Соло на троих

Глава 11. На Иркином рождении

А назавтра у Ирки был день рождения. Она с утра явилась нарядная, вся в белом. С цветами. Ну просто невеста!

Я, честно сказать, напрочь забыла про столь знаменательное событие. Но едва взглянула на Ирку – сразу все вспомнила. Сделала вид, что всю ночь глаз не сомкнула, так волновалась. Так волновалась, что даже забыла подарок купить!

Ирка, конечно, меня простила. Она вообще пребывала в прекрасном настроении.

– Как тебе мой костюм?

– А это костюм? Я думала, платье.

– Костюм! Потрогай! Тончайший шелк!

Я нехотя подошла и потрогала. Подумаешь, шелк! У меня вон пионерский галстук тоже шелковый был.

– Ну как? – Ирка явно ждала от меня похвалы.

– Беспрецедентно!

Поля сидела на месте и восхищалась оттуда:

– Ира! Ты сегодня потрясающе выглядишь! Ты извини, я тоже без подарка.

Умеет все-таки Балагура неприятные сюрпризы под вкусным соусом преподносить!

– Ничего, девки! – сказала растроганная именинница. – Не в подарках счастье, а в их цене! Мне этот костюм Аслан подарил, прикинь! – обратилась она уже непосредственно ко мне.

– Какой Аслан? Он же Абдула.

– Абдула – это его ник.

– Погоняло, – поправила я.

– Да. А зовут его Аслан.

– А чего это он? От первой жены, что ли, осталось?

Ирка обиделась.

– Какая же ты, Дорохова, все-таки!..

Я заметила, что и Полина моей бестактностью возмутилась – закатила глаза.

– Он с утра подвозил меня на работу, – стала объяснять Ирка. – Ну, я ему и сказала про день рождения. Так он специально поехал на Арбат, в торговый центр. Заставил меня выбрать себе подарок. А потом еще остановился возле метро и купил цветы.

– Вах! – воскликнула я. – Вот это, я понимаю, джигит! Кстати, отныне его погоняло – Ароль.

Последнее слово я произнесла очень гордо, растопырив пальцы правой руки, как будто держала в ней широкую чашку.

– Что это?

– В переводе с его родного языка – Орел.

– Тьфу, дура! – засмеялась Ирка.

Полина вздохнула и стала в маленькое зеркальце поправлять волосы.

Мне все не терпелось разузнать у Ирки про Талова. Какого черта она не сказала мне, что тоже закрутила роман с нашим основным заказчиком? Но при Полине мне этого делать не хотелось. А ближе к трем еще и Витек притащился.

Конечно, на фоне длиннющих аслановских роз его бледно-желтые хризантемки смотрелись так себе. Но Ирке все равно было очень приятно. Видно, врала, что все дело в цене.

Витька ревниво осмотрел Иркин наряд и спросил:

– Откуда цветы?

– Это я подарила! – выступила я вперед. – Не смогла удержаться, после того как мы целую ночь провели вдвоем!

Витька захлопал глазами (мне показалось, что даже пудель у него под носом неуютно заерзал). Но затем облегченно выдохнул:

– Дошло. Это ты так пошутила сейчас…

Я перехватила на себе благодарный Иркин взгляд. Поля молчала, но было видно, что ей очень хочется разобраться во всей этой белиберде. Как же так? Цветы подарил какой-то Аслан, по кличке Ароль. Ночь, судя по всему, Ирка провела с ним же. А тут лезу я и утверждаю, что это я…

Потом Витек сгонял за салатиками, принес также водки и сока. И мы устроили в стенах офиса что-то вроде небогатого пира. Врубили музыку. Сдвинули столы. Мы с Иркой, немного не рассчитав свои силы, здорово напились. Ну, не то чтобы нас потом пришлось сгружать на строительные носилки. Нет. Нам просто хотелось танцевать.

Мы извивались друг возле дружки, да так, что не знаю, что потом думал о розах Витек. В разгар веселья к нам было заглянул Валера, который после сцены в туалете стал более общительным, но, видя, что Ирка сегодня не форме, а точнее, не в стрингах, быстро ушел.

Полина к нашим танцам не приобщалась. Она откровенно страдала оттого, что является соучастницей этой безобразной вакханалии. Пила только сок, заедая бубликом с маком, сиротливо отщипывая по кусочку. Витька же радовался. Его малышка оказалась такой пластичной!

