Солги мне

Глава 26

С утра меня будит звонок Егора. Сначала один, который я сбрасываю, затем второй. Вот на него уже приходится ответить, потому что никогда он просто так два раза подряд не звонит.

Значит, что-то важное. Значит, надо продрать глаза и попасть по кнопке.

— Бухал опять?

— Да не пил я, — сажусь на диване, под ногой, которую ставлю на пол, слышу очень уж возмущенное мяуканье. — Бля… Прости, дружище.

— Ты мне?

— Коту. Тебе случайно не нужен? По-моему, у меня ему не слишком нравится.

— Это твое наказание. Давай-ка, ноги в руки и бегом в «Лотос». Я тебя познакомлю с одной женщиной.

— Ты себе бабу завел? — усмехаюсь, глазами ищу часы.

— Мне одной хватило. Через час жду.

— Тут ехать только сорок минут, я не успею.

— А ты постарайся. Обещаю, сюрприз тебе понравится.

Накормив кота и кинув ему какой-то шарик, от которого пушистого плющит так, что я даже завидую, завожу машину и выезжаю в сторону города. На въезде попадаю в небольшую пробку, но к назначенному времени все-таки успеваю. Паркуюсь поблизости и захожу в ресторан.

Егор в компании пожилой женщины с седыми волосами находится сразу. Оглядываю мой «сюрприз» мельком и понимаю, что где-то я уже видел ее. Подхожу к столику и здороваюсь.

— Алевтина Аркадьевна, — объявляет мне Егор. — Она работает консьержем в твоем доме.

— Никита, можно просто Ник.

Ничего пока понять не могу. Что это за представление?

— Садись и слушай, — Егор кивком указывает на свободный стул. — Рот откроешь — подзатыльник получишь от меня.

— Вареньку я давно знаю. Вела ее с первого по четвертый класс, — начинает женщина. — Она девочка хорошенькая, умненькая, училась хорошо. Но вот мать у нее… Запила страшно после смерти отца Вари. Соседи полицию вызывали, один раз чуть до лишения родительских прав не дошло.

Черт, а я ведь ничего конкретного и не знаю про Варькину семью. Не интересовался особо этой темой. Теперь думаю, что зря.

— Вечером как-то домой шла из магазина, а она на лавке сидит. Мерзнет, нос красный весь, но домой не хочет. Мы разговорились, я узнала, что какой-то Маринкин хахаль к ней приставал. Договорились с ней, что она все же поднимется в квартиру, переночует там, а утром мы что-то придумаем. К себе я ее взять не могла, у меня муж не терпит посторонних.

Слушаю все это, а у самого перед глазами картина замерзшей трясущейся Вишни на лавочке у подъезда.

— А на следующий день мне хозяйка той самой квартиры дала ключи и попросила следить за всем. Расписала график, когда у нее уборка приходит, чтобы я впускала их. Сама она уехала отдыхать куда-то надолго. Так вот, я и подумала… Квартире же все равно пустой стоять. Варюша аккуратной всегда была, ответственной. Я знаю, что не имела права так поступать, но больно жалко мне было девочку. А если бы с ней что-то случилось, что-то правда страшное… Я бы себе не простила этого.

— Понял, идиот? — усмехается Егор, заметив мое состояние.

— Вы хотите сказать, что Варя жила в этой квартире незаконно? И настоящая владелица об этом ничего не знала?

Я вижу, как женщина в лице меняется после моих вопросов.

— Вы не переживайте, я ведь обещал, что никуда дальше эта история не пойдет, — успокаивает ее Егор. — Надеялся я, что умом и сообразительностью ты пойдешь в меня, но не повезло. Да, Варька твоя кантовалась в чужой хате, чьей владелицей по жестокой иронии судьбы как раз оказалась проститутка. С которой ты и перепутал свою принцессу.

— Почему она мне ничего не рассказала?

Почему, блядь?

— Да я бы на ее месте тоже не стал ничего говорить. Вы сколько знаком были? А если б ты ее сдал? Ну и, согласись, история звучит так себе. Если бы не наш прекрасный свидетель, я бы не поверил, что такое возможно. Вам, — он обращается к этой самой Алевтине Григорьевне. — Очень повезло на самом деле.

