Случайная мама для сына магната (СИ)

Глава 20

С последней нотой песни исчезает и магия, которая окутывала нас. Мне не хочется отстраняться от мужа, но к нам подходит Борис Константинович.

— Могу пригласить на танец невестку?

Лев настроен категорично. Черты лица сразу ожесточаются, губы превращаются в тонкую полоску, а в глазах появляется привычный лёд.

— Пожалуйста. — Я смотрю на него, ласково скольжу ладонью по напряжённой груди, с робкой улыбкой добавляю: — Мы будем здесь, у тебя на виду.

Лев не спешит отвечать, долго сверлит отца взглядом. Тот спокойно выдерживает недоверие сына.

— Один танец, — выносит вердикт муж.

Но отпускать меня не спешит. Целует в губы и, заглянув в глаза, произносит:

— Я рядом.

— Знаю.

Посылаю успокаивающую улыбку и принимаю руку свёкра. Замечаю, как ко Льву сразу подходит кто-то из гостей.

— Кротов. Конкурент Льва, но у них есть несколько совместных проектов. Игорь Петрович надеется воспользоваться праздником и расслабленным настроением Льва, чтобы договориться о контракте на своих условиях.

Усмехаюсь наивности гостя.

— Лев не согласится.

Борис Константинович кивает.

— Сын упрям. Привык придерживаться своего мнения, и раньше я думал: на него никто не способен повлиять. Но у него появилась ты.

— Он не станет меня слушать.

— Ты не права, Светлана, он уже тебя слушает.

Мне всё меньше начинает нравиться этот разговор, и я жду какого-нибудь подвоха. По всем законам жанра Борис Константинович сейчас должен меня попросить о какой-нибудь маленькой услуге. И обязательно намекнёт, что я не могу ему отказать.

— Нет, Света, я тебя просить ни о чём не буду.

Тушуюсь под взглядом свёкра.

— Я сказала это вслух, да?

Неожиданно мужчина начинает мягко смеяться, его лицо сразу преображается — вся суровость отступает.

— Нет, Свет, но тебя легко читать, как открытую книгу. Может быть, именно этим и покорила сына.

— Тогда к чему всё это было?

— Хочу, чтобы ты была осторожна, Светлана. Твоё влияние на Льва заметил не только я. Наверняка найдутся желающие этим воспользоваться. Тебе могут не нравиться какие-нибудь решения мужа, но помни: в первую очередь он думает о семье.

Плавная мелодия заканчивается. Ведущий что-то говорит, но я не обращаю внимания: на повторе прокручиваю слова свёкра.

— Спасибо за танец, Светлана, и добро пожаловать в семью.

После таких душевных бесед невольно задумаешься, насколько сильно повезло с новой семьёй.

Борис Константинович ничего такого не сказал, но неприятный осадок остаётся после нашего «танца». Раньше, когда задумывалась о безграничной власти Льва, я никогда не размышляла о его врагах. У которых власти не меньше. Может быть, у кого-то и больше.

Хочешь не хочешь, но вспоминаются всякие разговоры старшего поколения про разборки при делёжке бизнеса, различные передачи по ТВ, да и в новостных лентах можно было разное встретить. Кто-то на кого-то напал, кто-то кого-то подставил. И рейдерские захваты, говорят, до сих пор бывают.

Раньше таким новостям не придавала значения. Это было из другой жизни. Только теперь я и сама стала принадлежать этому миру. А что, если они захотят навредить Льву через меня? Никому ведь неизвестно, что наши отношения фиктивные. Чтобы ни говорил Борис Константинович, но у меня нет власти над мужем. Если всерьёз встанет вопрос «Я или бизнес» — нет никаких гарантий, что я окажусь важнее.

Нет, не думаю, что Лев намеренно причинит мне вред. Он больше не кажется страшным чудовищем. Его забота чувствуется, и я наивно надеюсь на симпатию. Ведь он так меня целует. Разве можно так целовать, когда тебе человек безразличен?

Но хватит ли этой симпатии, чтобы защитить меня?

— На тебе лица нет. — Жёсткий голос врывается в мои мысли. — Что. Он. Тебе. Сказал?

Лев буквально рычит. Готовится броситься на родного отца, но защитить меня. Ловлю его ладонь, останавливая.

— Ничего, Лев. Честно. Просто я устала.