В промежутке между песнями Ирка притянула меня за грудки и жарко зашептала в ухо:

– Слушай, давай удерем! Оттянемся где-нибудь на пару?

– Модно говорить «оттопыримся», – зашушукала я в ее ухо. – Рванули?

– Погоди, надо Витькину бдительность усыпить.

Полина уже и сама сообразила, что ей здесь не место. Оделась, скромно махнула с порога:

– Ира, я поехала. Подарок за мной.

– Ага…

Ирка оставила Полин уход практически без внимания. Она повисла на Витькином локте и залебезила:

– Витюша, ты здесь не приберешься немного? А то нам с Оксанкой опять работать всю ночь…

Витька пожал плечами:

– Ну, ладно…

– Тогда мы поехали? – обрадовалась Ирка.

– Да погодите! Куда? Я сейчас все быстро уберу и отвезу вас…

Ирка бросила на меня быстрый взгляд, означающий: «Ну, помогай же»!

– Нет-нет, никак невозможно, – неловко вступила я, – нам еще необходимо встретиться с заказчиком, забрать у него кое-какие материалы.

Я покосилась на Ирку. «Неплохо», – сказали ее полуприкрытые веки.

– А что, он лишних десять минут подождать не может?

– Да он уже лишних два с половиной часа ждет! – возмутилась я почти что искренне.

– Витя! – подоспела на выручку Ирка. – Если мы прохлопаем этот заказ, то это останется на твоей совести.

– Ну, ладно, – окончательно растерялся Витек, – поезжайте.

Мы радостно похватали свои сумочки-пакеты-букеты и побежали кутить.

В такси Ирка то и дело отвечала на телефонные поздравления.

Мы доехали, спустились в зал караоке-клуба, а звонки все продолжали поступать. Сколько же у Ирки знакомых! Мама родная!

В этот вечер я даже стала свидетельницей Иркиного общения с дочкой. Правда, если бы при этом не звучало дочкино имя, я бы решила, что разговор происходит с Владой. То же «солнышко», та же «прелесть»…

Последним звонком Ирка пренебрегла довольно сурово. Взяла и вырубила телефон.

Я всплеснула руками:

– Боже мой! Это кого же ты по матери?

– Прокаженный сегодня весь день названивает, – раздраженно пояснила она.

– И ты ни разу ему не ответила?

– На хрен его!

– Он и мне вчера звонил, – как бы невзначай обронила я.

– Тебе?! – у Ирки округлились глаза.

– Ага.

– Чего хотел?

– Тебя.

Ирка помолчала. Хмель уже и у меня, и у нее потихонечку выветрился.

– Сволочной Мишаня мужик оказался! – как-то очень зло процедила она.

– А что между вами произошло?

– Да ну, Оксанка, даже рассказывать не хочу!

– А почему скрывала?

– Скрывала – что?

– Ну, что у вас с Таловым роман?

– Знаешь, из-за суеверия. Очень сглазить боялась. Но!.. Как видишь, не помогло, – Ирка горько усмехнулась.

– Смотрю, он тебе сильно нравится.

– Нравится, – легко согласилась Чижова.

– А почему тогда на звонки не отвечаешь? Глядишь – все бы и утряслось.

– На хрен его! – повторила Ирка.

Мы сидели на мягких диванах в ожидании выпивки. Народу еще не было никого. Обычно все певуны стягивались сюда после восьми. Я хорошо знала это место. Одно время частенько захаживала, но с появлением в моей жизни Лихоборского и его рекламной кампании мне стало уже не до песен.

Дождавшись заказа, мы опрокинули по стопочке саке. Фу! Какая же все-таки гадость! Теплая! Вонючая! Правда, все равно пьется намного легче обыкновенной водки.

Я, воспользовавшись отсутствием основной массы слушателей, исполнила парочку шлягеров из далеких 80-х. «Я буду долго гнать велосипед» и «Учкудук». Вначале Ирка только хлопала да подвывала в унисон, но на «Учкудуке» сорвалась. Пела я вдохновенно – голосом изнывающего от зноя путника. Ирка и не выдержала. Выскочила на середину – в свет желто-зеленых ламп и стала изображать, как она сексуально могла бы проползти вдоль барханов. Практически получился видеоклип.

