Соло на троих

Глава 10. Я срываю маску с лица Прокаженного

Следующие две недели мы корпели над дизайном каталога. Казалось бы, какой там может быть дизайн? Одни пузырьки да пилюли. А вот поди ж ты!

Дизайнера у нас не было. Зато имелся почти штатный программист Витек. Он хоть по художественной части и не бум-бум, зато худо-бедно владел «Фотошопом». Надо было его только направлять. Но направлять в одиночку из нас тоже никто не умел. Каждый мог посодействовать лишь отчасти. Ирка, к примеру, навскидку подбирала цвета. Говорила, что с чем сочетается и какой тон ляжет в основу лучше других. Кроме того, у нее было острое чутье на стилистику. «Никакого техно! – настаивала она. – Лучше всего что-то доброе, мягкое»…

Полина мастерски оперировала со шрифтами.

Я же билась над креативной подачей. В конце концов, пришла к убеждению, что на каждой странице должна быть пусть одна, но живая душа. Пусть даже и червячок. Лекарства-то, они ведь для жизни нужны. Стали думать-гадать, какую зверушку на какую страницу посадить. Если, к примеру, препарат на основе водорослей – рыбку можно. Если с дубильными веществами – черепашка пусть ползает. Или улитка.

В общем, маялись круглые сутки, без преувеличения. Ночами оставались – как на дежурство. Один Витек у нас был бессменный. А ведь еще успевал в промежутках бегать на основную работу, встречаться по вечерам с риелторами, ездить на смотрины квартир. Все старался своей государыне услужить. Как только с инсультом не свалился, неясно.

Вот сидели мы как-то ночью втроем (те же, но без Полины), Витек и говорит:

– А вы знаете, что в Мозамбике в семидесятые годы существовал гепард-призрак? – он как раз наносил этого зверя рядом с мазью от боли в суставах (тонкий намек на то, что раз гепард самый быстрый, то с суставами у него все в полном ажуре). – Он крал людей. И местные жители долгое время не верили в его существование.

Я к тому времени уже сползла по стене и валялась на Иркином матрасе, силясь не вырубиться. Витькина информация меня позабавила.

– А чего ж, – говорю, – они не верили? Думали, люди сами в степь убегают? И там себя изрывают в клочья?

Витек воткнул в усы-пуделя снисходительную улыбку:

– Ну, просто в течение нескольких лет его никому не удавалось увидеть.

Ирка в разговоре участия не принимала. Общалась по аське с какими-то полуночниками.

– Слушай, Вить, ты так много знаешь. С тобой так интересно, – я даже в своей иронии пробудилась. Лежала, приподнявшись на локте, аки Даная. – Расскажи еще что-нибудь, будь другом. А то скукота страшенная!

Витек самодовольно потрогал пуделя и поведал мне историю, от которой мой сон прошел окончательно.

Легенду об оборотнях. Точнее, о древнем племени колдунов, жившем когда-то в северовосточной Европе. Именовались эти ведьмаки неврами (это я сразу запомнила, потому что на «негров» похоже). Каждый из них раз в год, испытывая кошмарные муки, обращался волком. Бродил несколько дней неприкаянным зверем, а затем постепенно возвращал себе прежний облик.

Я в принципе дама и без того впечатлительная, а тут еще Витек в раж вошел. Да так страшно рассказывал – с кровавыми подробностями про французские деревни. Мы еще и свет включить не могли, чтобы прихвостни Карла Борисыча нас взашей не вытолкали. В общем, перенервничала я здорово, как в детстве бывало. Чуть не предложила своим собратьям по разуму Пиковую даму вызывать. Зато спать теперь уж точно не хотелось. Я подсела к Витьку, стала править по своему усмотрению неточности масштабирования. Гепард почему-то оказался чуть ли не в три раза меньше тюбика с мазью. Потом мы еще погоняли зверя туда-обратно. То в правый угол страницы впихнем, то в левый. В конце концов вышла не картинка, а загляденье. Однако у нас таких картинок оставалось впереди еще штук двадцать.

За время совместных дневных и ночных посиделок я успела привязаться к Витьку. Конечно, никакого уважения как к мужчине я к нему не испытывала. Да, влюблен. Да, хочет быть последним из могикан. Ради любимой – в огонь и в воду. Но терпеть унижения? Ни разу по столу кулаком не стукнуть?

Однако, к чести его, надо отметить: если бы не Витек, загнулись бы мы, как пить дать. Стали искать дизайнера на стороне, да еще со срочным заказом – по миру пошли бы. А он с нас за все измывательства ни копейки не взял. Да и после того как с каталогом покончили, Витек всегда был на подхвате. Можно сказать, устроился на вторую работу. Правда, на общественных началах – к телу комиссарскому подбирался.