Он не верит. По холодным глазам, что едва заметно прищуриваются, вижу. Но не спорит.

— Пошли.

Перехватывает мою руку, крепко сжимая её, как будто могу сбежать. Даже если захочу — не сбегу. Поздно. Да и не хочется мне от него убегать. Сердце не слушает доводов разума и на страхи не обращает никакого внимания, просто тянется ко Льву.

— Как же гости, Лев? Разве можем вот так уйти? Что же родители подумают?

Лев останавливается, резко разворачивается ко мне лицом. Пристально вглядывается в мои наверняка перепуганные глаза.

— Малышка. Какая же ты всё-таки у меня маленькая.

Он притягивает меня к себе и с щемящей душу нежностью целует в лоб.

— Не переживай за гостей. Они всё поймут, и никто не подумает о тебе плохо. Пойдём?

Киваю.

Уйти на самом деле хочется. Слишком много эмоций сегодня, и к концу дня они изрядно вымотали меня.

— Уже уходите? — Демьян появляется, как чёрт из табакерки.

Снова провоцирует брата, чем раздражает даже меня.

— Время детское, а я ещё не станцевал с невесткой. Красотка, ты же мне не откажешь?

Осуждающе качаю головой. Чего он добивается?

— Дём, я тебя по-хорошему предупреждал.

— Что, на этот раз ты войну разожжёшь? Так, ради такой девушки, как Света, повоевать не грех.

— Демьян!

— Что, красотка? Твой муж как-то увёл у меня невесту. Почему бы мне у него не отбить жену?

По глазам Демьяна вижу: не думает он так, специально всё это говорит. Пытается спровоцировать брата. Да и разговор у озера ещё свеж в памяти. Демьян давно перестал злиться на Льва. И, мне кажется, он даже скучает по нему, но, вместо того чтобы нормально поговорить, Демьян задирает Льва. И это взрослый мужчина!

— Тебе Алина нужна? Ты прямо скажи, Дём. Организую тебе поездку до неё.

— Я, может, в Свету влюбился по-настоящему, а между вами всё равно, кроме договора, ничего нет.

Быстрые шаги и отборный мат раздаются так вовремя: Денис втискивается между братьями.

— Журналисты уже предвкушают предстоящую драку, но мы их не порадуем, да? — Мужчина натянуто улыбается, переводит взгляд с одного брата на другого.

— Пойдёмте, лучше выпьем. Это куда интереснее.

— Нет, — с холодом отрезает Лев, сжимает мою руку, вызывая дискомфорт.

Но я не акцентирую на этом внимание.

— Мы со Светой уже уходим.

Муж обходит брата и друга по дуге. Можно уже выдохнуть, что всё обошлось, но Демьян решает подлить масло в огонь:

— Брат, я рад, что ты ещё хоть что-то способен чувствовать.

На последние слова брата Лев не обращает внимания. Продолжает тянуть меня в сторону отеля, а дальше — к лифтам. Никогда раньше не видела, чтобы он терял контроль. Сейчас муж пугает меня, потому что совершенно не понимаю, что ждать в следующую минуту.

Двери лифта закрываются, отрезая нас от другого мира, и муж буквально набрасывается на меня в голодном поцелуе. Его руки жадно шарят по моему телу, вжимают в мужскую грудь. Словно хочет, чтобы я стала частью его.

Но я не поддаюсь. Протискиваю ладони между нами, пока не упираюсь в мощную грудь, пытаюсь оттолкнуть. Бесполезно. Реальнее скалу сдвинуть со своего пути. Для Льва мои сопротивления как лёгкие трепыхания бабочки — ничего не значат.

— Лев, послушай, — испуганно вымаливаю я, как только он выпускает мои губы из своего плена. — Ты пугаешь меня.

Пытаюсь заглянуть в глаза, увидеть знакомый лёд, но вместо этого натыкаюсь на бушующий ураган. От привычной холодной синевы не осталось и следа. Только угрожающая чернота.

— Лев…

Мой голос сейчас больше напоминает жалобный скулёж, но меня это нисколько не волнует. Глажу мужа по груди, как дикого зверя, в надежде усмирить.

— Пожалуйста, ты обещал. — Я смотрю ему прямо в глаза и вижу, как тьма уходит оттуда. — Говорил, что не обидишь.

