Солги мне

Глава 10

Ник продолжает мягко гладить мою руку, а я завороженно слежу за этим.

Мне немного щекотно, поэтому на губах появляется улыбка. Я кусаю кончик языка, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, пока на ране испаряется пена, возникшая там из-за перекиси.

— Теперь для меня хотя бы не так удивительно, что ты в первый же день на работе получила травму. Часто ты так калечишься? Или это я на тебя настолько пагубно влияю?

— Это сыр, — забираю ватку у Ника и стираю оставшиеся на коже багровые разводы.

Латать руку самой у меня выходит очень не очень, и после нескольких неудачных попыток хотя бы просто закрепить на ладони бинт у меня его забирают. Повязка выходит вполне себе ничего, отлично держится и нигде ничего не пережимает.

Только движения теперь все равно сильно стеснены, и я не представляю, как справиться с ужином с помощью всего одной конечности. Ноги не в счет.

— Не мельтеши, Варь, — тяжелые ладони ложатся на плечи, когда я едва не роняю кастрюлю с пастой на пол. — Раз уж ты теперь однорукий пират, будем эксплуатировать меня. Только я не особо знаю, что ты тут затеяла, поэтому давай, превращайся в доминантрикс уже.

— В кого?

Ник как-то загадочно улыбается.

— Это тебе Егор потом объяснит, он у нас спец.

— А кто такой Егор?

— Отчим мой. Ну, по факту, я его больше отцом считаю, чем временным сожителем матери. Они какое-то время были вместе, но потом разошлись. С миром. Поняли, что у них слишком одинаковые непрогибаемые характеры.

— Ему, должно быть, около пятидесяти…

— Тридцать восемь.

Выплевываю глоток сока, который до этого мне дал Ник, в стакан.

— У меня немножечко математика в голове не сходится, — честно признаюсь.

— Мать старше Егора, а Алекс — его родной сын и тот самый парень болтливой Леси — появился слишком рано. Кто-то в восемнадцать радуется тому, что вырвался во взрослую жизнь, а кто-то уже имеет мелкого на руках и разбирается в марках подгузников.

— Там надо посолить, — решаю никак не комментировать эту странную ситуацию.

Ник под моим руководством заканчивает с пастой, и она получается довольно вкусной. После ужина мы включаем первый попавшийся фильм через приставку и расчехляем Монополию.

Я пытаюсь скрыть свое удивление, потому что вообще-то ожидала чего-то другого, более провокационного, но Ник лишь пожимает плечами и сортирует карточки в правильную последовательность. Это выбивает из равновесия еще сильнее.

Телефон молчит, и я мысленно радуюсь отсутствию Марса в сети. Сейчас бы я не смогла активно отвечать на его сообщения. А зная моего анонимного собеседника и учитывая его предупреждение про расстегнутую ширинку, они бы точно были очень горячими, и мои алые от смущения щеки натолкнули бы Ника не на те выводы.

Уж лучше тюрьма и банкротство. Игрушечные, разумеется.

— Нравится тебе работа? — спрашивает, чтобы разбавить повисшую тишину.

— Очень. Я все время пытаюсь найти какие-то недостатки, потому что не может все быть так идеально, но они никак не хотят находиться, — улыбаюсь до ушей, мне действительно невероятно нравится работать у Ника в клубе. — Можно спросить?

— Валяй.

— Почему мне нужно было отказаться, когда Леся приглашала меня сюда? И почему ты вдруг изменил свое решение?

— Это два вопроса, Вишня, — Ник протягивает мне игрушечные деньги. — Скажем так, я в последний момент решил, что твоя компания будет поприятнее одиночества.

— То есть на том перекрестке ты специально не остановился?

— Нет, я реально задумался. Но ты же понимаешь, что у меня был вариант просто сделать круг и отвезти тебя домой?

— Понимаю…и не понимаю одновременно.

— Тебе плохо здесь?

— Не считая этого, — поднимаю свою забинтованную руку. — Мне здесь хорошо.

— Ну вот и заканчивай тогда почемучкать. Твой ход.

Через пару часов я понимаю, что Монополия — страшная вещь. Нас просто засасывает в нее так, что мы оба с Ником не можем оторваться. Фильм, ни минуты которого мы не посмотрели, уже идет на второй круг, а финала нашей игры вообще не видно.