— У меня сердце не на месте было все это время, — признается женщина. — Но Варенька работу нашла, обещала переехать в скором времени. Не выгонять же ее на улицу.

Работу нашла. С которой я ее своими же руками и вышиб. Вот как она оказалась в том блядушнике с голой задницей.

— Месяца полтора назад она ко мне прибежала, ключи отдала. Сказала, что подвернулся хороший вариант с комнатой. Обещала как-нибудь потом в гости заскочить, но больше мы не виделись. Работает много, наверное.

Сердце разгоняется до запредельной скорости, когда я начинаю вспоминать все, что наговорил Варе. И ее слова о том, что я был первым.

Сука, да как так-то?

Я даже предположить такого не мог.

— Спасибо, что все рассказали, — Егор встает и протягивает ладонь женщине, которая только что перевернула весь мой мир. — Давайте я вас отвезу?

— Так а что с Варенькой? Я волнуюсь за нее.

— Все хорошо. Я передам, она обязательно с вами встретится.

Сжимаю руку в кулак и ударяю по столу, внутри все бурлит просто пиздец как.

— Не знаю, что ты сделал, — наклоняется Егор ко мне. — Но стоять на коленях придется долго, судя по твоему виду.

Вдох-выдох. Снова вдох. Кислород в легкие приходится буквально проталкивать. Грудная клетка сжалась, ребра давят на сердце.

Каждое слово Вари, всплывающее в мыслях, бьет точно в цель.

«Был первым»…

«Ни с кем»…

«Никогда»…

Я должен был защищать ее. Всегда и от всех. А вместо этого собственными же руками убил.

В голове пустота. Мыслей вообще нет. Единственное, чего мне сейчас хочется — увидеть Варю. Именно из-за этого я два раза по дороге к ее дому влетаю в дпсников и, скорее всего, зарабатываю еще несколько штрафов по камерам.

Понятия не имею, что скажу Вишне, но мне надо к ней. Во дворе паркуюсь так, что блокирую чей-то гелик. Плевать, пусть хоть эвакуатор вызывают.

Уже хочу выбраться из тачки, как на периферии зрения замечаю выходящую из подъезда Варю. Она машет кому-то рукой, улыбается так широко, что это кажется заразительным. Ей навстречу чуть ли не бежит какой-то хлыщ, и я закипаю.

Вижу, как они обнимаются, а у самого в груди разгорается бушующее пламя. Я не хочу, чтобы ее вообще кто-то трогал. Не хочу видеть рядом с Вишней других мужиков, которых она, блять, не боится. В отличие от меня.

Наблюдаю за тем, как они мило о чем-то переговариваются, но уже через пару минут не выдерживаю.

— Холодно, малыш, — подхожу и накидываю Варе на плечи свою куртку. Ну вот куда она в одной футболке выскочила в такой ветрище? Еще и тапочки на ногах открытые.

— Ты что здесь делаешь?!.. — она отшатывается от меня, словно я какой-то заразный с волдырями по всему телу. Пацан этот ее тоже напрягается, подбирается весь. Даже грудь расправляет, хотя до этого сутулился сильно.

— Гулял мимо, тебя увидел. Решил поздороваться.

— Зачем ты врешь? Гулял мимо именно в этом районе? В этом дворе?

— Варь, кто это? — слышится со стороны.

Приходится напоминать себе о том, что я вообще-то приличный человек и людей просто так не бью. Помогает слабо. Упырю хочется втащить и вытолкать его из поля зрения Вишни.

Думал, по пути удастся что-то придумать на тему того, как начать разговор с Варей, но хер там. Ни одной путной мысли, ни одного нормального начала диалога. Единственный вариант — вывалить на нее подробности своей встречи с той старушкой, но что это даст? Ни-че-го.

— Мы можем поговорить где-то без посторонних? — поправляю куртку, когда она съезжает с худых плеч.

— Варь? — опять влезает пацан. — Помощь нужна?

— Извини, — малышка полностью меня игнорирует. — Я еще подумаю над твоим предложением и вечером напишу тогда, хорошо?

— Договорились. Жду твой положительный ответ.

Ладно, одной проблемой меньше. Раздражающий меня чувак сваливает в закат, и мы остаемся с Вишенкой вдвоем.

