Соло на троих

Глава 16. Я отправляюсь на заслуженный отдых

Незаметно пролетела весна. Клонилось к закату несуразное московское лето.

Этот период для нашего центра промелькнул в режиме нон-стоп. Едва отгремели фанфары по Лихоборскому, как наклюнулись сразу два новых заказа.

Во-первых, прорезался человек с «Павелецкой», чья реклама по-прежнему не работала. А моя речь его, видимо, настолько вдохновила, что отныне он желал иметь дело исключительно с нами.

Во-вторых, Ирка, наконец, встретилась с Владой. И вслед за тем к нам обратилась фирма «Топливный газ», заказавшая на столь волнительную тематику презентационный боевичок.

Из Тюмени был срочно выписан гениальный режиссер Зиськин, который вместе со сценарием привез для Лихоборского новую тумбу.

С самим Всеволодом я столкнулась еще один только раз, на открытии выставки. Я в тот момент руководила тайным проносом «маркизы», которую привезли на монтаж, когда выставка уже шла полным ходом. Задача стояла стратегически важная – избежать от фирмы-заказчика неустойки. Поэтому, умудрившись полюбовно договориться с менеджерским составом, мы с Иркой рассеивали теперь внимание руководства. Точнее, этим занималась Ирка.

Собрав вокруг себя полукруг из начальников, она что-то вещала, оживленно размахивая руками. А я и монтажники в это время прокрадывались к стенду задворками. Мы двигались перебежками. Сначала я, потом – по моей отмашке – бригада, несущая стремянку и сам козырек.

Тут-то и появился Лихоборский. Причем непонятно откуда. Окатив меня равнодушным взглядом, спросил:

– Как дела, Оксана Александровна?

– Вашими молитвами, Всеволод Григорьевич…

Он усмехнулся и пошел себе дальше, не заметив отсутствие козырька. Только глянул как-то неодобрительно на шедевр от «Гуся нехрустального».

Так мы и облапошили бедного Севу, содрав с него полную стоимость. Деньги делили, исходя слюной от вожделения.

– Я, – говорила Ирка, – однозначно займусь собой. Давно хотела подкорректировать кое-что. Жирок на бедрах согнать, грудь подтянуть. А еще вылечу сустав. А то – как погоде меняться, так нога болит невозможно.

– А я, – мечтательно закрывала глаза Полина, – выучусь на права и куплю какую-нибудь подержанную машинку.

Я аж вбок накренилась:

– Ты? За рулем? Помилуй, Поленька, на дорогах и так пробки черт-те какие!

Поля укоризненно поцокала языком.

– Ну а ты? – спросила Ирка.

– Ну а я поеду мир познавать. И начну, пожалуй, с Испании….

Так в предпоследний день августа я и очутилась на борту самолета, следующего по маршруту «Москва – Барселона».

В иллюминаторе под крылом покачивалась белая, пуховая равнина. Чуть вдалеке облака были такими густыми и такими затейливыми, что временами напоминали фигурки животных. То слоник встанет на задние ноги, то вдруг промелькнет петушиная голова…

Я закрывала глаза и видела море. В самых разных его проявлениях. Пенный прибой, вползающий на влажный песок.

Ночь. Я бреду по кромке воды, а на черном горизонте один за другим зажигаются огоньки далеких судов… Жара. Я покачиваюсь на соленых волнах. Солнце печет – и моя кожа очень скоро становится шоколадной… Ах!..

Я просто мечтала вернуться в Москву бронзовой от загара. Мне казалось, что тогда я стану похожа на какую-нибудь цыганку. Причем не из тех, что пристают на вокзалах, а на гордую неприступную красавицу Эсмеральду. Трио – Гарик, Лихоборский и Толик – корчится в невообразимых страданиях: «И днем, и ночью лишь она передо мной. И не Мадонне я молюсь, а ей одной»… На самой душераздирающей ноте, когда горбун в виде Лихоборского уже подползал к моим ногам и начинал покрывать мыски пропыленных туфель жадными поцелуями, с соседнего кресла вдруг раздалось:

– Боже мой, как я боюсь самолетов!

