Солги мне

Глава 21

Я прислушиваюсь к каждому шороху. К каждому звуку, который долетает до моих ушей. Через какое-то время поднимаюсь на ноги и мышкой подбираюсь к двери. Зачем-то прижимаюсь ухом к ней.

— Варь…

Меня словно огромной волной выбивает в сторону. Казалось, Ник уже ушел, но он все еще находится в квартире и никуда не собирается.

— Открой, Вишенка. Я ничего тебе не сделаю.

Рука сама тянется к замку. Сдерживаюсь в последнюю секунду. С меня течет на пол, по ногам бегут холодные капли воды.

— Я останусь сидеть под дверью, пока мы не поговорим, — раздается следующий «удар». — Обещаю, малышка, ты не пострадаешь от моих рук.

Тянет к нему. Очень сильно.

Вздрагиваю из-за приглушенного стука, снова по инерции делаю шаг вперед. Во мне борются две половинки, и я никак не могу понять, какую из них слушать.

— Просто поговорим, ладно? Хочу видеть твои глаза.

Считаю до ста. Очень медленно. После перехода к трехзначной цифре проворачиваю клапан замка и сразу отпрыгиваю назад. Мгновенно жалею о своем решении.

Ник будто заполняет собой все пространство. Обнимаю себя руками. Из-за мокрой одежды холодно очень, а из имеющихся полотенец в ванной только маленькое для рук. Я им никак не смогу прикрыться.

— Ты дрожишь вся, — Ник приближается, я отшатываюсь.

Качаю головой, не в силах попросить его не подходить.

— Под теплый душ надо, Варь. Помогу только, хорошо? У тебя губы синие.

Машинально скольжу языком по ним, Ник вздыхает. Между нами не больше двадцати сантиметров, когда он протягивает руки и пальцами подцепляет мою мокрую майку. Тянет ее вверх, и я как под гипнозом подчиняюсь. Грудь сразу прикрываю ладонями.

Следом идут шорты. Белье. Я оказываюсь в душевом уголке, и сверху ударяют струи горячей воды. Меня передергивает, едва не врезаю зубы в кончик языка из-за судорог, возникших вследствие резкой смены температур.

Стою спиной к Нику, волосы из-за хлынувшей воды мгновенно тяжелеют. Шорох сзади заставляет напрячься, из груди выбивает весь воздух, когда ко мне прижимается раскаленное массивное тело.

— Согрею, — хрипом мне на ухо.

Мужские ладони ложатся на плечи, скользят ниже и затем разводят мои руки в стороны. Соски твердеют сразу под мокрыми дорожками, кожа вспыхивает новой волной мурашек.

Вспенив мою простенькую мочалку, Ник прижимает ее к подрагивающему животу и поднимается к потяжелевшим полушариям. Проводит между ними, дальше, к шее. Приходится запрокинуть голову, чтобы пена не попала в рот.

Не знаю, что именно влияет на меня так сильно, но я не могу пошевелиться. Превращаюсь в статую, периодически вздрагивая, когда мочалка или пальцы касаются особенно чувствительных мест на теле.

Таких рядом с Ником становится почему-то очень много.

У меня слов не находится дать название всему, что сейчас происходит.

Никита тяжело дышит, у меня тоже учащается потребность делать новые вдохи. Внизу живота тянет странно.

Дергаюсь вновь, стоит ощутить на шее чужие губы.

— Расслабься, — сухой приказ одновременно с руками, которые вдруг оказываются на груди.

Соски еще сильнее сжимаются, превратившись в твердые горошины. Ник оглаживает ладонями талию прямо по мыльной пене, грубая ткань и ремень на джинсах немного царапают обнаженные ягодицы. Пряжка вдавливается куда-то чуть пониже поясницы.

Русалочка обменяла голос на ноги, а у меня он просто пропал. Губы двигаются, язык тоже, но звука нет.

Только тихий стон, когда пальцы, до этого ласкавшие грудь, вдруг пробираются между ног и давят на складки.

Ник что-то делает с вентилем, который я не вижу, и уголок из-за повышения температуры воды заполняется паром. Жаль, он не слишком густой, чтобы полностью скрыть мое тело.

Ник, наверное, хочет, чтобы я к нему привыкла, потому что в следующий миг ладонь исчезает с промежности и возвращается к менее интимным участкам. А потом и вовсе мой мучитель упирается кулаком в стену прямо перед моим лицом, наваливаясь на меня со спины, плотно притискиваюсь бедрами к попе.

— Что ты со мной делаешь, маленькая ведьма?

О, я прекрасно понимаю, о чем он говорит. Здесь даже джинсы не спасают.

Сердце ошеломляет своим стуком. Каждое новое прикосновение острее предыдущего. Эмоции такие, словно меня затащил в логово маньяк и теперь водит наточенным ножом по моему телу, не причиняя боли. Кажется, что в любой момент ситуация может вывернуться в ужасающую для меня сторону.

— Тише, Варь. Не трясись так. Не съем я тебя, — в противовес своим словам оттягивает зубами мочку, усмехнувшись сдавленно.

