Солги мне

Глава 20

Варя

Я не понимаю, что происходит с Ником. Почему он игнорирует меня все эти дни, даже не здоровается, когда мы иногда сталкиваемся в клубе.

В первый день я думала, что он просто чем-то сильно занят. Прождала его до самого вечера, надеялась хотя бы на короткий звонок, но телефон молчал, а сердце в груди сжималось от боли.

В конце концов, я пришла к выводу, что недостаточно хороша для него. Возможно, Никита решил, что игра не стоит свеч.

— Привет, Варь. Чего такая задумчивая?

Не сразу осознаю, что меня зовут. Отрываю взгляд от экрана компьютера, где я уже минут двадцать пытаюсь составить таблицу для тренера по йоге, и замечаю стоящую возле стойки Ирину со спортивной сумкой в руках.

— А-а…ты как здесь? — растерянно сверяюсь с расписанием. — Ой, извини. Привет.

— Решила воспользоваться своим служебным положением и поплавать в бассейне. Мой вчера притащил торт, сидел и ел прямо передо мной. Я сорвалась, схомячила в одного чуть ли не половину. Теперь придется сбрасывать. На весах прибавка.

— Да это же вода, — пожимаю плечами, протягивая ей браслет. — Уже к вечеру все уйдет. Если ты, конечно, не накинешься на вторую половину.

Ирина улыбается, но потом выражение ее лица резко меняется. Она тянется вперед, едва не ложась грудью на стойку, и отводит мои волосы от щеки с той стороны, где синяк успел налиться всеми цветами радуги.

У меня не получилось утром замаскировать его в полном объеме, все равно неприятное зеленоватое сияние пробивается в нескольких местах.

— Что это такое? И вот не говори мне, что ты налетела на шкаф. У меня отец любил распускать руки, я прекрасно знаю, что такие вещи просто так не появляются. Это работа чьего-то кулака.

Ну, с кулаком она преувеличила, но мне ужасно неловко, поэтому я отвожу взгляд и возвращаю пряди, выпущенные из высокого хвоста, на место. Не хочу, чтобы посетители обращали на это внимание.

— Хулиган какой-то вечером напал, — практически не вру. — Но мне успели помочь, так что все хорошо. Правда, Ирин, — добавляю, когда она прищуривается, качая головой. — Это мелочи, я даже вспоминать не хочу.

— У моего будущего мужа, — Ира сияет, произнося это. — Есть друг, который работает в полиции. Ты всегда можешь обратиться за помощью, я договорюсь.

— Спасибо, но я просто хочу забыть все. Не стоит оно того, там темно было, лица я не разглядела.

— А какие-нибудь особенные приметы?

— И-и-ир…

— Все, уплываю. Но имей в виду, если что.

Я вновь остаюсь в одиночестве, возвращаясь к таблице. Приходится начинать все заново из-за сдвинувшейся важной колонки, которую никак не получается исправить. В какой-то момент отрываю глаза от монитора, чтобы они немного отдохнули, и ровно в эту секунду на ступенях появляется Ник.

Проклятые бабочки устраивают в животе восстание, пытаются вырваться наружу. Губы сами по себе растягиваются в кроткую улыбку, все-таки я рада его видеть. Хочется верить, что сейчас он подойдет и все мне объяснит, но Никита проходит мимо в свой кабинет, даже взгляда не бросив в мою сторону.

Останавливается через пару широких шагов, о чем-то переговаривается с Лизой, нашим тренером по стрип-дэнсу.

Ловлю себя на мысли, что жутко его ревную.

Просто до зубного скрежета.

Едва гашу в себе порыв сорваться с места и встать между ними, чтобы Окунева не жалась так близко к Нику.

Глупая я. Беспросветная дура. Где Ник с его харизмой, обаянием, внешностью, а где серая мышь вроде меня. Это же разные планеты.

Как…

Как Марс с Венерой.

Не знаю, почему это сравнение приходит в голову. Придумав какой-то свой собственный сценарий в голове, я закончила наше общение с таинственным незнакомцем из интернета, потому что мне не хотелось играть на два фронта.

Зря, как оказалось.

Нику я-то не нужна, куда уж рассуждать о моей наивной верности, которая идет в комплекте.

Телефон вибрирует, и я отвечаю. Договариваюсь с Зоей о встрече, она очень настаивает на том, что нам нужно увидеться.

Не хочу, если честно, но выхода нет. Зоя всегда была очень напористой. Если она что-то задумала, остается только ждать, когда ее план притворится в жизни.

После смены выхожу на зябкую прохладу. Опять я непредусмотрительно оставила куртку на вешалке, решив, что и так смогу добраться вечером до дома.