Девушка, с самого начала полета казавшаяся мне несколько нездоровой, сидела теперь и вовсе бледная и легонько стукалась головой о спинку сиденья.

– Девушка! Да что же вы так переживаете? – сказала я. – Вот увидите – все будет нормально. Через пару часов приземлимся в Испании.

Она недоверчиво покосилась:

– Откуда вы знаете?

– Ну… – помялась я (говорить ей, что я не знаю, а только так думаю, было неэффективно), – …так в билете написано.

– Мало ли, – девушка качнула своей чернявой в завитушках головой, – мне вон в паспорте написали, что я – Пилотова. А на самом деле наша фамилия Глотовы.

– Бывает! – отозвалась я, а про себя уже окрестила свою странноватую спутницу Пилоткой. – Я – Оксана!

– Люба!

Мы пожали друг другу руки, и после этого я уже сама не рада была, что ввязалась в разговор. Люба-Пилотка рассказала мне историю всех своих родственников до седьмого колена. Говорила она быстро и нервно, практически тараторила. Поминутно покашливала и откидывала от щек распушенные кудри.

После пятой истории, в которой повествовалось о том, как папа Пилотки недавно отравился картофельным пюре и на важном заседании грохнулся в обморок, я поняла, что можно не слушать. Мои мысли плавно переключились на Гарика. Он был так неестественно оживлен, когда провожал в аэропорту. Наверное, Гарик на меня смертельно обижен. Он ждал целое лето, чтобы захватить меня с собой к горному озеру, а я взяла и, дотянув до последнего дня, сообщила ему об Испании.

Сама не пойму: чего мне не хватает! Гарик замечательный! Он еще ни разу не дал мне повода усомниться в моей исключительности. Без него я бы чувствовала себя одинокой, покинутой. Да, вообще, не знаю, что было бы без него! Уж во всяком случае, нужду я до сих пор справляла бы у Марьи Петровны. Но мое сердце не пело по утрам. Не пело! Даже тогда, когда мы с Гариком просыпались в одной постели. Такое случалось нечасто. Поскольку ни я, ни он не ставили целью объединиться в быту. Каждый жил сам по себе, и обоих это устраивало. Я разгребала досуг для Гарика с большой охотой. Он приносился на встречи со мной, пронизанный счастьем. Но снова и снова я ловила себя на мысли о том, что это всего лишь редкая разновидность дружбы…

– А вы в какое место едете отдыхать? – заглядывая мне в глаза, спросила Пилотка.

– Э-э-э… – я с трудом переключилась обратно. – Кажется, оно называется Ла-Пинеда.

– И я! – она энергично потерла ладошки, в точности, как это делают мухи. – А гостиница?

Я уже напряглась.

– У меня студия в апартаментах «Торос».

– Я чувствовала! Я знала! – Пилотка выхватила из своей сумочки путевку. – Глядите, что написано!

Я, холодея, прочла: ««Touros». Апартаменты. 4 звезды»…

В следующие два часа мы прибывали, расшаркивались со встречающей стороной, осматривали через окна автобуса знойные каталонские земли. Впрочем, сказать, что погода стояла особенно знойной, было бы непозволительной дерзостью. Четырнадцать градусов плюс валящий с ног ветер. Даже море выглядело иначе, чем в моих грезах. Бурлило, сердилось. Воды его были темны и угрюмы.

– А я думала, в Испании жарко! – прокашлявшись после очередного рассказа, сказала Пилотка.

Теперь, когда подтвердилась моя правота по поводу удачного приземления, она не отставала от меня ни на шаг.

– Все так думают…

Зажатая со всех сторон ручной кладью, я сидела мрачнее тучи. Мало того, что придется брать напрокат утепленную куртку, так еще эта швейная машина строчит без остановки, не дает послушать про Христофора Колумба! Даже когда я осталась одна-одинешенька в собственном номере, мне еще долго слышался голос Пилотки: «А сестра считает, что мой день рождения – 12 апреля, потому что я всегда витаю в космосе!..»

