Солги мне

Глава 17

— Даже не смотри в ту сторону, — серьезно предупреждает меня Ник, когда я бросаю взгляд на дверь квартиры, в которой живу. — Сегодня ты одна не останешься.

Он забрал меня от Амира, поблагодарив его за помощь сухим крепким рукопожатием.

— Но мне нужно во что-то переодеться. Штаны скатываются постоянно.

— В моем походишь. Знаешь, Вишенка, я весь полет слушал вопли какого-то мелкого демона. Он не затыкался ни на секунду. Мне требуется моральная компенсация.

Я дергаюсь от этих слов и отшатываюсь от Никиты в попытке все-таки сбежать к себе.

— Малышка, не о том думаешь. Всего лишь ты в моей футболке, под которой ничего нет.

— Мр-р-я-я… — раздается недовольное снизу, когда Ник открывает дверь.

Высокомерный пушистый кот деловито обнюхивает наши ноги, пару раз задевает лапкой шнурки на кроссовках Ника и, гордо махнув хвостом, идет дальше заниматься своими делами.

Хозяина встретил — кошачий долг выполнил. А дальше пусть тут все как-нибудь само происходит, без его непосредственного участия.

— Держишься?

Удостоверившись, что я не собираюсь падать в обморок, Ник отпускает наконец-то мою руку и раздевается сам. Остается в одних только джинсах, пока я пытаюсь понять, что у него за такая любовь к эксгибиционизму.

— «Спокойной ночи, малыши» давно закончились, тебе пора спать, Варя.

— Утро почти, — протестую, хотя самой очень хочется зевнуть.

— Ну и что это меняет? Давай, забирайся в мою кровать на пару с пушистой жопой. Он явно где-то там развлекается.

Сил сопротивляться у меня больше нет, поэтому я на автопилоте, вспомнив о практически одинаковой планировке квартир в доме, плетусь в спальню, где мечтаю забраться под толстое одеяло, которое меня придавит. Ник останавливает слегка возмущенно:

— Сначала сними с себя чужие мужские шмотки.

— Какая разница?

— Вишня, не выпендривайся, у тебя сил нет, я же вижу. Переодеваешься, отсыпаешься, а потом рассказываешь мне все в подробностях, чтобы я мог оторвать конечности каждому, кто посмел до тебя дотронуться.

— Амир нес меня на руках к машине. И потом тоже… — слабо шучу я.

— Ему в первую очередь.

Урчание теплого своенравного комка шерсти под боком быстро расслабляет меня и помогает уснуть. Перед тем как лечь, я взяла с Ника честно слово не лезть ко мне под одеяло и не распускать руки, и, судя по всему, он стоически сдержал его.

По крайне мере, после пробуждения недостатка в виде сопящего тяжелого тела за своей спиной я не замечаю.

Только пульсирующая боль в затылке и неприятные ощущения в тех местах, которыми я бороздила грязный асфальт.

Кот Ника, когда я, совершенно позабыв о нем, ворочаюсь и пытаюсь выбраться из удушающего кокона, крякает что-то явно нецензурное на своем кошачьем и спрыгивает с кровати, тут же принимаясь вылизываться.

Без белья мне некомфортно. Футболка длинная, все закрывает, но… Не исключаю наличие у Никиты рентгеновского зрения. Он ведь сразу все поймет. И смотреть будет так, что захочется выставить на кондиционере самую минимальную температуру.

— Да-да, все нравится. Спасибо, Лесь… Хватит тараторить, я тебя не обманываю. Ну какое бесплатно, дурочка? Не собираюсь садиться на твою шею. Все, я сказал. О, — переводит на меня прищуренный взгляд. — Теперь точно все. До скорого.

— Привет… — голос вибрирует из-за странного напряжения.

Неловкость, стыд, потребность сбежать. Мне стоило отвоевать свое право спать в привычной постели, чтобы не краснеть сейчас перед Ником, как школьница, нечаянно разбившая любимый цветок директора.

— Оклемалась? — поднимается с дивана рывком, направляется ко мне. — Есть хочешь?

Ни кусочка сейчас не смогу протолкнуть в желудок.

— Почему именно Амир? — спрашиваю то, что интересовало с самого начала.

— Изначально я связывался с Егором. У него там какие-то свои проблемы с той блондиночкой были, а Гаджиеву он вроде как доверяет. Ну и я тоже, особенно когда он не трется рядом с тобой. Он мужик серьезный так-то, ты не смотри на внешнюю обертку.

— Мне казалось, что ты выберешь Алекса.

— У моего братца есть бита, конечно, но он еще слишком мелкий для чего-то действительно серьезного. У взрослых дядек, Вишенка, другие игрушки.