— Я больше не могу, — позорно сдаюсь, когда от разноцветных карточек уже начинает рябить в глазах. — Можно ее на что-нибудь сменить? Тут есть карты?

Один мамин собутыльник, добрый дядька, как-то научил меня довольно искусно мухлевать. Он взял с меня честное слово никогда не делать так в «приличном» обществе и велел развлекаться подобным способом только с друзьями, у которых после не возникнет желания оттяпать мне в наказание пару пальцев.

Я давно не тренировалась, но, думаю, никуда мои навыки не делись.

— Рубиться в дурака на интерес я не люблю. Деньги с тебя брать тоже как-то стремно. Рискнешь на раздевание? — прищуривается Ник.

Уля-ля, кто-то сам роет себе могилу. Мне не сильно хочется увидеть его без одежды, но выражение лица Ника, когда он поймет, что его раздела до трусов девчонка, я просто не могу пропустить.

— Рискну.

Ко мне в руки попадает немного потрепанная колода, и игра начинается. Первый раз я специально поддаюсь, чтобы убить бдительность в моем сопернике, и после грандиозного проигрыша вполне справедливо снимаю один носочек.

Никита недовольно качает головой.

— Давай хотя бы два. Носки это вообще несерьезно.

— Один проигрыш — одна вещь, — качаю головой, поджимая ноги под себя. Так сидеть удобнее.

В какой-то момент Ник и правда остается передо мной в одних трусах. Он даже подушкой не прикрывается, гордо демонстрирует мне всю свою впечатляющую массу и то, что спрятано под черной тканью боксеров.

Не стоило мне соглашаться.

Я думала, что это будет весело, а в итоге у меня теперь во рту очень сухо, потому что я не могу перестать смотреть на то, как тугие канаты мышц перекатываются под загорелой кожей.

— А это еще что?

Моргаю, чтобы понять, о чем говорит Ник.

Между средним и указательным пальцами у него зажаты несколько карт, которые я в самом начале после плохой раздачи спрятала в диван…

— Закатилась, наверное. Так бывает, — я крадусь к углу дивана, раздумывая, в какой момент мне нужно будет срываться с места и прятаться.

Никита, прищурившись, разглядывает несколько карт. Сразу после он хватает ближайшую ко мне подушку, вскрывая еще один тайник. Он небольшой, я успела заныкать туда всего одну «шестерку», но даже ее хватает для разоблачения моей не слишком честной игры.

Ладно, совсем не честной.

— Я все объясню, — пытаюсь миролюбиво решить конфликт, но злые глаза напротив не сулят мне ничего хорошего.

— Варя, Варя, — качает головой он. — То есть я все это время думал, что мое математическое мастерство куда-то делось, а ты мухлевала? Прятала карты, пока я тут в трусах сидел.

— Считай, что это компенсация.

— Компенсация чего?

— Моих выходных. Я не просила привозить меня сюда и собиралась спокойно отдохнуть дома.

— Не просила, значит, — Ник повторяет за мной, и интонация его голоса мне совершенно не нравится. — Собиралась дома отдохнуть. А я прямо сейчас собираюсь надрать твою наглую задницу, Вишня.

Взвизгиваю и срываюсь с места, увидев, как Ник бросается на меня. Мне удается вывернуться из его загребущих рук, я лечу на пол и ударяюсь копчиком о твердый паркет, отталкиваюсь ногой от дивана, чтобы быстрее увеличить расстояние между нами.

У меня есть несколько секунд форы, пока Ник не понимает, как мне так удалось, и я собираюсь сполна ими воспользоваться. Хорошо что один носок так и остался где-то между ворохом подушек, потому что так у меня сцепление с полом лучше. Здесь нет ковров, и одна нога постоянно проскальзывает по отполированной поверхности.

Ник даже не удосуживается одеться.

Я засматриваюсь на то, как играют его мышцы при беге, и самым натуральным образом врезаюсь в очередной на моем пути дверной косяк. Даже не понимаю, куда бегу. Просто мчусь вперед, потому что, судя по глазам, претворить свою угрозу в жизнь Ник все же захочет.

Дом огромен. Мой маршрут петляет какими-то коридорами, я бегаю по сквозным комнатам, особо не разбирая дороги, и в какой-то момент осознаю, что попала в тупик.

Впереди, слева и справа стены, а в единственном ведущем в помещение дверном проеме стоит Никита. Причем он занимает сразу все свободное пространство, подняв руки и зацепившись ими за верх.