Вспомнив это невероятно меткое высказывание, я ухмыльнулась и стала понемногу осваиваться. Прежде всего убедилась в наличии посуды в кухонных шкафчиках. Покрутила туда-сюда рукоятки плиты, стиральной машины. Опробовала на мягкость кровать. Вышла на лоджию.

Ветер не унимался. Полоскал над моей головой натянутый тент. Вздыбливал воду в бассейне, возле которого никого не было. Двор пустовал. Лишь спешил попасть в помещение какой-то продрогший абориген, одетый в униформу отеля.

С высоты шестого этажа я отметила про себя все близлежащие достопримечательности. Всего в нескольких метрах через дорогу – башня всемирно известной дискотеки «Cherry». Чуть поодаль – супермаркет, в котором я рассчитывала делать закупки. А уже совсем вдалеке высилась мертвая петля дракона, входящая в комплекс аттракционов «Порт-Авентуры». Я с замиранием сердца наблюдала, как медленно, словно гусеница, ползла наверх длинная вереница вагончиков. И оттуда стремглав ухнула вниз. Даже на таком расстоянии кровь в моих жилах сворачивалась от ужаса.

Я разобрала вещи, ополоснулась с дороги. Поздравила саму себя с началом отпуска, опрокинув стаканчик кремового ликера со льдом. А тут уж и вечер наступил. Пора было наведаться к морю. Я все еще возилась с выбором туалета, когда за мной зашла моя «космическая». Она вся так и переливалась. На ней был брючный костюм из посеребренных пластин, в котором Пилотка больше походила на неочищенную рыбу.

– Пойдем, подышим морским воздухом? – предложила она.

– Да я и сама уже об этом подумала… – в отличие от нее, я оделась в простоватые штаны и рубаху из льна.

Мы вышли. Оказалось, от нас до набережной всего несколько метров. Спустившись по песку к самой воде, мы долго брели длинным-предлинным пляжем. Вдоль него чередой тянулись отели и прибрежные ресторанчики, где, судя по запахам, жарили-парили морские деликатесы. Какие-то люди то здесь, то там плясали задорные танцы. Смеялись, галдели. Слышалась в основном одна иностранная речь. Вот еще чудаки – папа и сын – удили рыбу в бушующем море. Кого, интересно, они надеялись выловить? Разве что выкинутого на берег мертвого дельфиненка…

Мы уже зашли так далеко, что скрылись из виду последние вывески баров. Их неоновые фруктово-банановые коктейли остались далеко позади. Побережье вокруг приобрело дикий настороженный вид. Пилотке приспичило искупаться. Мне, честно говоря, такое и в голову прийти не могло. Холодно, неуютно, хотелось как можно скорее вернуться назад.

Но Пилотка была неумолима. Она, как наяда, скинула с себя одеяние и осталась точно в таком же пластинчато-серебристом купальнике. Разбежалась, как-то мелко и ужасно смешно перебирая ногами. И встретила грудью вставшую дыбом волну!

– Смотри не утопни! – крикнула я. Пилотка не отозвалась. Лишь мелькнула в свете луны чешуйчатым боком.

Я присела на камушек, уставилась на испанские звезды. По сути, они были точно такими же, как и везде, но очень большими и ясными, как глаза любимого человека.

Вот, оказывается, какими глазами смотрят с неба на эту страну!

Я тут же вспомнила Севу. А потом – и все треволнения, оставленные в Москве. В последнее время я все чаще и чаще стала задумываться о будущем фирмы. Что с нами будет через год, через два? Едва ли без гроша за душой мы когда-нибудь выбьемся в люди! Нам нужен щедрый, думающий господин вроде Мишани Талова. А может быть, даже он сам. Ведь он уже готов рискнуть капиталами! Зачем же искать кого-то еще? А уговоры об их совместимости с Иркой я беру на себя.

Подумаешь! Велика важность!

Итак, решено! По приезде домой иду разговаривать с Таловым!

Пилотка вылезла из воды, клацая зубами от холода.

– А я г-где-то слышала, что м-море ночью т-теплое…

Вместо того чтобы одеться, она обмотала ноги костюмом и уселась рядом со мной.