Двери лифта распахиваются на нужном этаже, но ни я, ни он не спешим выходить — продолжаем глядеть друг другу в глаза, пока Лев не выдыхает шумно. Подаётся вперёд и едва ощутимо мажет губами по моим.

— Извини. Просто… — Голос срывается, словно каждое слово ему приходится выталкивать из себя. — Чёрт, малышка, я впервые в жизни ревную. С тобой вообще многое ново. А тут ещё Демьян.

— Ты же знаешь, что он специально провоцирует тебя?

— Да. Проблема в том, что брат прекрасно знает, по каким местам бить, чтобы вывести меня из себя.

— Я думала, это невозможно.

Робко улыбаюсь, глядя на то, как мой мужчина возвращается ко мне. Двери лифта хотят закрыться, но Лев успевает их остановить.

— Пойдём, малышка. Если хочешь, можем попросить для тебя отдельную комнату.

Не поняла. Кто-то же говорил, что номеров на всех не хватит!

— Не щурься. Просто хотел, чтобы была рядом.

Никогда не думала, что можно одновременно злиться и радоваться. Над ответом даже не задумываюсь. Не после его откровений в лифте. Хочу, чтобы наш брак стал настоящим.

— Пойдём в наш номер.

Заливаюсь краской вся, но отступать не намерена. Может быть, я пожалею об этом, но ещё больше я буду жалеть, если не попробую сделать этот шаг.

Лев снова целует. На этот раз головокружительно сладко. Настолько, что не хочется, чтобы этот поцелуй когда-нибудь прекращался. Но муж прерывается, на прощание ласково проводит языком по моей нижней губе, окончательно лишая меня здравого смысла и воли.

Покорно следую за ним в номер. Волнение и предвкушение смешиваются, уже нельзя отделить одно от другого.

Щелчок закрывающейся двери, и время останавливается.

Не знаю, чего ждала. Что муж сразу накинется на меня, как это бывает в фильмах или книгах, или отправит в ванную. Но не думала, что он будет стоять и смотреть, заставляя сердце биться чаще.

— Ты очень красивая, Света.

Его голос обволакивает. Проникает глубоко, в каждую клетку.

Кажется, я забываю, как дышать.

— Доверься мне, хорошо?

Лев протягивает руку, ожидая моего ответа.

— Д-да.

Моя ладонь утопает в его. Один шаг — и я снова в долгожданных объятиях. Вдыхаю полной грудью мужской аромат, который стал таким родным.

— Поцелуй меня, — тихо прошу я.

Сама тянусь к его губам.

Лев не отказывает, целует так, как только он умеет. Одно соприкосновение — и становится хорошо. Руки мужа плутают по моему телу, вроде они только что были на плечах, а уже в районе ягодиц.

Я и сама впервые изучаю его. Какой же он сильный! Дух захватывает. Очерчиваю сильную грудь, скольжу ногтем по каменному прессу. Жаль, что ткань рубашки мешает, не даёт полностью насладиться.

В универе парни часто красовались: бегали и тренировались без футболки, но я никогда не обращала внимания на них. Было не интересно, а сейчас разрывает всю от любопытства. Очерчиваю пальцем каждую пуговицу мужской рубашки.

— Смелее, малышка, — подбадривает он меня, в то время как сам тянет вниз бегунок на молнии платья.

Шелковистый атлас скользит вниз по телу, пока не оседает у моих ног. А я остаюсь перед мужем в одних кружевных трусиках.

— Не закрывайся.

Лев ловит мои руки, когда я попыталась прикрыться, возвращает их на мою грудь.

— Я ведь твой муж.

Киваю, хотя неловкость никуда не исчезает. Разве можно вот так просто стоять обнажённой перед мужчиной? Он не дотрагивается до меня руками, но его взгляд жарче любых прикосновений.

— Ты же бываешь смелой, котёнок. Почему сейчас робеешь?

Кладёт мою руку на самую верхнюю пуговицу и убирает свои руки в ожидании. Он не просит ничего сверхъестественного, но так сложно начать действовать. Закусываю губу и всё-таки вытаскиваю пуговицу из петли. Не даю себе времени на раздумья, спускаюсь ниже — вторая пуговица. Чувствую, как полыхают щёки, но я не останавливаюсь, пока не добираюсь до мужских брюк.

Любуюсь атлетическим торсом в распахнутой рубашке и снова провожу рукой от его груди вниз. Будто не верю, что он может быть настоящим. И главное — моим.