Но это уже была не наша печаль. Мы всем строем гоняли Витька в хвост и в гриву. Нужно что-то в печать отвезти – к Витьку! Нужно за сутки более трехсот изображений отсканировать – снова программиста за грудки. Он у себя на работе с профессиональным-то сканером вмиг управился. А барыш опять-таки на троих. Одним словом, не Витек, а палочка-выручалочка.

Как-то Чижова созналась мне, что без него она уже своей жизни не мыслит.

– Ты представляешь, Оксанка, он решает процентов 80 моих проблем. Вот я вчера, например, в новую квартиру переехала. Ты думаешь, кто мне там все обустраивал? Карниз прибивал? Шторы вешал?

– Кто? – сделала я дурацкую рожу.

– Витек!

– Да ну! А я думала Фердыщенко!

Ирка необычную фамилию проигнорировала. Очевидно, смекнула, что я глумлюсь.

– Нет, я не спорю, – продолжала она, – он, конечно, противный. Спать мне с ним не понравилось. Хотя аппарат, как ты выражаешься, впечатляет…

Я представила тщедушного Витька, который даже на пару сантиметров уступал мне в росте, обнаженным. Вот он надвигается на Ирку. И что-то, чего не разглядеть из-за скудного освещения, бьет в ходьбе его по коленкам… Аж передернуло!

– Ир, я тебя прошу, не надо подробностей, – взмолилась я.

– Ну ладно, ладно. Просто ко мне за всю жизнь еще никто так не относился.

– Ира! Не будь наивной! Он просто пока тебя добивается. Как маленький кобелек большую суку. А стоит ему тебя заполучить – и все это ему наскучит очень быстро.

– Да нет же! – горячо возразила Ирка, схватила сигарету и закурила. – Говорю тебе: он влюблен в меня по самые гланды!

– О-о, какая прелесть! – я позволила себе улыбнуться.

– Нет, правда-правда! Он уже несколько раз меня замуж звал.

– Да? И что ты? Дала агрессивной политике США твердый отпор?

– Ну разумеется. Я же не сумасшедшая за Витьку замуж выходить. Он, правда, говорит, что рано или поздно я все равно его оценю. И буду с ним.

– А, ну ясно. Измором будет брать. В надежде, что однажды тебе приспичит замуж, а никто, кроме него, не возьмет.

– Нет, ну правда, он неплохой…

– Только ссытся и глухой, – мрачно ввернула я.

– Я ему ужасно благодарна!

– Вот это-то, Ирочка, самое опасное и есть. Из-за чувства благодарности часто совершают необдуманные поступки. Из-за осознания того, что ты человеку чем-то обязан. Хотя, честно сказать, никто Витька ни к чему не принуждает. Ему самому в радость с тобой цацкаться.

– Я тоже считаю, что я ему ничем не обязана! – обрадовалась Ирка так, как будто уже неоднократно думала на эту тему. – И потом, я ведь для него тоже очень многое делаю. Ты заметила, он совсем по-другому стал выглядеть?

– Да? – искренне поразилась я, абсолютно никаких перемен в Витьке не углядев.

– Конечно. У него и прическа сейчас другая. Модная. Это я его водила к одному очень хорошему стилисту. И гардероб мы ему полностью поменяли. Не обратила внимание, он вчера приезжал в таком черном пуловере?

Еще чего не хватало – Витькины обновы рассматривать! Я так радовалась вчера, что он, наконец, заберет из офиса Иркин хлам, а сама она обретет пристанище, что мне вообще было не до чего.

– Честно сказать, не разглядывала я твоего ханурика.

Ирка засмеялась:

– Ты уже всем моим ухажерам прозвища дала. Один у тебя Микки Рурк, другой – Ханурик. Третий – вообще Прокаженный…

– Ну, во-первых, – стала рассуждать я, – всех твоих ухажеров я знать не знаю. Их же по численности примерно как донов Педро в Бразилии… (здесь Ирка самодовольно заулыбалась). Во-вторых, прозвище – сейчас говорить не модно, надо говорить погоняло. А в-третьих, куда это интересно твой Прокаженный запропастился? У вас же все так серьезно было? Звонил каждые пять минут. Только и слышно – Миш да Миш. Ведь это он? Прокаженный?

– Ну да, да, – покивала Ирка и вдруг нахмурилась. – Мы с ним поругались.

– И насколько серьезно?