Жду Зою на перекрестке, она опаздывает, поэтому я захожу в ближайшую кофейню, оповещая ее об этом. Беру самый обычный черный кофе без сахара. Как будто он идеально дополняет мое болтающееся ниже плинтуса настроение.

— Ты что сделала?! — сразу нападает на меня бывшая одноклассница, появившись в кафе.

— О чем ты?..

— Даня в больнице! У него челюсть сломана, в двух ребрах трещины, — пышет гневом Зоя.

Это Ник, больше некому. В случайное нападение после всего случившегося я не поверю.

— В полицию он идти отказывается, но я выбила из него, что все произошло из-за тебя. Хвостом крутишь, как и мамка твоя! Один, второй… Скажи, тебя по ночам совесть не мучает?

— Не трогай мою маму. Ты вообще знаешь, что твой драгоценный Даня меня чуть не изнасиловал?

— Да кому ты нужна, дура. Придумала там что-то в своей голове, — Зоя распаляется сильнее.

Я спокойно достаю из рюкзака пачку влажных салфеток и стираю со щеки толстый слой тонального крема. Демонстрирую ей уродливый синяк.

— А это я тоже сама себе нарисовала? Даня завел меня в какую-то промзону, накинулся, говорил всякие гадости. Я еле вырвалась! Бежала, не разбирая дороги.

— Но как же… Мы же… — падает на стул Зоя, не сводя взгляда с моего лица.

— Разбирайтесь без меня, пожалуйста, что у вас там. Скажу тебе одно, держись подальше от этого человека. Он гнилой.

Хорошо что в этой кофейне оплату за заказ берут вперед. Я оставляю в кружке больше половины недопитого кофе и прощаюсь с Зоей, попросив ее удалить мой номер. Сама делаю то же самое.

На улице ветер снова неприятно морозит открытые участки, но, прокручивая в голове слова Зои, мне каким-то странным образом удается согреться изнутри.

Насилие это ужасно. В любом виде я его не приемлю. Но Даня заслужил. Пусть теперь протертые яблоки ест и вообще не смотрит в сторону девушек, которые не могут за себя постоять.

Ник сделал это из-за меня.

Вернувшись в квартиру, я места себе не нахожу. Хожу, как заведенная, из угла в угол, сжимая телефон в руке, и пару раз даже выбираюсь на лестничную площадку, бросая быстрые взгляды на железную дверь, по которой очень хочется постучать.

Мне важно получить хоть какие-то объяснения от Ника. Услышать правду, насколько бы больно она ни звучала.

Неизвестность убивает. Я не заслуживаю такого наказания. Я ведь…правда ничего не сделала.

Ближе к ночи сажусь за свои таблицы. Все из рук валится, столбики не сходятся, и рядом образовывается приличная горка исписанных скомканных листов. Периодически пинаю ее ногой, и все записи разлетаются по гостиной.

Звонок оглушает. У меня за это время будто все чувства обострились. Сразу же срываюсь с дивана и несусь в коридор. Останавливаюсь возле зеркала, распускаю несуразный пучок, который соорудила с помощью обычного карандаша.

— Войти можно? — у Ника хриплый голос, пробирающий до мурашек.

Отступаю, впуская его на порог. Жутко нервничаю, ощущая максимальную неловкость под его напряженным взглядом.

Но это ведь все тот же Никита, правда? Он мне не навредит.

Начинаю сомневаться в этом, когда он резко сокращает расстояние между нами. Вжимаюсь в стену, неприятно ударившись об нее затылком. Перед глазами на секунду темнеет.

— Сколько ты стоишь, Варя? — его рука на моей шее не позволяет двинуться.

— Что… О чем ты?

— Я все знаю. Почему сразу ценник не озвучила? Или у тебя как в банке, кредит с процентами?

Замахиваюсь, чтобы отвесить ему пощёчину, но мужские пальцы тут же до боли впиваются в запястье.

— Ты продаёшь своё тело, я хочу купить. В чем проблема?

— Отпусти меня.

— Не дёргайся. Заплачу тебе за ночь, Вишня, и оставлю щедрые чаевые.

Он сминает мои губы, будто наказывая. Поцелуй выходит горьким, у меня во рту разливается привкус крепкого алкоголя. Запах табака ужасно режет, но я терплю. Хочу разобраться во всем.

— Пугаешь меня очень, — глазами стреляю на руку, которую Ник все еще удерживает. Синяки останутся, он очень грубо действует.

