Случайная мама для сына магната (СИ)

Глава 24

Этот день ярким воспоминанием врезается мне в память: Лев весь день проводит с нами. Да, он периодически отвлекается на звонки, но всё же.

Мне нравится наблюдать, как они играют. Лев с нами преображается в совсем другого человека. Вся его холодность испаряется, и он становится таким близким и родным. А ещё я постоянно ловлю на себе такие взгляды, от которых тепло разливается по телу и всё внутри начинает трепетать.

В этот день я по-настоящему счастлива. Все мои страхи, может быть, не ушли окончательно, но они точно отступили, давая возможность вдохнуть полной грудью.

Не знаю, повлиял ли на это наш утренний разговор или то, что Лев не посчитал меня сумасшедшей и позволил сделать ДНК-тест. Но этот день проходит сказочно, ничего не напоминает о фиктивности наших отношений, и мы словно настоящая семья.

Снова засыпаю в крепких и таких надёжных объятиях своего мужчины, с улыбкой на лице и единственной мыслью, чтобы это всё оказалось правдой.

Утром завтракаем одни с сыном, но я не расстраиваюсь. Лев оставил на своей подушке белую розу и записку.

«Доброе утро, Котёнок. Уехал на работу, постараюсь освободиться пораньше и удачи на экзамене».

Экзамен.

Впервые нет никакого волнения перед ним, зато есть полная уверенность, что справлюсь со всем. Даже с нелюбимым предметом. Тем более на зачёте Крылов сильно и не зверствовал, может, и в этот раз мне повезёт?

В универе перед нужной аудиторией скопились все студенты нашего потока — значит, экзамен затянется. А я надеялась, что мы с Макаром погулять успеем.

— О, наша звезда, жена нефтяного магната, идёт, — с презрительной улыбкой выдаёт Щеглова.

На ней опять лёгкое платье, которое не то чтобы ничего не скрывало, а даже показывало. Через полупрозрачную ткань отчётливо видны соски, да и какого цвета трусы, все могли разглядеть.

— Видимо, правду пишут, что брак фиктивный. И ты с Макаровым временно, раз он даже не удосужился тебя приодеть в нормальные шмотки.

— Наоборот, на моё платье хотя бы ткани хватило, и я не вынуждена гулять голой при всех.

Лицо Щегловой вытягивается от удивления, как и лица остальных одногруппников. Я и сама поражена, что впервые открыто ответила. Раньше я старательно игнорировала редкие выпады в свою сторону, а сегодня слова сами вырвались наружу.

— Смелая? Думаешь, твой папик тебя защитит?

— С папиками мутить — это твоя прерогатива, Щеглова, — вступилась за меня Марина. — А Светка теперь у нас дама замужняя. И ты бы поаккуратнее с наездами, а то как бы ответочка не прилетела.

— Да больно она мне нужна. Сегодня замужем, а завтра так же, как и первая жена, будет пороги телепрограмм обивать и жаловаться на жизнь.

«Звезда» потока резко разворачивается, взмахивая роскошными чёрными волосами, и уходит в другой конец коридора.

— Ничего не понимаю. — Я ни к кому конкретно не обращаюсь, скорее сама себе бурчу под нос.

— Ты новости совсем не смотришь? Второй день подряд только и обсуждают твою свадьбу. Вчера во всех ток-шоу только и говорили, как повезло тебе: вытащила золотой билет. А вечером в интернете появилась информация от бывшей твоего мужа. Она рассказывала, какой он жестокий человек на самом деле и что тебе можно только посочувствовать.

Марина быстро нашла нужный ролик в интернете и протянула мне телефон. На видео красивая женщина лет тридцати рассказывает, как несправедливо поступил с ней Лев. Вышвырнул из дома, лишил материнских прав. Да и в целом их совместная жизнь была адом. Он никогда не причинял физического вреда, но морально издевался над ней.

— Эту девочку надо спасать, пока не поздно, — призывает она в конце видео.

Я долго перевариваю увиденное, не замечая на себе любопытного взгляда Марины, но одногруппница не выдерживает:

— Свет.

— Это всё ложь, Марин. Лев, конечно, не лапушка, но никогда не поверю, что он может над кем-то издеваться.

Хотя показали бы мне это видео раньше, и я бы согласилась, припомнив все его угрозы.

— Тогда не обращай внимания. Этот скандал завистники раздувают для таких, как они. Своя жизнь не складывается, вот им и надо узнать, что кто-то тоже страдает.

К счастью, к аудитории подходит Крылов и приглашает первого студента. Марина так же, как и я, утыкается в конспект и начинает повторять пройденные темы. Вот только сосредоточиться не получается: всё думаю о той женщине, что, возможно, является матерью Макара, и о её словах.