Постепенно зал наполнился публикой. Все столы вокруг нас уже были заняты. Люди здесь бывали разные. Одних я узнавала, других видела в первый раз. Но в основном сюда стягивались интеллигентные граждане. Из тех, что работали неподалеку. Офисные работники, бизнесмены и даже очень высокого полета птицы. Иногда, по каким-то особенным дням, сбивались в стайки сексуальные меньшинства.

Сегодня, видимо, был один из таких дней. Во всяком случае, угловой столик справа от нас заняли именно они. Было их четверо. Еще один все время метался – то к ним, то к выходу. Так я и не поняла, с ними он пришел или просто кадрился к секьюрити.

Прямо напротив нас, откинувшись к спинке дивана, сидел мужчина в затемненных очках. Его я уже здесь когда-то видела. Он был с дамой, которая почему-то постоянно что-то роняла и очень много времени проводила в поисках под столом.

Слева шумно и весело расположилась большая компания. Человек пять ребят и две девушки. Возраст их определить было сложно, поскольку в таком состоянии люди обычно выглядят много старше своих лет. Но предположительно они вписывались в промежуток между Севой и мной. То есть от 27 до 30.

Еще два столика, которые скорее можно было считать по правую и левую сторону от мужчины в затемненных очках, занимали скромные, ничем не примечательные люди. Кажется, и те и другие пили втихаря что-то из принесенного с собой.

Начался гала-концерт. Микрофон стал ходить по кругу. И мы с Иркой, наклюкавшись саке, уже не вылезали из прожекторов. Конечно, двигались мы уже не так вызывающе, как в офисе. Все-таки в приличном обществе! Но все равно было весело.

Особенно когда пели с правого столика. Вообще-то, голосистым среди них был только один, но зато перед каждой своей песней он толкал вступительную речь. Например, перед самой первой сказал так:

– Друзья! Сегодня замечательный день! Наконец-то произошло то, чего мы все так долго ждали! Сегодня – 19-го марта – наша великая певица… самая яркая звезда нашей эстрады… развелась со своим бездарным мужем! Ура! – он поднял над головой бокал с шампанским и пригубил. А когда уже зазвучали первые аккорды, добавил с легкой меланхолией в голосе: – Этот вечер я посвящаю ей, этой талантливой, слегка полноватой женщине…

И запел. Точнее, считалось, что он запел. Но, как сказали бы опять-таки авторы «Городка»: «Лучше б он вымыл окно»…

Впрочем, нам с Иркой было все равно, подо что выламываться. Тем более что мы стали горячо обсуждать, правда ли, что Певица разошлась с Певцом? Мне казалось, что они уже лет пять как в разводе. А Ирка утверждала, что они по-прежнему живут долго и счастливо и Певица даже ждет от Певца ребенка.

Вскоре многие из присутствующих дошли до нужной кондиции. И вокруг нас образовалось плотное кольцо единомышленников.

Пел мужчина в затемненных очках. По правде говоря, он был абсолютно прав, что носил очки. Потому что, когда он их однажды снял, я увидела под его глазами такие мешки, каких не на всякой овощной базе можно встретить. Зато пел он действительно здорово. Лучше всего, когда песня идет из души. Я не столько ценю голосистость, сколько вот именно это.

Репертуар «затемненный» позаимствовал в основном из творчества Кузьмина, «Машины времени» и «ДДТ». На сей раз был Кузьмин – «Сказка моей жизни». Обожаю эту песню! Такая красивая, мелодичная. Я даже из круга вышла. Стояла в сторонке и балдела.

Вдруг слышу, кто-то меня окликает, робко так: «Девушка». Я даже сначала подумала, что это другая какая-то девушка окликнула. Оборачиваюсь. Смотрю, нет, не девушка – один из угловой четверки. «Можно, – говорит, – вас пригласить?»

«Ба, – думаю, – во я даю! Уже нетрадиционные западают!»

– Ну, пошли, – говорю.

И стали мы с ним танцевать. Приятный такой паренек оказался. Высокий, худенький. Глазки голубенькие. Так мы с ним полюбили друг дружку, что до тех пор, пока они не ушли, больше не разлучались. Жаль только, что я ему под конец вечера переносицу разбила. Точнее, он сам ею об мои зубы ударился. Так что сам и виноват! Нечего было вокруг меня прыгать! Я, когда смеюсь, себя не контролирую.