– Достаточно серьезно. Мне надоели его вечные претензии. Он меня все к ногтю норовит, власть свою показывает. Терпеть не могу это качество в мужиках! Я, между прочим, тоже не лыком шита! Всем, чего добилась, только себе самой обязана. Вот этой вот голове, – Ирка коснулась своего гладкого лба. – Так что у меня и с мужчин спрос особый! Тот, кому я позволю находиться рядом с собой, должен соответствовать мне!

– А Прокаженный, стало быть, не соответствует?

Ответить Ирка не успела. Вошла запыхавшаяся Полина. Она ездила покупать ткань для «маркизы». Это такой закругленный козырек над дверью кафе или мелкой торговой лавочки, очень распространенный в Париже конца восемнадцатого столетия. Сева пожелал видеть «маркизу» на своем выставочном стенде. И мы все умучились, пока наконец нашли ткань необходимого колера.

– Привет, – кивнула Полина в Иркину сторону.

Подчеркнуто по имени она уже давно бросила здороваться. Вникла, что я свою вину осознала.

– Привет! Удалось? – Ирка тут же поднялась и стала рыться в принесенном Полей пакете. – Цвет действительно один в один, как на их логотипе.

Я тоже глянула:

– Слава тебе, Господи! Хоть у одних нашлось. Но вообще Лихоборскому надо неустойку выкатить. Он бы себе еще цвета светлой резеды логотип придумал!

Полина сглотнула. Если с моих уст случайно слетало даже самое незначительное упоминание о Севе, она вся так и вытягивалась в струну.

– А что там с листовками? – быстро спросила она. – Ира, ты звонила в типографию?

Ирка поскребла в затылке. Ответом можно было считать шелестящий звук, возникший от соприкосновения ее длинных ногтей с волосами.

– Кто-нибудь звонил в типографию? – повысив голос, спросила Полина, скашивая глаза на меня.

Я в этот момент, заложив за ухо карандаш, тянула из факса длиннющее послание. Кто-то слал нам привет, хотелось поскорее выяснить кто.

– Фердыщенко, может? – равнодушно бросила я.

До смерти надоели эти игры в обидки! Я все ждала, когда же Полина не выдержит. Хотя бы по рабочим вопросам она может ко мне обращаться? Но Поля была не такая. Она довольно нервно порылась в сумочке, достала оттуда визитку. Сняла трубку и стала набирать номер.

– Алло, «Стерео-принт»? Из «Продюсерского центра Ирины Чижовой» беспокоят. Вы не подскажете, когда будут готовы наши листовки?.. Большое спасибо…

Потом аккуратно положила трубку.

– В четверг можем забирать.

– Батюшки! – перебила я, не в силах сдержать удивления. – В «Гусе нехрустальном» факсом разжились! Прислали нам картинку в 3D-max графике!

Ирка тут же подскочила ко мне. Оценила лежащую на столе непропечатанную мазню.

– Круто! – одобрила она. – Как ты догадалась, что это в 3 Дэ?

– Здесь внизу приписка есть.

– Ясно.

Не успели мы порадоваться прогрессу, который семимильными шагами шел по нашей необъятной родине, как позвонила женщина по имени Влада. Она почему-то предпочитала общаться непосредственно с Иркой.

Очень скоро мне стало ясно почему.

– Да, Владочка! Слушаю тебя, солнышко мое!.. Да что ты?! Ой, спасибо тебе, моя прелесть! Спасибо огромное!..

Нескончаемый поток нежностей изливался из Ирки по меньшей мере еще минут десять. Так что я даже забеспокоилась: неужто отчаялась найти себе мужчину под стать? Но тут Ирка посерьезнела и сказала уже вполне деловито:

– Стоп! Не отдавай никому! Я сейчас все выясню и перезвоню, хорошо? Давай, целую тебя!

Она бросила трубку и заорала:

– Девки! Нужно срочно везти деньги за аренду щитов! Оксанка! Звони Лихоборскому! Пусть выдает предоплату. Иначе с Садовым и Краснопресненской пролетаем!

Я, как ошпаренная, бросилась набирать номер Севы. Он, как ненормальный, стал перезванивать в бухгалтерию. Бухгалтерия очень спокойно сказала: «Приезжайте». Ирка перенабрала Владе, и паника мало-помалу утихла.

Было решено сегодня же переправить деньги из Севиной бухгалтерии в бухгалтерию Влады. Этим мы поручили заняться Полине, как самой ответственной.

