебе, пока тебя не стало. Пока я не вернулся домой в пустой дом, потому что ты уехала в Парагвай.

— Когда Ава сказала мне, что ты уехал, что Рид в основном дал тебе разрешение покинуть Мэдиган и жить своей жизнью, я подумала, что, возможно, так будет лучше. Ты всегда делал то, что нужно людям, Уэстон, а не то, чего хочешь ты. — Она сжала губы в тонкую линию.

— Ава неправильно поняла ситуацию. Рид сказал, что я могу взять несколько дней для авиационной конференции. Мне нужно было пространство… какая-то физическая граница, чтобы я не пополз к тебе на коленях с мольбой не уходить, поэтому я пошёл на конференцию. И да, Рид сказал, что я могу покинуть Мэдиган, что мне не обязательно оставаться и управлять операцией, если хочу уйти, но это было всего пару дней назад, и я уверен, что только потому, что он видел, как я несчастен без тебя. — Мне стоило всех усилий удержать ноги на месте, но я сделал это, хотя ладони зудели, желая коснуться мягкой кожи её щёк, шелковистых прядей волос.

Она моргнула.

— Подожди… так ты не уезжал?

— Не так, как ты думала. Я отсутствовал четыре дня, а ты уже уехала в Парагвай к тому моменту, как я вернулся.

Её голубые глаза расширились. — Ты не собираешься покидать Мэдиган?

— Нет. — Я покачал головой. — Совсем наоборот. И ты должна знать, что я буду там, ждать тебя, если ты всё ещё хочешь меня.

— Если я всё ещё… — Она глубоко вдохнула. — Уэстон, ты заслуживаешь идти за своей новой мечтой. Ты ненавидишь быть в Мэдиган.

— Я ненавижу быть в Мэдиган без тебя, — поправил я. — И где-то в прошлом сезоне я понял, что у меня есть всё, о чём я мечтал в детстве. Я могу кататься по нетронутым склонам каждый день и летать на вертолётах. Лучше и быть не может. А когда я мечтаю, Каллиопа Торн, я мечтаю о тебе. Когда Саттон писала и говорила мне, что тебе грустно…

— Предательница, — пробормотала она, и щеки её вспыхнули.

Я улыбнулся. — Она искренне заботится о тебе.

— Она хочет домой, и я не знала, что ей ответить. — Она прикусила нижнюю губу. — Потому что я не могла признаться, что чувствую это уже неделями, но…

Я приблизился, оставив всего пару дюймов между нами, и слегка поднял её подбородок большим и указательным пальцами.

— Но… что?

— Но я не знала, как жить там, работать там и видеть тебя каждый день, если ты не мой. — Её глаза наполнились слезами. — И я не могла смириться с мыслью жить с твоим призраком, если бы ты ушёл. И я говорила себе, что ты никогда меня не полюбишь, и что я смогу построить будущее здесь, выстроить карьеру, которую думала хотела… но мы обе так несчастны. И нам скучно, Уэстон. Мне чертовски скучно. Ты представляешь, сколько цветов я фотографировала с каждого возможного ракурса?

— Тебе скучно? — Я поднял брови.

— Так. Много. Цветов. — Она кивнула. — И холмов, деревьев, пейзажей. Иногда попадаются животные, что удерживает меня на грани здравомыслия, но это ничто по сравнению с тем, что я делаю с тобой. Нет адреналина, нет мгновений, когда я затаиваю дыхание. И мне потребовались месяцы, чтобы понять, что это больше не моя мечта. — Она заставила себя улыбнуться. — Одиннадцать лет действительно могут изменить человека.

Я вспомнил ночь, когда она пришла в Мэдиган, промокшая до нитки и рыдая. — Да, могут. И чего ты хочешь, Каллиопа?

Что бы это ни было, я сделаю всё, чтобы дать ей это.

— Я хочу стать лучшим фотографом экстремальных видов спорта в Скалистых горах. — Она сказала это с такой уверенностью, что я не мог не улыбнуться. — И я хочу тебя.

— Я уже твой.

— Не говори этого, если не имеешь в виду, Уэстон. — Она ещё выше подняла подбородок. — И не говори, что раз ты пролетел полмира, это должно доказать что-то, потому что я знаю: если бы Саттон написала тебе и сказала, что ей срочно нужна зубная паста, ты бы уже был на следующем самолёте…

— Ты имеешь всё, что во мне есть. Я люблю тебя. — Я приложил лоб к её, и сердце, казалось, замедлилось и обрело ритм. — Я знаю, что это любовь, потому что я не просто хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе, Кэлли. Ты нужна мне больше, чем воздух, полёты, лыжи или что-то ещё, что делает меня… мной. Мне нужна ты, чтобы выжить, и всё же я уйду, если этого захочешь ты. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. — Я взял её руку и положил её на своё сердце. — Ты должна знать, что оно твоё. Тебе не обязательно хотеть это, нуждаться в этом или принимать. Оно принадлежит тебе, несмотря ни на что.

Она вздохнула, пальцы вцепились в мою рубашку и притянули меня ближе. — Ты любишь меня.

— Я. Люблю. Тебя. И я молюсь, чтобы ты тоже всё ещё любила меня. Потому что, клянусь, если ты любишь, если я нужен тебе так же, как мне нужна ты — я не позволю пройти ни одному дню, не сказав тебе, что ты значишь для меня.

— Я не скажу, что ты мне нужен, потому что не хочу, чтобы ты чувствовал обязанность. Но я хочу тебя. Чёрт возьми, я хочу тебя. — Она улыбнулась. — Я люблю тебя, Уэстон. Это почти невозможно остановить.

Я поцеловал её, и мир снова стал на свои места. Всё стало просто. Здесь всё имело смысл, здесь я видел своё будущее — с Кэлли… и это напомнило мне.

— Я купил тебе дом, — сказал я ей прямо в губы.

— Что? — Она отпрянула, глаза широко раскрыты от шока. Я откинул голову, чтобы дать ей пространство, ведь она не могла отступить дальше двери.

— Технически, я подписал контракт на дом. — Я улыбнулся. — Ты, возможно, его знаешь. Это милый викторианский дом…

Её рот остался приоткрытым.

— Сейчас контракт только на моё имя, так как Саттон не было рядом, чтобы подделать твою подпись, но мы добавим тебя, как только захочешь. Или я передам весь контракт тебе и найду где-то ещё жилье. Мне всё равно, лишь бы ты была счастлива, лишь бы у тебя было всё, что тебе нужно. Владеть домом ничего не значит, если тебя и Саттон там нет. — Я сдвинул руку и провёл большим пальцем по её челюсти.

Я никогда не перестану её трогать. Никогда.

— Дом Рупертов? — прошептала она.

— Тот самый. — Уголки моих губ растянулись в улыбку. — Кто-то сказал мне, что это её дом мечты, и оказалось, что Руперты более чем рады продать его местному.

— Я не местная.

— Ты живёшь здесь больше десяти лет… — Я усмехнулся. — С небольшим отпуском в Южной Америке. Поверь, ты достаточно местная. — Медленно я наклонился и коснулся её губ поцелуем. — Что скажешь, Каллиопа?

Она ответила мне поцелуем, прикусывая нижнюю губу.

— Увези нас домой, Уэстон.