Когда мой голубоглазый ушел, я было взгрустнула. Но тут Чижиха чудить начала. Выхватил микрофон, подула в него и говорит:

– Товарищи! Прошу минуту внимания!

Все от неожиданности притихли и уставились на Ирку. А ей только того и надо.

– Я, – говорит, – петь не умею. Но сегодня у меня день рождения, а душа просит. Так что уж спою, пожалуй… Песни такой у вас нет, даже не ищите, – обернулась она к диджею, – и заголосила:

– В понеде-е-ельник я баньку топила, ох…

Голос у Ирки оказался, хоть и сильный, но противный до невозможности. Особенно в сочетании с припевом: «Ой, тюри-тюри-тюри-тюри-ря»…

Я несколько раз порывалась прекратить беспредел, но Ирка меня отпихивала. Так, пока она про все дни недели не спела, не успокоилась.

Вышли мы из караоке ближе к утру.

– Поехали ко мне? – предложила Ирка. – Купим тортик, чайку попьем.

– Да, поехали, – не раздумывая согласилась я.

В принципе я так и говорила дома, что ночевать не приду. Думала, что хоть сегодня-то у Севы найдется на меня время. Вчера не считается. Вчера у меня был день женской солидарности. Но, как выяснилось, она – эта самая солидарность – вышла мне боком. Сева мне за сегодня так ни разу и не позвонил.

«Ну и на хрен его!» – поразмыслив, отправила я Севу вслед за Таловым. Все же им там вдвоем не так скучно будет.

Квартира у Ирки оказалась очень уютная. Для одной комнаты – даже просторная.

Вид из окна, правда, малость подкачал. Почище, чем из нашего офиса. Гаражи, рельсы, кладбище. И все это ютилось на одном пустыре, абсолютно не мешая друг другу. Я подумала, что даже удобно – можно покойников привозить на дрезине.

Пока Ирка пошла заваривать вкусный чай с бергамотом, я отправилась в ванную.

Здесь тоже все оказалось более чем. Свежая светло-серая плитка. Сантехника – только что установленная. Зеркала – по штуке на стену.

Как оказалось, к «Русскому полю» у нынешней обитательницы дома какая-то просто испепеляющая страсть. На каждой полочке стояло по нескольку флаконов, причем каждый из них имел свое назначение. Один избавлял от перхоти. Другой – от преждевременного облысения. В третьем хранилось средство, придающее волосам объем. Кроме того, при более детальном изучении мне удалось выяснить, что, например, красится Ирка хной. Дезодорант использует без запаха. И любит стринги куда меньше обычных трусов из натурального хлопка.

Стоя под душем, я, как ни странно, думала не о Севе. А вспоминала голубоглазого паренька, зажимающего кровоточащую переносицу белым девчачьим платком.

Наверное, он мне все-таки здорово приглянулся. Не как мужчина, нет. Это была какая-то особая форма приязни, очень странная, ее почти нельзя описать. Просто хотелось увидеть этого мальчика когда-нибудь еще. Но я знала, что в следующий раз уже нипочем его не узнаю. Образ выветрился вместе с саке. Один только силуэт остался…

Обругав себя за невнимание, я вылезла из ванной. Обтерлась не вполне свежим полотенцем в красный горох. И вышла к Ирке.

Она уже вовсю молотила по клавишам недавно приобретенного ею ноутбука. Рядом с ней стоял пустой заварочный чайник и нераспакованный торт. Казалось, Ирка напрочь забыла, что мы с ней собирались пить чай. Еще вопрос, помнила ли она обо мне.

Я покашляла. Ирка продолжала с азартом набивать текст. Тогда я сказала:

– А что это нашему народу в пять часов утра не спится? Или ты с работниками метрополитена общаешься?

– Угу, – сосредоточившись на клавиатуре, буркнула Ирка.

Меня это начало раздражать.

– Ой, смотри, по кладбищу ходит кто-то!

– Где? – Ирка подскочила на табуретке и бросилась к окну.

Я аккуратно вышла из системы, захлопнула ноутбук.

– Все, Чижова, спать пошли! Не отскребемся на работу завтра.

– Ну, Оксанка, – захныкала неугомонная особа, – зачем же ты отключила? Я с Асланом не успела договорить!

– Да и черт бы с ним! Аслан еще какой-то…

Плюнув, я ушла в комнату. Нашла, где у Ирки хранится постельное белье. Расстелила себе и легла. А Ирка не поленилась, опять полезла в Интернет.