— Какие? — допытываюсь, соображать сложновато после всего, что случилось.

— Из которых можно стрелять, — опускает веки, тяжело вздыхая. — Варь, что вчера произошло? Как ты вообще оказалась в том районе?

Признаваться в собственной глупости всегда немного страшно. Ведь если так подумать, только я виновата во всем произошедшем. Нет, вину с этого подонка, с Данилы, я не снимаю, но мне следовало больше думать головой.

— Бывшая одноклассница позвала меня на день рождения, все было хорошо, мы даже успели вспомнить школу, — отвожу взгляд, примечаю себе в жертвы котика и подхватываю его на руки. — Я первая решила поехать домой, один парень вызвался меня проводить, потому что водители такси отказывались подъезжать к месту. Даня сказал, что нужно выйти к дороге.

— Даня?

— Тот самый… В общем, он казался адекватным, ничего не предвещало беды.

— Еще бы, Вишенка. Обычно так и происходит.

Тягостное молчание затягивается. Я формулирую предложения в своей голове, но все это снова давит. Кот барахтается в моих руках, кусает за палец, и я вынужденно разжимаю «объятия», которые точно не пришлись ему по душе.

— Он не собирался помогать мне добраться до дороги. Завел куда-то, а я и не поняла. Опомнилась, когда вокруг уже не было ни одного нормального фонаря. Толкнул меня к дереву, нес какую-то чушь о том, что я сразу ему понравилась. Трогал везде…

— Ну все, Варь, хватит, — пресекает Ник мои наворачившиеся слезы. — Кота потискала, теперь меня давай.

Садится рядом на диван и силой притягивает меня к обтянутой футболкой груди. Заставляет чуть ли не лечь на него. Обнимает, с усмешкой натягивая ткань на мою попу.

— Мне удалось вырваться. Я бежала, особо не разбирая дороги, увидела впереди какие-то гаражи и спряталась там. Решила, что полиция мне не поможет, поэтому позвонила тебе. Так глупо… Заставила тебя сорваться из Москвы.

Ник вдыхает шумно. Накручивает прядь моих волос на палец.

— Ты головой все-таки приложилась, да? — покровительственно отчитывает. — Надо будет снимок сделать, вдруг у тебя там что-то сломалось.

Полчище мурашек разлетается по каждому сантиметру кожи, когда Ник вынуждает меня запрокинуть голову и сразу же, пока я еще ничего не поняла, целует.

Мягко прихватывает мою нижнюю губу зубами, его пальцы скользят по щеке, спускаясь к шее. Гладят покрытую мурашками кожу, забираются в волосы, слегка натягивают их на затылке.

— Я рад, что в такой ситуации ты позвонила мне первому, — хрипит, разорвав поцелуй, притискивает меня свободной рукой ближе. Вынуждает встать на носочки.

Я обхватываю его шею, обнимаю Ника так сильно, что моя дрожь передается ему. Буквально наваливаюсь на него, распластавшись по мощной груди. Чувствую, как его прикосновения становятся откровеннее, большая ладонь ложится на ягодицы.

Мой судорожный вздох тормозит Никиту, кончики пальцев замирают у самого края развилки между ног.

— На свидание со мной пойдешь? — ухмылка уголком губ сводит с ума.

Ник ведет себя так развязно, совершенно не стесняется ничего, и это подкупает. Его напор, настойчивое поведение, когда в теории у тебя вроде бы есть выбор, но он отрицает его существование.

— Я там никогда не была, — признаюсь смущенно, заправляю прядь за ухо.

Забавно и глупо одновременно, но в этот момент я думаю о порванном платье и о том, что другого у меня нет.

— Как твои колени? — Ник заставляет забросить на него одну ногу, осторожно проводит пальцами рядом с ссадиной, не задевая корочки.

— Все в порядке. Я в порядке.

— Тогда собирайся, Вишня, съездим в одно место.

— Куда? — воодушевленно спрашиваю.

— Сюрпризом будет. Давай, кроха, сползай с меня, пока я еще могу адекватно мыслить. И юбку не надевай, неудобно будет.

— А-а…

— Узнаешь все через полчаса.

Переодеваюсь я у себя, выбрав обычные джинсовые шорты приличной длины. Вытягиваю из шкафа укороченную футболку с какой-то надписью, замазываю уже начавший проступать синяк на скуле и пару раз порхаю кисточкой по ресницам.

Вспыхиваю от собственного же поведения, осознав, что мне впервые в жизни хочется выглядеть лучше, чем есть на самом деле.

Рядом с Ником я кажусь невзрачной. Не замухрышкой, конечно, но здравый смысл дает понять, что я значительно ему уступаю. Наверное, если бы не та ситуация в лифте, он бы на меня и не посмотрел никогда.