— Что ты хотел? Зачем приехал? Если снова собираешься говорить мне всякие гадости…

— Нет. Я хотел извиниться. За все, Варь. Мудаком был полнейшим, ответственности с себя не снимаю, — покаянно преклоняю голову, но это чтобы видеть ее глаза, которые Вишня от меня прячет. — Ты раздетая вся, заболеть можешь. Можем подняться? — киваю на дом.

— Одна в ограниченном пространстве я с тобой не останусь.

Ожидаемо. Но все равно пиздец как бесит. Нет, я не на Варьку злюсь. На себя. Сам же довел до этого, уничтожил вообще все крупицы ее доверия.

А если вспомнить сколько херни я ей наплел… Странно вообще, что Вишенка разговаривает со мной.

— Кафешка здесь есть какая-нибудь? Пойдем туда?

Вместо ответа она плотнее кутаются в мою кожанку.

— Но сначала тебе надо одеться нормально. Ты почему в таком виде выскочила? Десять градусов на улице, а ты даже без носков.

— Сама решу, во что мне одеваться, — из-за злости на придурка, под которым подразумеваю конечно же себя, Варя хочет скинуть куртку, но я останавливаю.

— Полчаса уделишь мне? Пожалуйста, Винни.

— Не называй меня так. Я тебя…заблокировала. И диалог удалила, все фотографии стерла.

— Радикально, — головой качаю и усмехаюсь не слишком очевидно. Воинственная девочка. — А у меня рука не поднялась. И не поднимется, наверное. Ты мне такие милые стикеры отправляла, как можно взять и двумя кликами уничтожить безобидных единорожек с сердечками?

— Никит, что происходит? — Варя шагает назад, когда я напираю. Не могу так далеко от нее сейчас. Не могу. — Ты меня кем считаешь? Паровозиком, который можно пинать, но он все равно прикатится обратно?

— Ты не паровозик, ты моя маленькая планета. Тридцать минут, дай мне тридцать минут. Могу даже будильник поставить.

А я ведь всерьез раздумываю над тем, чтобы поддаться традициям других народов и похитить Варьку. В ковер я ее заворачивать не стану, но вот взвалить на плечо и утащить хотя бы просто в тепло руки чешутся.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — такая спокойная, что зубы сводит. — Я вообще с тобой уже ничего не хочу после всего, что было. Ты можешь взять и оставить меня в покое? Пожалуйста.

— Взять и оставить не могу. Могу взять и утащить в машину, чтобы у тебя нос окончательно не окоченел. Ты и без него будешь красивой, но все же лучше полный комплект.

— Ник…

— Полчаса, Вишенка. Выпьешь кофе, съешь что-нибудь вкусное. Ты похудела, — мысленно даю себе затрещину, потому что мое замечание Варе точно не нравится. — В перерывах можешь меня послушать. Если захочешь.

— А если нет? Силой потащишь? Это же такая привычная для тебя манера поведения.

На что рассчитывал, спрашивается? Стоило хотя бы по-человечески все сделать — цветы там, сюрприз какой-нибудь. Кошака бы пристроил, чтобы серенады под ее окнами завывать. А то меня потом на пятнадцать суток, блохастую жопу все-таки жалко.

Варя снимает мою куртку. Всовывает в руки, вынуждая сжать пальцы на черной коже.

— Не знаю, что для тебя изменилось, но у меня нет желания слушать тебя. Ты мне одного даже самого маленького шанса не дал. Мне кажется, будет справедливо и тебе их не давать. Уходи, пожалуйста, — смотрит будто сквозь меня. — И не появляйся здесь больше. У меня нет сейчас возможности переехать, так что я буду благодарна тебе, если не станешь меня преследовать.

Не кричит даже. Ни разу, кроме первой реакции, но там был испуг из-за внезапности, голос не повысила.

Припечатывает меня каждым словом. Особенно оглушают эти тихие «пожалуйста», в которых столько боли, что я ума не приложу, как Варя вообще держится еще.

Хотя в конце Вишня не выдерживает. Носом шмыгает и начинает часто моргать, чтобы сдержать слезы. Они скопились в уголках ее бездонных чистых глаз.