Я вырубилась моментально: Господи, помилуй, не успела сказать. Мне почему-то приснился Карл Борисыч, несущий на атласной подушке хрустальную туфельку. Вокруг много-много народу. Все смотрят на это шествие в великом волнении. Я тоже стою в толпе и вижу, как Карл Борисыч важно идет, выставив вперед свою клинообразную бороденку. Вдруг он сталкивается глазами со мной. Застывает. И – о, ужас! – сладострастно защелкав зубами, идет прямо на меня.

– Оксанка! Оксанка! – трясется борода Карла Борисыча. А вместе с нею трясусь и я.

Вдруг я отчетливо понимаю, что трясусь уже не от страха. А оттого, что кто-то меня тормошит.

– Оксанка!

Гадина Чижова! Разбудила!

– Чего тебе?

Иркины глаза сияли бесовским огнем.

– Вставай, Оксанка! Покажу кое-что!

О нет! Только не это!

– Отвали, Чижова! Я умираю, спать хочу!

– Вставай! Кому говорят!

И тут Ирка отколола такое, что я подскочила как ошпаренная. Взяла и укусила меня за большой палец ноги.

– С дуба рухнула, что ли? – заорала я.

И тут же рухнула сама. В прорезь между диваном и журнальным столом. Ирка счастливо закатилась.

– Пошли, я тебе говорю.

Я поднялась, кряхтя и держась за ушибленный зад. Чижова как бы мимоходом оценила мое исподнее.

– Красивый комплект.

– Это может быть кстати там, куда мы сейчас направляемся?

– Мы направляемся на кухню заниматься дедукцией! – торжественно сообщила Ирка и заспешила в обозначенном направлении.

– А что, за время, пока я спала, там кого-то убили? – крикнула я.

Поискав, обнаружила на стуле какой-то драный халат, влезла в него.

– Иди сюда! – отозвалась Ирка.

Я нехотя поплелась следом. Отметив по часам, что успела провалиться всего на пятнадцать минут.

Войдя, я так и обомлела. Посреди кухни размером с новогоднюю елку стоял обалденно красивый букет. В очень изящной корзиночке.

– Могу поклясться, – выдохнула я, – что еще пятнадцать минут назад этого здесь не было.

Ирка так и сияла.

– Точно! Это принесли только что.

– Кто принес?

– Хм, не знаю, – Ирка весело пожала плечами. – Позвонили в дверь и оставили.

– Ну так, может, это мне? – предположила я. И почему-то сразу уверовала, что это цветы от Карла Борисыча.

– Хренушки тебе с маслом! Тут написано: «С днем рождения!» – Ирка протянула мне маленькую открыточку.

Я повертела открытку. Никаких приписок на ней больше не было. Только надпись, сделанная в самой типографии.

– Ну? – вопросительно посмотрела я. – Есть версии?

Ирка все так же беспечно дернула плечом.

– Ага! Значит, ты предлагаешь роль Шерлока Холмса мне? – уточнила я.

– Да! – твердо сказала Ирка. – У тебя должно получиться.

– Ну хорошо, будем рассуждать логически…

Вместо того чтобы с умным видом прохаживаться по кухне, я плюхнулась на табуретку и стала перечислять:

– Витек с Асланом отстрелялись днем, так?

– Так.

– Рурк тебе, кроме кожаных трусов и кнута, ничего подарить не может, так?

– Так.

– Элементарно, Ватсон! Эти цветы тебе прислал Мишаня Талов, – подытожила я.

– Думаешь? – Ирка схватила меня за руку и стала сверлить испытующим взглядом.

– А тут и думать нечего! – усмехнулась я. – Я, конечно, не знаю всех твоих любовников поименно. Но у меня нет сомнений, что это Мишаня. Ты его отвергаешь – вот он и прислал тебе втихаря этот букет.

Ирка поджала губы. Лицо у нее при этом было такое, что можно не сомневаться: душа ее трубит победоносные фанфары.

– Ир, можно я теперь спать пойду? А то, знаешь, эта дедуктивная метода так выматывает!

– Да, пойдем!

Ирка моей руки так и не выпустила, потянула в комнату. Мы с ней бухнулись на один диван. И до половины второго дня меня больше никто не беспокоил. В том числе Карл Борисыч.