Мне неуютно, но… Такое весомое «но», запускающее в моем теле странные процессы.

Горячая вода притупляет сознание, расслабляет мои превратившиеся в камень мышцы.

Вспышки паники гуляют где-то по краю здравого смысла, когда Ник прикасается к внутренней стороне бедра и заставляет меня немного развести ноги, встав точно между ними. Теперь я не могу их свести под его натиском.

Пальцами Ник находит клитор безошибочно, надавливает на тугой комок нервов, и я взмываюсь на носочки, потому что это выходит слишком сильно. Для меня.

Судороги и то не так выбивают из равновесия.

— Чувствительная нежная малышка, — его голос вибрирует, губы по новой рисуют сложные узоры на шее. — Выгнись немного, Вишня.

Я слушаюсь, выставляя назад бедра. Чтобы удержаться, прижимаю ладони к мокрой плитке.

— Тебе страшно?

— Не знаю… — тут же срывается с приоткрытых губ. Способность говорить вроде бы вернулась.

Ник отрывает руку от стены и зарывается пальцами в мои волосы. Жестко сжимает их на затылке, поворачивает голову так, чтобы еще больше открыть незащищенную шею. Языком собирает мурашки, покрытые каплями уже остывшей воды.

Меня накрывает какой-то странной негой. Ничего больше не хочется, только чувствовать. Еще пронзительнее, еще глубже в душу.

Боль. Удовольствие. Как по тонкому лезвию, балансируя и стараясь не забывать дышать.

Пальцы между ног творят что-то невообразимое. Трут, сминают, скользят по влаге. Каждое круговое движение по ноющему клитору сродни удару тока в двести двадцать.

Дальше — член меж моих ягодиц.

Ровный, твердый. Очень большой.

Адское пламя гуляет по венам вместе с кровью. Адреналин зашкаливает, вгоняя меня в состояние, приближенное к смерти.

Ник отпускает мои волосы, я падаю лбом на скрещенные перед собой руки. Жду, жду, жду.

Крупная головка с нежной кожей раздвигает заметно увлажнившиеся складки. Мужские бедра ударяют навстречу ягодицам, и грудь расплющивается о твердость впереди. Колоссальная разница температур — горячего тела Ника и холодной плитки — вырывает из легких следующий глухой всхлип.

Обхватив меня рукой поперек груди, Ник медленно проскальзывает внутрь моего тела. Пытаюсь расслабиться и дышать ровно, но мышцы все равно невероятно напряжены. Тупая боль разливается между ног, напряжение в каждой клетке слишком сильное.

Член проталкивается вперед, пока я, закусив ребро собственной ладони, хнычу из-за болезненного давления. Мужские пальцы щипают соски, сжимают грудь, словно взвешивая ее в ладони.

— Слишком тугая, Вишенка, — раскатистый хрип на ухо, горячие губы впиваются в шею.

Трушу, ожидая еще большей боли, но Ник неожиданно замирает, плотно притиснувшись ко мне со спины. Целует, скользит губами по плечу, дотрагиваясь языком до разгоряченной кожи, гладит бедра и ягодицы.

Он не спешит двигаться, а я пытаюсь отдышаться и хоть как-то подстроиться под его внушительный размер.

Все тело пронизывает миллионами острых тонких игл. Ощущения обостряются, каждое новое жгучее прикосновение взрывается фейерверком на теле. Будто оголенные нервы бушуют, затягивая меня в смертельную воронку, из которой нет выхода.

Ник стискивает меня все крепче с каждой секундой. Давит на ребра предплечьем, обвивая беззащитную шею пальцами, заставив откинуть голову на его плечо.

Глаза закрываю, чтобы не так страшно было. Ногти неприятно лязгают по плитке.

Я мало что соображаю в эти минуты.

Дрожу так сильно, что зубы хаотично стучат друг об друга. Язык бы не прикусить.

Жадные поцелуи становятся грубее. Кожа вспыхивает в тех местах, где Ник втягивает ее в рот. Соски ноют под его беспощадными ласками.

Никогда такого не ощущала. Из глаз слезы, но тело проигрывает в молчаливой борьбе. Требует еще. И еще, даже если боль никуда не исчезнет.

— Мне принадлежишь, Варь, — стонет, совершая еще один жесткий толчок в глубину. — Повтори.

— Я-я…боже… — заикаюсь, не сумев связать поток мыслей в нормальное предложение.

— Давай же, Вишня.

— Тебе…

От нового удара крепких бедер вскрикиваю. Терпение выкручивает до предела. Царапаю широкие предплечья Ника чуть ли не до крови, делюсь с ним всем, что сама сейчас чувствую.

Мы словно становимся единым организмом. Отлепить нас друг от друга не выйдет, никакой растворитель не сможет выесть эту связь.

Вздрагиваю, когда за новым толчком следует еще один. Ник двигается неумолимо — внутрь и почти выскальзывая из меня. Нежность его рук на контрасте разрывающих движений внизу взрывает мне голову.

Тело ломает. Мысли путаются, образуя в голове напряженный хаос. Я хочу признаться ему, хочу сказать, что до него никого не было, но вытолкнуть из груди эти слова не могу.