– Ты спать, что ли, собралась?

– Нет, ноги погрею.

– Слушай, Люб, кончай выкрутасничать! Я, между прочим, тоже замерзла! Давай, снимай купальник! Переодевайся и пошли!

– Нет! – Пилотка испуганно огляделась по сторонам. – Вдруг меня кто-нибудь увидит!

– Да кто тебя здесь увидит, чекалдышка ты этакая! – не выдержала я. И как меня только угораздило спутаться с этим чудом природы!..

Благо в последующие два дня я была избавлена от общения с ней, поскольку провела их на экскурсиях.

Первый день был полностью посвящен Барселоне. Мы въехали в город со стороны торгового порта, и какое-то время за окошком мелькали одни промышленные кварталы. Но вот мы свернули в историческую часть. И здесь мне, наконец, стало ясно, почему наш гид всю дорогу долдонил о Гауди. Казалось, каждая улица в Барселоне была пронизана его архитекторской мыслью. Дома подчас встречались такие причудливые, что поневоле вспоминались жители сказочных Цветочных и Солнечных городков.

Утро стояло чудесное. Ветер утих. Судя по еле заметной дымке над крышами, день обещал выдаться жарким. Исходя из программы, озвученной гидом, еще и очень насыщенным.

Сначала нас повезли в Собор Святого семейства, который вездесущий Гауди строил на протяжении жизни. Да так и не достроил – угодил под трамвай. Теперь собор с переменным успехом достраивался разными зодчими. Так что я – избегающая больших народных скоплений – смогла разглядеть только ту его часть, что поддерживалась строительными лесами. Вдобавок ко всему гурьба бешеных японцев отдавила мне ноги, а пара из Бельгии, улыбаясь улыбкой всех иностранцев, разбила мою фотокамеру.

В парке Гуэль я столкнулась с творением рук все того же автора. Это было уже не смешно. Что, богатею Гуэлю, когда он покупал этот холм, обратиться больше не к кому было? Даже если предполагалось, что в местных особняках соберется весь свет Каталонии? Впрочем, жаль, что проект оказался провальным. Гауди этого не заслужил. Одно только хитросплетение дорог, предусматривающее беспрепятственный разъезд экипажей, чего стоит! Я уж не говорю про каменные террасы! Это же надо было додуматься – под такими углами все закрутить!

Потом нас привезли и высадили в готическом квартале Рабле. Я не мудрствуя лукаво сразу пошла на центральную улицу – что-то вроде местного Арбата. Только у нас там музыканты-художники, а здесь неподвижные чудаки, разодетые бог весть под кого. Одни стоят как ковбои. Другие – в виде злобных корсаров. Третьи и вовсе раскрасились шутами гороховыми. Стоят себе неподвижно, как истуканы. А потом вдруг ни с того ни с сего цоп за задницу кого-нибудь из прохожих. И дальше стоят. Одна старушка так перепугалась, что чуть со страху не зашибла клюкой путешествующего индуса.

Я наблюдала за всем происходящим из-за столика летнего кафе. Давно мечтала дорваться до «Сангрии». Очень уж любопытно было, как это иных граждан от моченых в вине абрикосов развозит. Вдруг подсаживается ко мне какой-то парнишка. Ширинка где-то между колен, пирсинг в носу. В общем, сопля соплей, лет семнадцать, не больше. Подсаживается и говорит:

– Я Сергей!

– Очень приятно, Оксана.

– Давно в Барселоне?

– Второй день.

– Может, сходим куда-нибудь вместе?

Опа! Раньше хоть неформалы, а теперь вот и малолетки цепляются!

– Сейчас не могу, – говорю, – духовно обогащаюсь. Как-нибудь в другой раз.

И условились мы с Сергеем сходить на дискотеку. Мне-то что – через дорогу дойти. А Сергей с товарищем обещался подъехать.

Я сразу решила – одна не пойду. Пилотку возьму. Будет громоотводом!

