Солги мне

Глава 7

На балкон покурить я выхожу без всяких задних мыслей. Торчу в темноте, шуганув блохастого в комнату. У него в последнее время навязчивая мысль узнать умеет ли он летать. Засматривается на открытые окна поганец.

В самый последний момент, когда от сигареты остается один фильтр, я замечаю одинокую фигурку на лавке возле подъезда. Нихрена не видно нормально, поэтому мне не приходит в голову ничего лучше, кроме как спуститься и лично убедиться в том, что это не Вишня.

На улице меня ожидает сюрприз не самого лучшего качества. Это все-таки Варя. Заплаканная шмыгающая носом заледеневшая Варя, обнимающая себя трясущимися руками.

— Воздухом перед сном подышать решила? — я вновь закуриваю.

— В яму угодила, теперь нога сильнее болит.

Радует, что она узнала меня по голосу и не подняла на уши весь район.

Не радует, что я ей никто и не имею права надавать по вредной жопе от всей души.

— Долго тут сидеть планировала? — интересуюсь, выдыхая дым в противоположную от Вишни сторону.

— Жду, когда боль стихнет. Я теперь совсем не могу наступать на нее.

Молча травлю свои легкие секунд сорок, отбрасываю щелчком сигарету в урну и в очередной раз за день подхватываю Варю на руки. Она совсем вся холодная. Нос, наверное, краснее помидора — здесь не разглядеть.

В лифте она пытается попросить меня опустить ее, но попытка терпит крах, потому что я не хочу потом ловить ее, когда ноги у хромоножки перестанут держать бараний вес.

— Куда ты меня несешь?

— В душ. Сама справишься или тебе помочь? — опускаю Варю на стиральную машину и жду ответа.

Она только тихо пищит «сама» и поглядывает на дверь. Пока утята в лице Вишни и ее непомерной гордости — я же, блин, забил ей свой номер как раз на такой случай — греют перышки под горячей водой, успеваю смотаться к себе и забрать часть продуктов на скорую руку.

Не хватало мне еще подзадержаться, а потом опять упереться в закрытую дверь носом.

Стейки тем и хороши, что можно соорудить их быстро и без особых проблем. В идеале, конечно, подержать их полчаса после холодильника нетронутыми, но у меня сейчас без вариантов. Вскрываю вакуумную упаковку и принимаюсь играть в повара на чужой кухне.

Вишенка пугается при виде меня. Держится на стенку, стараясь не наступать на больную ногу, кутается в не особо длинное полотенце и гипнотизирует меня своими огромными растерянными глазищами.

— Это приглашение? — я киваю на ее грудь, где махровый узел грозится стереть все условности между нами.

Ее сдувает как листок бумаги со стола при урагане.

Возвращается Вишня уже в более целомудренном виде. Кофту натянула и штаны спортивные, ладони вместе с продрогшими пальчиками спрятала в длинных рукавах. Стоит цапелька на одной ноге и недоумевает, какого хрена я вообще ошиваюсь на ее территории без приглашения.

— Ужин, — негромко, чтобы лишний раз не напугать, оповещаю застывшую на одном месте Варю. — Для тебя, если вдруг не поняла.

— Спасибо.

— Присесть не хочешь? Остывает же.

Подозреваю, у Вари сейчас в голове кружится рой мыслей. Плевать. Я все равно не уйду, пока она не расскажет, куда ее вообще понесло с настолько больной ногой.

— Тебе прописали постельный режим. Велели отлеживаться и не нагружать ногу. Скажи, Вишенка, может, русский язык для тебя не родной? Я тебе могу на английском все то же самое повторить.

— Мне нужно было отъехать по делам. Я что, обязана перед вами отчитываться? — огрызается надувшийся ежик.

— Обязана. Потому что все случилось в моем клубе, и я сейчас несу за тебя ответственность. И определись уже, я все-таки старый или меня пока рано списывать в утиль.

— В смысле?

— В смысле можешь мне хотя бы здесь не выкать?

Вишня утыкается в тарелку и с особым усердием пилит стейк ножом.

Ее хватает ровно на половину. Зато хоть огурец весь стрескала, уже что-то.

— На диван иди, — в приказном тоне, когда она поднимает на меня глаза.