Оставшись вдвоем, мы с Иркой заварили себе кофейку. Ирка казалась немного задумчивой, глядела куда-то в окно, неторопливо помешивая сахар:

– А тебе не кажется, что Балагура до сих пор не успокоилась? – неожиданно спросила она.

– Это ты насчет чего?

– Насчет Лихоборского.

Мне-то как раз казалось. Еще как казалось! Но с Иркой я решила эту тему не развивать.

– Да не знаю. С чего ты взяла?

– Ты разве не обратила внимание, как она сейчас рвалась отвезти эти деньги? Наверняка надеется встретить его.

От этих ее слов кольнуло. Будто бы я сама об этом не думала!

– Ну даже если это и так? Что, мне теперь трупом ложиться, чтобы они никогда друг друга не видели? Зачем?

– Ох, гляди, Оксанка! Уведет она у тебя твоего Лихоборского. Задницей чую!

Я вспыхнула:

– Да с чего ты взяла-то? Я понимаю – еще была бы роковая женщина! Но Поля – божий одуванчик. Ей искусство обольщения неведомо!

– Кто, Балагура – божий одуванчик?! Да ты что! Очнись, милая! В этом омуте такие черти водятся!.. – Ирка только рукой махнула. – Ладно, Дорохова, не будем о грустном…

Ну да, как же, не будем! Разбередила рану, а теперь не будем. И что же это получается? Я своей самой близкой подруги не знаю? Да быть такого не может! Поля, конечно, излишне восторженна, все у нее милые и хорошие. И в этой ее восторженности – все ее лицемерие. Не любит она никого на самом-то деле. Точно так же равнодушна к окружающим, как и я. И нищими брезгует, как и я, хотя, проходя, всегда их жалеет. Вон, мол, какие бедненькие – голодные, холодные. А сама, вместо того чтобы копеечку положить, за три километра обходит.

Я еще долго бухтела про себя, отгоняя мысль о том, что Поля может составить мне конкуренцию. Ирка за это время успела по аське договориться о встрече с новым, предположительно суперменом.

– Его зовут Абдула. Красивый невозможно! Смотри какой!

Она немного отодвинулась от компьютера, и я увидела на экране фотографию какого-то нацмена с большими черными глазами зверя.

– А тебя этот Абдула-то на тротиле не подорвет?

Ирка засмеялась:

– Не ссы, Оксанка, прорвемся!

Через полчаса она была уже полностью готова для покорения южного и дикого сердца. Затянула потуже поясок на пальто. Выдохнула и сказала:

– Все, Оксанка, я пошла!

– Ну, с Богом! Ты все-таки посматривай за ним! Если в метро какую-нибудь сумку оставит, обратись к дежурной по станции.

– Обижаешь! – сказала Ирка, выходя за дверь. – Он за мной на тачке приедет!

Как только дверь за Иркой закрылась, я стала готовиться к последнему пункту сегодняшней трудовой программы. Нужно было срочно дописать материал для СМИ. Днем так и не удалось выдавить из себя ни строчки. Все время кто-нибудь да отвлекал.

Я разложила перед собой вырезки из прошлогодних газет, вооружилась зеленой ручкой, но тут дверь снова распахнулась. Чижовская голова сказала:

– Слушай, Оксанка, забыла предупредить! Я Витьке скажу, что останусь ночевать у тебя. Якобы нам текст для аудиоролика к выставке надо придумать. Телефон отключу. Так что, если он будет звонить тебе, не сдавай! Скажи, я в ванной. Или за сигаретами отошла. В общем, придумаешь что-нибудь, ладно?

– Ладно, ладно. Чеши уже, беспредельщица!

Голова, подмигнув, исчезла. Дверь захлопнулась.

– Вот ведь прости, Господи! – усмехнулась я, заглядывая в чайник.

Воды было на дне. Пришлось идти наполнять. По дороге обратно я случайно подглядела все в то же окно, как Ирка садится в машину. На сей раз это не был солидный «мерс». Это действительно была тачка. Ярко-красная, спортивная тачка.

Вечером у меня ужасно разболелась голова. Часы показывали без четверти одиннадцать. А я все топталась на месте, с трудом добравшись до середины статьи. Сегодня шел уже пятый день, как мы с Севой все никак не могли пересечься. Где он пропадал, черт его знает! Говорил, совещания. Он, конечно, позванивал, но мне его не хватало. Хотелось видеть, трогать его руками, тискать…

Что за напасть!!!

Одним движением я смахнула со стола всю эту научную дрянь. Надоело! Не могу больше так! Какая-то линейная зависимость! Будто все только на нем и завязано! Уверена в нем – и все само собой спорится, чувствую свою полезность, одаренность! Как только что-то не так – все. Ступор.