— Солги мне, Варя. Придумай какую-нибудь херню, в которую я поверю. Но только, блядь, не говори, что ты раздвигаешь перед мужиками ноги за деньги. После всего… — сглатывает тяжело. — Я не хочу считать тебя продажной шкурой.

— Ты пьян?

— Выжрал прилично, но ни в одном глазу. Говори, Вишня, или я за себя не отвечаю.

Машинально смотрю за его спину. Дверь закрыта. При моей попытке закричать никто и не услышит. Мне даже в лифте тогда не так страшно было. Чувствовала, наверное, что ничего плохого со мной все равно не случится.

А сейчас я даже моргать боюсь, чтобы ничего нечаянно не пропустить. Губы горят, хочется дотронуться кончиками пальцев до них, но не рискую совершать лишних движений.

— Мы можем поговорить завтра, — лепечу тихо, поддавшись панике. — Когда ты…когда ты протрезвеешь. Мне страшно находиться рядом с пьяным человеком.

— Я твоим мнением не интересовался.

Начинает казаться, что я все себе придумала. Поцелуи, от которых дрожали коленки, нежные прикосновения мужских руках, которые сейчас удерживают меня в капкане, ласковые слова, заставляющие все внутри плавиться.

Этого не было никогда.

Я захлебываюсь своей болью.

— Не пытайся меня разжалобить, — Ник грубо стирает с моих щек мокрые дорожки. — Специально целку из себя корчила? Рассчитывала закрепиться рядом со мной?

— Н-не понимаю, что ты имеешь в виду.

На грудь будто давит гранитная плита. Барахтаюсь, но выбраться из-под нее невозможно. Еще чуть-чуть, и на ребрах появится первая трещина. А после вся я превращусь в осколки, которые уже никто и никогда не сможет собрать.

— Ты эту квартиру снимаешь?

Тема резко меняется, и я еще больше теряюсь.

Киваю, потому что даже короткое «да» застревает в горле. Я не могу сейчас рассказать Нику обо всем. Он не поверит в этот бред.

— Давно?

Снова кивок. Вру, как учила Алевтина Аркадьевна.

— Сука… — цедит сквозь сильно сжатые зубы Ник. — Последний шанс на исповедь, Вишня.

— Никит, пожалуйста. Я растеряна и не знаю, о чем ты говоришь. Мне больно, — еще раз шевелю рукой, в которую все еще впиваются мужские пальцы.

Хватка слабеет, и я машинально прижимаю предплечья к груди, растирая покрасневшее запястье. Вздрагиваю, когда крупные кулаки упираются в стену по обе стороны от моего лица.

Жду чего-то.

На мне обычный домашний костюм с короткими шортами. Ладонью Ник обхватывает бедро, задирая тонкий хлопок, подается вперед, вжимаясь в меня с силой. Твердый бугор давит на низ живота.

— Я не хочу… — мотаю головой, когда кожу на шее царапает. Едва не вскрикиваю, потому что в следующий момент Ник оставляет на ней засос. В этом месте все пульсирует.

Совсем недавно я дралась, кусалась и шипела дикой кошкой, когда со мной делали то же самое, а сейчас у меня какой-то ступор.

Холодно становится. Пальцы не двигаются — закоченели, что уж говорить о руках и ногах.

— Пожалуйста, поговори со мной, — все, на что я способна.

— Сколько за ночь, малыш? Хочу оттрахать тебя по полной, чтобы вытравить из-под собственной кожи весь твой яд.

Ник проталкивает ладонь под резинку шорт. Минуя трусики, давит на абсолютно сухие складки.

— Имитировать не умеешь? Ну же, Варя, чем я хуже остальных? — горячее дыхание рядом с моим ухом, шумные вдохи перебивают мой писк.

— Уходи…

— Никуда я не уйду, пока не выдеру тебя. Штука баксов, две? Элитная маленькая шлюшка.

Это почему-то работает. Выхожу из оцепенения и со всей дури толкаю Ника в грудь. Бегу в ванную, на ходу теряя тапочки, запираюсь в ней и пячусь, когда ручка начинает ходуном ходить. Здесь такой замок, что с той стороны так просто не открыть. Я еще удивлялась этому, потому что, ну, мало ли?..

Забиваюсь в угол, нечаянно ударяя рукой по рычагу включения душа. Холодная вода льется сверху, топ с шортами мгновенно промокают.

Выключаю наощупь и скатываюсь по одной из стен душевого уголка прямо на пол. Подтаскиваю колени к груди, не сводя с двери взгляда.

Ник ведь не сможет выбить ее? Она выглядит массивно, я не думаю, что ему хватит сил.

Надеюсь на это.