Впрочем, очень скоро я о новом знакомстве забыла. Стояла в толпе, заполнившей площадь. Слушала пение барселонских фонтанов. И было это что-то сродни потрясению. В ночь била сотня разноцветных огней. В их свете падали брызги. И чем громче звучала музыка, тем этих брызг становилось больше и больше. Я чуть к звездам не улетела – так расперло меня тогда от восторга.

Назавтра я отправилась к другому знаменитому каталонцу – Сальвадору Дали.

Из всей экскурсии запомнила только красно-кирпичный цвет музея с торчащими из него по фасаду булками. Да «плачущий автомобиль» во дворе, со стекол которого стекала вода. Из биографии художника удалось усвоить и того меньше. Только то, как он по юности лет вымазывался козьими экскрементами и в таком виде являлся на богемные сборища.

Тем не менее в конце дня, так же как и в предыдущий вечер, я рухнула без задних ног.

А наутро решила исправить свое безобразное отношение к пляжному отдыху. Отправилась загорать и купаться. Тут уж мне не удалось избежать назойливого внимания Пилотки. Самым скверным было то, что она катала меня на надувном матрасе и заставляла закапывать ее по горло в песок.

Ближе к вечеру я таки вспомнила про договоренность с Сергеем. Велела Пилотке надеть все самое лучшее.

– А куда мы пойдем? – схватив меня за руки, спросила она.

– На дискотеку, – ответила я, высвобождаясь.

Глаза ее вспыхнули.

– А мы попробуем «Абсента»?

Я в ужасе представила себе буйную Пилотку, но тут же решила, что это будет не лишним в плане отваживания перезревших самцов. Поэтому пока не сказала ни нет ни да.

– Не обещаю. Посмотрим на твое поведение…

И мы пошли.

Надо заметить, по части туалета Пилотка превзошла все мои ожидания. Теперь на ней была уже не чешуя, а змеиная кожа, которая, как и положено, облегала Пилотку во всех допустимых местах. По сему поводу мне вспомнился один прискорбный случай: когда удав заглотил средней величины крокодила, а потом не смог переползти шоссе и был задавлен.

Мой гардероб не предусматривал ничего дискотечного. Пришлось нацепить джинсовый сарафан, который из-за большого кармана на груди скорее походил на спецовку.

Мальчики, нетерпеливо переминаясь, стояли у входа. Я конечно же не созналась Пилотке, что нас будут ждать, поэтому, не обратив на юнцов никакого внимания, она принялась изучать цены на входные билеты. Зато Сергей, расцеловавший меня так, будто мы знакомы лет сто, одобрил:

– Молодец, что с подружкой пришла! Это Вадик. Это Оксана, – познакомил он нас с приятелем.

– Очень приятно. А это Люба, – в свою очередь доложила я.

Пилотка обернулась и подозрительно уставилась на молодых нахалов. Вадик тоже смешался. Очевидно, женщина-змея не входила в его планы.

– Ну что, пойдемте! – беспечно сказал Сергей. – Билеты мы уже взяли. Только нужен еще один, для нее, – качнул он головой на Пилотку.

Без очереди пролез в кассы и докупил недостающий билет.

Смягченная внезапной экономией, Пилотка воскликнула:

– «Абсент» будем пить?!

– Да хоть ширяться! – щелчком откинув бычок, процедил Вадик.

Все-таки она это сделала. Махнула стопочку – и бровью не повела. Только почти сразу полезла на освещенную стойку, где под невообразимую кислоту выкаблучивался «мальчик для разогрева».

Конечно, это заведение было рассчитано на возраст наших новых знакомцев. Лично мне было невдомек, какие движения рук и ног предусматривает данное музыкальное направление. Не помогало даже наглядное выступление «разогревающего танцора», который вот-вот рисковал быть свергнутым напористой Пилоткой. Зато Сергей вытворял со своим телом неизвестно что: ломал под каким угодно углом, крутился волчком, становился на голову. Просто акробат, да и только! А Вадику лучше давался художественный свист. Он так же, как и я, переминался на месте, но довольно энергично крутил над головой содранной в азарте рубахой.