В итоге не выдерживаю и пишу сообщение:

«Видел?»

«Дома поговорим, малышка. Я уже решаю этот вопрос».

От его ласкового «малышка» становится немного легче.

Тетрадку закрываю: всё равно все слова идут мимо меня. Жду, когда прозвучит моя фамилия, но Крылов уже начал вызывать студентов на фамилию «Л», затем «М». Одногруппников становится всё меньше и меньше, а меня по-прежнему не вызывают. Когда подходит очередь буквы «У», Марина расстёгивает пару верхних пуговиц на блузке. Смотрит на меня, хмурится.

— Ты опять вся наглухо одета, хоть и в платье. Так у Крылова экзамен не сдашь.

— Про зачёт ты говорила то же самое, а я сдала.

— Совпадение, — последнее, что успевает сказать Марина, перед тем как скрыться в аудитории.

После ещё одной зашедшей пятёрки не выдерживаю и заглядываю в кабинет. Хочу напомнить о себе.

— Кравцева, вас вызовут.

Киваю, возвращаюсь ждать своей очереди. Совсем не понимаю, почему Крылов решил меня сегодня мариновать. В итоге захожу с пятёркой последних студентов. Тяну билет и иду готовиться. Мне везёт: вопросы попались те, что хорошо знаю.

Поэтому невольно обращаю внимание на то, что творится в аудитории, и с сожалением осознаю: «Марина права. Крылов принимает зачёт глазами. Парней он гоняет в хвост и в гриву. Аньке, нашей скромнице, тоже досталось. А вот ещё одной звезде потока экзамен достался за короткие шортики и маечку, из которой всё хозяйство вот-вот да вывалится.

— Кравцева, готовы?

Только сейчас осознаю, что осталась одна в аудитории, и от этого становится не по себе. Холодный пот выступает на спине. Ноги не слушаются, но я упорно иду к преподавательскому столу. Пытаюсь себя убедить, что нет никаких особых взглядов в мою сторону, и то, что мы одни в кабинете, — лишь совпадение.

— Ну что, Светочка, рассказывайте, — произносит Крылов и кладёт свою слегка влажную от пота ладонь мне на колено.

— Роман Никитич, уберите свою руку.

Мой голос не дрогнул, да и взгляд, уверена, у меня сейчас говорящий.

При этом сама встаю со стула. Не собираюсь терпеть приставания старого извращенца.

— Я не буду сдавать вам экзамен. Только комиссии.

Хочу уйти, но не успеваю сделать и пары шагов, как меня хватают за руку. Оставляют на нежной коже синяки.

— Никуда ты не пойдёшь! Берёг тебя. Хотел аккуратно за тобой поухаживать. Думал, особенная. А ты такая же, как все, — продажная тварь. Я, может, и не нефтяной магнат, но тоже не беден. Обеспечил бы тебя всем. Нет же, ты предпочла лечь под другого.

Мужчина больше не сдерживает себя в высказываниях. Обзывает последними словами, а потом дёргает на себя и пытается впиться в мои губы своими. От мерзкого запаха тухлой рыбы и пота меня замутило, но, сколько бы ни вырывалась, всё бесполезно. Несмотря на возраст, преподаватель держал меня крепко.

Помимо мужчины, приходится бороться с собой. Точнее, с удушающей паникой, которая накрывает с головой. Чувствую, как в глазах начинает темнеть, а тело ослабевает. Страшно представить, что сделает этот мерзавец со мной. Начинаю биться ещё сильнее, чем явно только раззадориваю мужчину. И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы дверь в аудиторию не ударилась с глухим стуком об стену.

— Светлана Витальевна.

Моё имя звучит как спасение. Только Крылов не спешит меня отпускать. По-прежнему крепко сжимает мою руку чуть выше локтя.

— Кто вы и кто дал вам право врываться в аудиторию, когда идёт экзамен?

Роман Никитич сдвигается в сторону, и я вижу двух крепких мужчин. Одного из них сразу узнаю: он тот, кто хотел забрать у меня Макара, пока не появился Лев. И, вместо того чтобы с облегчением вздохнуть, наоборот, я напрягаюсь ещё сильнее. Вдруг незнакомец всё неправильно поймёт и расскажет Льву?!

— Отпустите девушку, — говорит мужчина спокойным голосом.

Но его взгляд не обещает ничего хорошего. Преподаватель, видимо, тоже улавливает это и наконец разжимает пальцы. Поспешно отпрыгиваю в сторону, судорожно глотая воздух, будто только что вынырнула из проруби.