Хотя, если честно, на заросшего и с перегаром Ника я бы тоже не посмотрела. Скорее, обходила бы стороной и дальше.

Ник не говорит, куда меня везет, даже когда я оказываюсь в его машине. Улыбается как-то загадочно, поглядывая на меня, а на одном из перекрестков и вовсе кладет мне на бедро свою горячую ладонь, сразу растопырив пальцы.

— Почему ты вечно так трясешься?

— Боюсь, — честно на выдохе, стараясь не двигаться.

— Меня?

— А здесь есть кто-то еще?

— И почему же я выгляжу таким страшным в твоих глазах?

— Ты старше. Если честно, я вообще не понимаю, что ты во мне нашел. Рядом с тобой такие…такие… — вспоминаю всех девушек в клубе, которые стреляли глазками в Ника, и дыхание срывается.

— Какая же ты еще маленькая, Варь. У тебя в голове происходят странные вещи. Как думаешь, почему я все время пытаюсь быть рядом с тобой, если у меня, да хоть в том же клубе, чуть ли не свой гарем по твоим словам?

— Потому что я сопротивляюсь с самого начала, и твой охотничий инстинкт не дает тебе покоя?

— Мой что?

— Вам всем нравится завоевывать. И вы теряете интерес, когда объект быстро сдается. Получаете свое и переходите к следующей.

— Ты где этого набралась? — хмыкает со скепсисом, выкручивая руль влево. Мы заезжаем на парковку.

— Я как-то раз нечаянно забралась на один форум…

— Какой?

— Пикаперский.

Ника прошибает на громкий смех.

— Достойно, Вишенка. Чего еще там пишут?

— Разное. У них всякие техники соблазнения есть, но я ни одну не запомнила. Стало так противно от комментариев, что я почти сразу закрыла.

— Выброси лучше из своей головы этот мусор. Мне вроде не пятнадцать, чтобы носить гордое звание «пикапера» и хвастаться на каждом углу, скольких девчонок удалось завалить. Ты мне просто нравишься, Варя.

Зачем вообще говорить вслух такие вещи? Черт, мои щеки опять покрываются красной краской. Еще немного, и Ник может подумать, что это мое нормальное состояние. Каждый раз рядом с ним моя кожа меняет цвет, а сердце в груди бухает так громко, что любой кардиолог предложил бы мне незамедлительную помощь.

Ник приводит меня в какой-то огромный спортивный зал, просит постоять в сторонке с закрытыми глазами.

— Я оплачу проход и сразу вернусь, — наклоняется, чтобы пощекотать мне шею теплым дыханием. — Никуда не убегай. И не подсматривай, Вишенка. Сюрприз испортишь.

Считаю про себя, оставшись наедине с собой, дохожу до сотни, когда, вернувшись, Ник сплетает наши пальцы.

Сюрпризом оказывается великое множество самых разных батутов на любой вкус. Здесь есть огромный бассейн с мягкими кубиками, горизонтальные батуты с натянутой сеткой, вертикальные под небольшим углом прямо на стенах. У меня глаза разбегаются, а в коленях снова появляется предательская дрожь.

— Нравится? — Ник становится за моей спиной. — Или хочешь уйти?

— Шутишь? Я хочу остаться здесь на неделю, — признаюсь с придыханием, обхватывая себя руками.

Маленькая девочка внутри меня визжит от радости. Ей до безумия хочется быстрее нырнуть в мягкий бассейн и опробовать абсолютно все батуты из доступных.

— Снимай кроссовки и беги, Вишенка.

— А ты? — оборачиваюсь, задирая голову.

— Я слишком стар для этого, малыш.

Мои губы вытягиваются в коварную двусмысленную улыбку.

— Нет, Варя. Вишня, — Ник прищуривается. — Не надо смотреть на меня такими глазами.

— Да-да-да, — тяну его к месту, где нужно оставлять обувь.

— Мне двадцать шесть лет, я серьезный и взрослый мужик.

— Зануда старый, — ворчу, потому что теперь у меня не получается сдвинуть Ника с места. До этого он поддавался. — А если…если я тебя поцелую?

— С языком, Вишенка, — ухмыляется засранец, совсем не по-детски сжимая мою задницу.

— Здесь же дети!

— Да и плевать. Они своими делами заняты. Давай, Варька, ты сама пообещала мне поцелуй.

Божечки, как же я волнуюсь. Пусть мы с Ником уже целовались и…делали другие вещи, но тогда инициатором всего был он, а мне же доставалась роль подчиняющегося. Теперь все наоборот, и это жутко пугает.