Очень скоро мне все наскучило. Я засобиралась обратно в гостиницу. Нужно было только отыскать среди этого содома и гоморры вконец осатаневшую Пилотку. В последний раз я видела ее верхом на каком-то верзиле испанской наружности. Он проносил ее на плече, как первоклашку перед первым школьным звонком.

Стоило мне сделать шаг в сторону, как Сергей прервал свой цирковой этюд.

– Ты куда? – спросил он.

– Пойду Любку поищу. Что-то ее нигде не видно.

– Да хрен с ней! – живо отреагировал Вадик.

Сергей поддержал:

– Да где ты ее найдешь? Зырь, сколько народу!

– Посмотрю в туалете. Если нет, вернусь.

Моя попытка схитрить не увенчалась успехом. Сергей навострил уши.

– Смыться хочешь?

– Хочу найти пьяную женщину, оказавшуюся в незнакомой обстановке.

– Ладно, идем пошукаем…

Мы стали пробираться через толпу, и тут прямо на нас вышла Пилотка.

– На ловца и зверь бежит, – с видимым облегчением сказала я.

Зверь, хоть и не бежал, но продвигался очень целенаправленно. Глядя строго пред собой. Если бы я ее не окликнула, Пилотка бы меня не узнала. Но зато опознав, произнесла сакраментальную фразу. Я потом еще долго думала, кем был тот человек, от которого понахваталась моя скромница.

Икнув, Пилотка выпятила нижнюю челюсть.

– Свинчиваем отсюда! Задолбало! Че пасешь, блин, отморозок?

Пихнула растерянного Сергея в лицо и увлекла меня к выходу.

Так прошел еще один день моего пребывания на отдыхе. А потом дни замелькали, как кадры в немом кино. Только успевай отсчитывать.

Я много времени проводила на пляже. Воплощала мечту о загаре. Но и с идеей познания мира не распрощалась, то и дело примыкая к разным экскурсионным группам.

Пилотка, так до конца и не вышедшая из абсентового дурмана, сопровождала меня повсюду. В тот же «Порт-Авентуру», который я посетила исключительно из-за драконьей петли. Выстояв очередь, мы с моей провожатой уселись гусенице на самый загривок. И поползли. Мама родная! Когда девочка с шариком, на которую я смотрела, сделалась кляксой, я поняла, что не хочу уже ничего. Ни видеть, ни слышать, ни ощущать. Я зажмурилась с такой силой, что мне это почти удалось. Только вмятины на металлическом поручне остались.

Довелось побывать нам и на горе Монсерат, в женском монастыре. В очередь к статуе, исполняющей просьбы, пристраиваться не стали, только спустились в сувенирную лавку. Сняли пробу с тамошних травных ликеров. Нам сказали, они так же вкусны, как и полезны. Но если существовала и обратная связь – они были также полезны, как и вкусны, – то проку от них, признаться, не было никакого. Вот и покинули мы святые места без покупок.

Уже перед самым отъездом занесло нас с Пилоткой в каталонскую старину. Здесь, с трибун средневекового замка, мы лицезрели рыцарские забавы. Красочное адреналиносодержащее шоу с элементами стилизации. Красивые черноглазые мачо, сияющие доспехами. Под ними гарцуют холеные кони. И бешеный накал поединка! Лично я от всего пребывала в неописуемом возбуждении. А Пилотка с удовольствием только поужинала, обглодав ногу средневековой курицы до матовой белизны.

После трапезы настал черед знойных испанок восхищать публику. И они с этим справились на все сто, исполнив страстный фламенко…

В общем, впечатлений от Испании у меня набрался целый багаж, чего нельзя сказать о сувенирах. Жаль! Так хотелось побаловать близких чужедальними безделушками!

Обратный перелет выдался сложным. Барселона провожала нас плотной стеной дождя. Москва встречала туманом. Кроме этой молочной пелены, меня здесь никто не ждал. Даже за Пилоткой приехал оправившийся после несвежего картофельного пюре родитель. А я, нигде не встретив приветственного взмаха Гарика, одиноко побрела на стоянку такси.

Отпуск закончился. Надвигались суровые трудовые будни.