— Попалась?

— Предлагаю переговоры. Это ведь всего лишь игра, я ничего плохого не сделала, — пячусь назад, улавливая его движение в мою сторону.

— Я тоже ничего плохого не сделаю. Разукрашу твой зад в симпатичный красный цвет.

С каждым шагом он все ближе.

Дьявольские глаза цепляют мой взгляд, и разорвать это притяжение у меня не получается. Я могу только тараканчиком пятиться к открытому бассейну, тайно надеясь, что плавать Ник не умеет.

А вдруг повезет?

Легкие горят из-за забега. Дыхания катастрофически не хватает. Нога ноет. Я сгибаюсь пополам и пытаюсь отдышаться, сдвигаю брови к переносице, услышав высокомерную усмешку олимпийского чемпиона, блин, по бегу. Он вообще ни капли не запыхался.

Секунда, и Ник делает рывок ко мне.

Вторая, и я машинально хватаюсь за его руку, утягивая нас обоих под холодную воду.

Здесь такая глубина, что я до дна не достаю. Трепыхаюсь на поверхности, отфыркиваюсь от привкуса хлорки, пока меня не ловят сильные руки прямо за задницу, которой обещали устроить несколько кругов ада.

— За шею держись, гном. Наглоталась?

— Пр-росто н-неожиданно… И х-холодно-о-о, — тяну жалостливо, явно переигрывая.

Под повязкой немного печет, но все ощущения пропадают, когда меня прижимают спиной к бортику.

— Что теперь будешь делать? Бежать некуда.

Его губы почти касаются моих, и я забываю обо всем.

Держусь за мощную шею Ника, пальцы зарываются в его мокрые темные волосы. Вода холодная, а он невероятно горячий. Его тело как будто достали из самого пекла. Мне кажется, у него раскаленная лава вместо крови по венам течет.

Футболка прилипает к телу. Соски, затвердевшие от прохлады воды, трутся о тонкую ткань белья. Если мне удастся выбраться отсюда живой, я куплю самый поролоновый лифчик и буду носить только его.

В глазах Ника до жути пьянящий гипнотический коктейль. От теплого дыхания на моих губах кожа покрывается предательскими мурашками.

Рука поднимается вверх, ныряя под футболку. Пальцы щекочут в районе ребер, а потом ладонь с шершавыми от штанги мозолями накрывает грудь.

— Кричать планируешь? Мне как, долго ждать? — оттягивает зубами мою нижнюю губу, кончиком языка зализывает сразу.

— П-планирую…

— Время есть, Вишенка.

Он сдавливает сосок между большим и указательным. Откидываю голову, выгибаюсь из-за резкой вспышки тягучего удовольствия, и мой затылок встречается с твердой стенкой бассейна.

Внезапно я вспоминаю тот раз на моем-чужом диване. То, как мне было плохо и обидно после. Я залепляю Нику пощечину и бью в грудь изо всех сил, чтобы он отошел.

— Допустим, — усмехается, разминая челюсти. — В воде мне тоже не особо нравится, ты права, солнышко.

Ник подкидывает меня вверх и усаживает на бортик. Сам выбирается из бассейна, подтягиваясь на руках, пока я пытаюсь не опозориться, глотая слюни.

Я бы не стала его раздевать, если бы знала, что мы придем к этому.

— Шмотки стягивай, в сауну сейчас пойдешь. Так и быть, пропущу девочку вперед.

Мне приносят полотенце, в которое можно завернуться два раза. Большое и мягкое. Я молча прослушиваю инструктаж, где можно убавить температуру, а где прибавить, и Ник действительно оставляет меня греться одну.

Дрожь постепенно стихает, когда я разваливаюсь на лавочке в домашней сауне и мурлычу себе под нос. Почти сразу привыкаю к звукам подачи пара. Я сижу с закрытыми глазами и наслаждаюсь теплотой, совершенно забыв о том, что дверь здесь не закрывается.

Расслабляюсь настолько, что мне не сразу удается распознать чужую руку на моем теле.

Ладонь забирается под полотенце, кончики пальцев касаются складок между моих ног.

Обжигающий шепот опаляет шею:

— Такая доверчивая маленькая девочка. Я ведь обещал тебя наказать, Вишня, и собираюсь сделать это прямо сейчас.