Стоны получаются. Всхлипы. Писк, когда настойчивые пальцы проскальзывают между ног и давят на клитор.

Мне так много всего, что я теряю связь с реальностью.

Ник берет меня сзади, грубо вколачивается, надавливая ладонями так, чтобы я еще сильнее прогнулась навстречу. Использует мое тело, подстраивает его под свою огненную мелодию, сопровождающуюся влажными шлепками наших тел.

Он целует меня. Направляет голову так, чтобы поймать губы, и вовлекает их в жаркий страстный танец, в котором вести позволено только ему. Наши языки соприкасаются, Ник посасывает мой, использует зубы, чтобы заставить меня хныкать ему в рот, потому что губы и без того распухли и налились кровью.

Я словно пьяная. После бутылки крепкого алкоголя на пустой желудок. Весь мир для меня сейчас в обостренной версии. Слух, зрение, осязание… Абсолютно все на пределе возможностей.

— Мое имя, малышка, — рычит во влажные волосы, носом по-звериному ведет по шее.

— Ник…

— Громче, — сопровождает приказ мощным выпадом вперед.

Задыхаюсь от новой вспышки между ног. Все произошло очень быстро, внезапно, у меня нет возможности выдерживать привычный темп, к которому привык мой первый мужчина.

— Пожалуйста… — отчаянно выталкиваю из себя, когда грудь вновь расплющивается о мокрую плитку.

— Говори, Вишня.

Горло дерет от новых криков. Пружина внизу живота скручивается запредельно.

— Ни-ик… Пожалуйста…я…твоя…

Больно кусает шею. Ловит мои руки, заламывая их за спину, вынуждая меня принять ту позу, которую жаждет увидеть он. Пряжка ремня на его приспущенных джинсах царапает чувствительное место прямо под ягодицами.

Я хочу видеть его глаза. Хочу прижаться к нему, чтобы он успокоил. Но вместо этого у меня есть лишь безжалостные толчки и руки, которые хаотично шарят по взвинченному до самой высокой отметки телу.

Безумный огонь окутывает нас обоих. Пламя сжирает все, оставляя лишь невыносимый комок быстро меняющихся эмоций.

Резко. Глубоко. Сильно.

Мужские руки на моих бедрах. Полыхающие от недостатка кислорода легкие в груди. Мощнейшие вспышки внизу живота, которые я отслеживать не успеваю.

В голове туман в вакууме.

Пошевелиться не могу толком. Я полностью в руках Ника.

Глухое сдавленное рычание распаляет еще больше. Никита звереет, когда я неосознанно сжимаюсь вокруг его раскаленного твердого члена.

— Варя, блядь, — выскальзывает, разворачивает меня лицом к лицу.

Моя вздернутая нога вокруг его бедра. Лбом сразу утыкаюсь в его плечо, когда меня вновь заполняют между ног.

Еще жестче. Ближе. Потерявшись друг в друге окончательно.

Давлюсь стонами. Они льются из меня бессвязным потоком.

Рай или ад. Я не могу определиться. Жмусь к Нику всем телом, обнимаю его очень крепко, ногтями врезаюсь в накачанную спину, получая в ответ предупредительные рыки.

Его пальцы вновь находят клитор. Терзают маленький бугорок, обводят по кругу. Я и сама трусь о влажные подушечки, цепляюсь за широкие плечи, чтобы не упасть, когда позвоночник скручивает первыми отголосками чего-то нереального.

Ник меняет угол проникновения, двигается резче. Ладонь с глухим ударом вдавливает в стену рядом с моей головой.

Болезненно сладкие сокращения — единственное, на чем я могу сейчас сосредоточиться. Они горячей пульсацией расплываются по всему телу, уносят меня в самую черноту, перемалывая даже кости.

Я слышу хриплое дыхание. Чувствую биение его сердца, цепляясь за каждый тяжелый томительный удар. Мой гель для душа не перебивает его настоящий запах, и я, кажется, вся пропитана им. Даже внутри.

Захлестывающие с головой судороги постепенно стихают. Мне все легче дышать, мышцы расслабляются, доходя до состояния теплой тягучей карамели. На финальных рывках Ник настолько вдавливает меня в стену, что спиной я чувствую каждый острый шов и краешки плитки.

Все еще бьющая сверху вода мгновенно уничтожает следы вязкой спермы на животе и лобке. Уносит в канализацию доказательства произошедшего.

Ник отстраняется.

Сразу же.

Подтягивает на место тяжелые мокрые джинсы, ремень оставляет болтаться так.

Он вглядывается в мои глаза, и я не выдерживаю в какой-то момент. Отвожу взгляд, тянусь к переключателю, чтобы его лицо передо мной перестало рябить из-за воды.

— Ник… — умоляюще. Цепляясь за эфемерное ощущение безопасности, которое раньше испытывала рядом с ним.

Ничего.

Нет ответа.

Только перекатывающиеся мышцы спины и лужицы на полу по следам его шагов.

Но меня добивает даже не это.

На куски мою потрепанную душу дерут оставленные Ником в коридоре деньги. Смятые купюры на тумбочке. Моя цена.