— Потребуешь оплату за ужин?

Я смеюсь в голос, а Вишня заливается смущением немного погодя, не сразу поняв, что именно сболтнула.

— Маленьких девочек в бедственном положении не кусаю. С ногой твоей будем разбираться.

Варю я заставляю лечь на спину, сам сажусь рядом и закидываю ее ножки к себе на бедра. Снимаю повязку аккуратно, без лишних резких движений, разглядываю посиневшую кожу. Нехило ей все же досталось. Был бы вес у снаряда больше, точно не отделалась бы одним ушибом.

— Какие ощущения? — провожу по подъему кончиками пальцев.

— Щекотно.

— Я не совсем это имел в виду.

Залипаю на ее аккуратных маленьких пальчиках с розовым, почти бесцветным лаком на ногтях.

И давно ли ты, Никитос, стал таким фетишистом?

Варя вздрагивает, когда я выдавливаю холодный гель ей на кожу.

По инерции хочет вывернуться, но я легко удерживаю обе ее ножки на месте, продолжив втирать обезболивающее в место ушиба.

Забываюсь, и мои пальцы скользят выше. Добираются до коленки вместе с ее свободными штанами, которые из-за моих манипуляций складываются гармошкой выше острой чашечки. Еще дальше никак. Спортивки откровенно мешают.

— Ч-что ты делаешь?..

— Хороший вопрос, Вишенка. Очень хороший вопрос.

Я и сам не понимаю, что делаю. Руки живут своей жизнью.

Глаза у Вари распахиваются удивленно. Я смотрю на нее и одновременно пытаюсь заставить себя уйти, пока не стало слишком поздно, но ее рваный тихий полустон, когда я в очередной раз смыкаю пальцы на тонкой лодыжке, решает все за меня.

У Вишни есть полное право закричать, когда я оказываюсь сверху, но она только удивленно распахивает глаза и задерживает дыхание, пока я во все свои сто процентов зрения пялюсь на ее губы.

— Ч-что происходит?

— Пока ничего, — вру беззастенчиво, прекрасно зная, что уже через секунду наброшусь на нее.

Варя стонет мне в рот, когда я наклоняюсь и целую ее. Беру в плен пухлые мягкие губы и настойчиво проталкиваю язык глубже.

Элька вкачивала себе какую-то хрень, и при поцелуях это ощущалось, а у Вишни все натуральное. Я уже и забыл, как ощущаются губы, данные девочке природой.

Честно жду, когда Варя пропишет мне по роже. Оттолкнет, протестующе замычит, попытается сделать хоть что-нибудь, но она только, подозреваю, от растерянности приоткрывает ротик и пальцами натягивает на плечах мою футболку.

Я практически лежу на ней, Вишенка трясется от испуга подо мной, и это охренительно кружит голову.

В ее глазах много всего читается. Интерес, страх, даже возбуждение проглядывает. Варя еще шире распахивает глаза, когда я задираю ее кофту и дотрагиваюсь кончиками пальцев до нежной кожи на впалом животике.

— Не надо…

— Тише, Вишенка. Я еще ничего не сделал. Мурашки, — хмыкаю, когда она вся покрывается пупырышками. — Тебе приятно?

— Д-да… Наверное, приятно.

— Надо знать наверняка.

Я хочу большего. Член в джинсах уже дымится от вида раскрасневшейся малышки, которая в перспективе может позволить мне вообще все, но это самое «все» обломится, если я сейчас напугаю ее до чертиков.

Она и так уже на меня смотрит с подозрением. Того и гляди заорет во все горло или начнет отбиваться своими маленькими кулачками.

Но стоять на месте я тоже не могу.

Еще выше поднимаю ее кофту, Варя наконец-то отмирает и пытается помешать мне. Только вот хитрость — не самая сильная сторона Вишенки, а я играть в эту игру умею.

Если девочка не дает перейти к следующей «базе», ее надо отвлечь. Поцелуи в шею всегда безотказно действуют, поэтому в следующий миг Вишня запрокидывает голову, пока я для начала языком трогаю пульсирующую жилку, а после губами считываю пульс попавшей в мою клетку птички.

Меня можно причислить к лику святых. Серьезно.