Я чуть не разревелась. И наверное, даже разревелась бы, если бы не затренькал мобильный. Номер был мне не знаком. Витек, что ли? Я уже заготовила лживую тираду о том, как сквозь волнистые туманы пробираюсь домой, чтобы в пролете между четвертым и восьмым этажами встретиться с Иркой. Но голос в трубке оказался не Витькин.

– Алло, Оксана?

– Да.

– Добрый вечер.

– Добрый…

– Простите, а Ирины нет с вами рядом? Это Михаил…

Боже мой, Проказа объявилась! И ему успела навешать развратница!

Я еще ничего не успела ответить, а из трубки послышалось вновь:

– Михаил Талов… Вы меня помните?

Что-о?!! Талов? Севин Мишаня? Так это он таился под маской? Почему же Ирка скрывала?

– Конечно, Михаил, я вас помню. Вы знаете, Ирина должна ко мне чуть попозже подъехать. Думаю, минут через 20–30. Мне ей что-нибудь передать?

Мой собеседник на секунду задумался:

– Да нет, ничего… Как вы поживаете, Оксана?

– Вы знаете, преимущественно как в сказке. Чем дальше – тем страшней.

– Что так?

– Да боюсь, с этой рекламной кампанией остаток дней придется провести на вашем препарате…

Михаил рассмеялся.

Смех у него был приятный, бархатистый. Так мог бы смеяться, например, учитель истории, если б услышал от ученика, что тот Бастилию не брал. Или футбольный тренер. Да и вообще, кто угодно так мог бы смеяться, но только не человек, чья женщина сейчас находилась в объятиях другого. Какого-то Абдулы, который – как знать! – может быть, тоже приложил свою руку к событиям 11-го сентября.

– Ладно, Оксана, не буду вам надоедать, – сказал Михаил. – Подговорите Севу как-нибудь съездить на совместные шашлыки.

Меня так и подмывала спросить: а Сева, вообще, в курсе, что у вас с Ириной того… шуры-муры? Но я сдержалась.

– Хорошо, как-нибудь подговорю.

– Не забудьте!

– Как можно!

– Ну тогда до свидания!

– До него…

Мы разъединились. Не успела я отложить телефон, как позвонил Сева.

– И зачем ты понадобилась Мишане? – с ходу спросил он.

– А-а, так это ты ему мой номер дал?

– Ну а кто ж еще? Так зачем?

– Предлагал встретиться на его территории для телесного контакта, – придумала я подходящую причину.

– Ты так не шути, девушка! А то ведь я без финансового директора останусь! Ты, кстати, что сейчас делаешь?

– Смотрю турнир между Карповым и Каспаровым.

– А посерьезней?

– На работе до сих пор! Пишу дурацкую статью под названием «Снадобье от мсье Лихоборского».

– Это – не дурацкая статья. Это сенсационный материал! Но ты учти: я тебе переработки оплачивать не буду. Так что давай, собирайся по-быстренькому. Я тебя через десять минут буду ждать у выхода.

И тут я вспомнила! Как же это я могу сидеть на работе, если я уже давным-давно сижу дома?! И с минуты на минуту ожидаю появления Ирки. Уже, можно сказать, и тапочки для нее заготовила!

– Ой, Севочка, миленький! – затараторила я. – Я ж забыла совсем! Ко мне Чижова сегодня собиралась. Мы с ней текст к аудиоролику писать будем. Она, наверное, уже в пути. А я в офисе до сих пор! Я побегу, ладно? А то, честное слово, неудобно получится, если ей меня долго ждать придется!

Кажется, Сева мне не поверил.

– К какому еще аудиоролику?

Я запнулась. Действительно! К какому? Не было в Севином медиаплане никакого ролика!

– Это для… Ох, блин! Колготки порвала!.. – Думай, голова! Для кого?.. – …для компании по продаже чешского хрусталя!

– Ты в колготках сегодня? А почему я тебя, кроме как в джинсах ни разу не видел?

– Не ври, видел!

– В сауне не считается.

– А на корпоративном вечере?

– Ладно, допустим… – он помолчал. – Хрен с тобой! К Ирке так к Ирке! – и трубку повесил.

Ха… Ха… Ха… Давай, Севочка! Давай с тобой местами поменяемся! Очень я этого хочу! Теперь ты майся, твой черед!..

У меня даже на радостях голова прошла. Я подобрала листочки, затейливо раскинувшиеся на тюменском ковре, и ровно к двенадцати поставила в своем сочинении последнюю точку.