— Проводи, — кидает первый второму мужчине, а сам при этом начинает надвигаться на Крылова.

Не спорю с ним, покорно иду с сопровождающим до знакомой тёмной машины. Сама забираюсь в салон. Меня всю трясёт, слёзы жгут глаза. И я больше не сдерживаюсь. Позволяю эмоциям взять верх, не замечаю, как мне на плечи накидывают плед из тонкой шерсти, а в руки суют бутылку с водой.

Больше меня не трогают. Я остаюсь в машине одна.

Не знаю, сколько проходит времени, — всё слилось в один момент, но дверь в салон открывается. И меня охватывает знакомый древесный аромат с ярко выраженными кедровыми нотами. Слёзы до сих пор застилают глаза, поэтому я, как слепой котёнок, жмусь на ощупь к единственному, кто защитит.

— Я рядом, малышка.

Он укладывает мою голову к себе на грудь, ласково перебирает мои пряди. И я начинаю затихать, пока и вовсе не засыпаю.

Глаза не с первого раза получается разлепить. Веки тяжёлые, будто налиты свинцом. Тело, наоборот, ватное — даже для незначительного движения приходится приложить усилия.

Мою руку легонько сжимают, нежно поглаживают по тыльной стороне ладони. Незначительное прикосновение, но становится лучше. Распахиваю веки и смотрю во льдистые глаза.

— Хочешь пить?

Киваю. Во рту и правда образовалась пустыня Сахара.

Лев сначала помогает мне приподняться, а потом даёт стакан, аккуратно придерживая его. Жадными большими глотками осушаю его полностью. Дожидаюсь, когда Лев уберёт стакан на тумбу, и тянусь за объятиями.

— Я так испугалась, Лев. Разве так можно? Я хотела уйти, правда. Но не успела.

— Не думай об этом, всё уже позади.

— А что, если бы в аудиторию не ворвались? Эти мужчины работают на тебя, да?

— Да, они присматривали за тобой и Макаром. Когда ты долго не выходила, пошли проверить.

— Боже, Лев, а если бы не ты?

Вспоминаю слова Романа Никитича, что он берёг меня, и становится дурно.

— Свет, успокойся, не накручивай себя. Всё позади. Крылова посадят. Ты о нём больше никогда не услышишь.

Киваю, но пережитый кошмар до сих пор не отпускает меня.

— Ложись. Отдохни немного.

— Побудь со мной, пожалуйста.

Ловлю его за руку, когда он хочет уйти. Не могу остаться одна. Рядом с мужем мне дышится легче.

— Я сейчас вернусь, Свет. — Муж едва касается губами моего лба. — Пять минут, котёнок.

Пять минут я переживу. Откидываюсь на подушку и пустым взглядом сверлю белоснежный потолок. Стараюсь не думать о случившемся. Всё осталось там, позади, но невольно мысленно продолжаю возвращаться в аудиторию. В похожих случаях я часто слышала фразу: «Сама виновата».

Но это не так!

В отличие от других девчонок, я одевалась всегда скромно. Не строила глазки, не улыбалась. До Льва я даже мысли не могла допустить о мальчике, и тем более о мужчине! Мне нужно было работать и учиться. Так чем я тогда спровоцировала Крылова?!

Возвращение мужа отвлекает от дальнейшего бессмысленного бега по кругу: он не даёт накрутить себя. Лев заходит в комнату с подносом в руках, а за ним робко заглядывает Макар. При виде моего мальчика на лице проскальзывает тень улыбки, и сын улыбается мне в ответ. Уже смелее заходит в комнату, потом и вовсе забирается на кровать. Прижимается ко мне.

— Двигайтесь, — командует Лев, ставит поднос с едой и сам садится рядом. — Буду кормить тебя.

— Не хочу, Лев.

— Надо, котёнок. Надо.

Накалывает на вилку лист салата и половинку черри, подносит к моим губам.

— Давай, Светик, а то я сейчас начну играть в «Самолёт летит».

От удивления распахиваю рот, чем Лев з пользуется. Торопливо прожёвываю овощи, глотаю.

— Ты и такое знаешь?

— Хочешь проверить?

В глазах мужа — лукавый огонь. Последние сомнения отпадают.

— Но вообще, Светлана, — нарочито серьёзно произносит он, накалывая новую порцию овощей, — подумай, какой ты пример подаёшь нашему сыну.

— Нечестно.

Жалостливо тяну, но с мужем не спорю, снимая зубами ещё один помидор. Понимаю: не отвертеться, Лев всё равно накормит меня, поэтому пытаюсь забрать вилку, но муж не отдаёт.

— Не лишай меня такого удовольствия.