От вида округлой красивой груди со светло-розовыми затвердевшими сосками внутри просыпается зверь. Я бросаю ему кость в виде толчка бедрами вперед, чтобы хоть немного ослабить напряжение в паху, и натягиваю поводок, не позволяя этому животному с него сорваться.

Позвоночник сводит от желания заклеймить Вишню, сжать зубы посильнее, втянуть нежную кожу в рот, но я лишь щелкаю кончиком языка по острой вершинке и повторяю то же самое с левым соском.

Отрываю одну руку от дивана, переношу вес полностью на другое предплечье и трогаю Варю между ног. Надавливаю на горячую сердцевину и кайфую от того, как она протяжно стонет из-за одного простого касания.

— Такая отзывчивая, — хриплю какую-то муть ей на ухо. — По шкале от одного до десяти, насколько ты сейчас мокрая?

— Я не…не знаю, — сбивчиво шепчет Варя.

Она почему-то останавливает мою ладонь, когда я проталкиваю ее под резинку спортивных штанов. Хочет свести ножки, но я не даю.

Все-таки шея точно одна из ее эрогенных зон.

Парочка влажных поцелуев все решает.

Признаться честно, я надеялся, что маленькая развратница окажется без трусиков, но пальцы натыкаются на тонкую ткань паутинки. Мелкая сетка оказывается сдвинутой в сторону, я касаюсь пальцами чувствительного места.

— Одиннадцать, — говорю скорее самому себе, потому что Варька окончательно потерялась в ощущениях, которые прямо сейчас дарю ей я.

Ее всю трясет, Вишня выгибается подо мной, обнимая меня ножкой. Второе ее бедро прижато к дивану моей тушей, и это очень и очень хорошо, потому что в таком положении она совсем беззащитна перед моими наглыми руками.

Снова тянется к моим плечам, но мне сейчас хочется ощутить ее ладошки в другом месте. Хотя бы одну.

Варя вздрагивает, когда я заставляю ее сжать пальчики на моем стволе. Подбадриваю ее каким-то бессвязным шепотом на ушко, а сам продолжаю потирать тугую горошину клитора.

Ее запах сводит с ума. Я опять спускаюсь к шее, присасываюсь к ней, как вампир, и Вишня стонет, сильнее обхватывая член ладошкой.

У нее блестят губы, потому что все это время она постоянно облизывает их. Взгляд напуганного зверька режет меня без ножа.

— Ты очень красивая, Вишня, знаешь? Сладкая нежная девочка.

— Это все неправильно…

— Нет ничего неправильного в том, что мы подарим друг другу по оргазму. Смелее, детка.

Размазываю влагу по ее складкам. Мне даже пальцами Варю трахать не нужно, чтобы заставить ее кончить.

Достаточно нескольких точных движений, чтобы она затрепетала в моих руках, выгнулась и пришла к финалу под мелодию, состоящую исключительно из охрененных стонов.

Коктейль в моей крови доходит до наивысшей точки кипения, и я взрываюсь следом за Вишенкой, заливая спермой ее живот со светлым довольно милым пушком.

Белые разводы на ее коже выглядят чужеродно, но зверь доволен. Ему удалось перегрызть поводок и хотя бы таким образом сорваться с внутренних ограничений, которые я же для него и постарался выстроить.

Попытка была так себе, да.

Вишня смотрит на меня так, будто я должен достать кольцо из кармана и напялить ободок на ее длинный пальчик.

Блядь.

И куда я полез вообще?

— Послушай, Вишенка, ты ведь не отрицаешь, что тоже этого хотела? — в одно движение спрыгиваю с дивана, застегиваю ширинку.

Варя поправляет толстовку и натягивает штаны повыше.

Ну честное слово, она сейчас похожа на монашку, которой обещали «долго и счастливо», а в итоге просто сорвали целку. И это даже с учетом того, что моего члена в ней не было.

— Уходи, — цедит холодно и даже не смотрит в мою сторону.

— Ты же не станешь делать никаких глупостей?

А мало ли?

— Уйди немедленно из моей квартиры!

Вот и поговорили. Но я, в принципе, понятливый. Если дама хочет вышвырнуть мою задницу из своей квартиры, я по-джентльменски сделаю это сам, чтобы малышка не надорвалась.