Соперники

Глава 29

Katelyn Tarver — Love me again

— Что же ты молчишь, Макс! — выхожу из себя. Меня трясет. Я в агонии.

За окном первый снег. Небо нахмурилось и затянулось унылыми тучами.

Я ежусь. В квартире жарко, топят, как в аду, а мне холодно. У меня мурашки от его молчания.

— Давай позвоним ему прямо сейчас, по громкой связи наберем? — предлагаю в отчаянии. — Пусть скажет все это лично мне.

Сама иду к телефону и ищу в справочнике номер Влада. Ставлю на громкую связь. Через несколько гудков Влад принимает вызов.

— Алло — голос хриплый, будто спросонья. Вот, сволочь, еще и спал спокойно.

— Привет, Влад — прочищаю горло и кошусь на Макса, который так и пялится на хмурое небо за окном.

— Ну, привет — слышу, как улыбается. Скорее, ехидничает — Где там твой Ромео? С тобой что ли?

Грустно усмехаюсь.

— После всего, что ты ему про меня наплел?

— А что не так? Рассказал, как все было на самом деле, без обид. Я даже сам напрягся, ты была такой горячей... Так что, можем повторить…

Макс срывается с места и вырывает у меня телефон.

— Лучше заткнись, гнида — рычит на Влада. — А то в следующий раз от тебя живого места не оставлю. Будешь свое еб*ло от асфальта отскребать.

— Не успеешь, Кетлер, я на тебя уже заяву накатал. И вообще не пойму, чего бесишься? Мы с тобой теперь квиты. Ты мою девчонку поимел, а я твою. Только вот не пойму, что в тебе, малолетке, Тина разглядела.

— Я с ней не спал.

— А Тина говорит, что спал и не один раз.

Футболка на моем теле становится такой чужой. Она колется, кусается, царапает кожу. Хочется немедленно от нее избавиться.

Я еще и вещи то свои толком разложить не успела. Почти все осталось в сумке, что теперь мне на руку. Не буду перед Кетлером, как клуша последняя, шмотки по всей квартире собирать.

На ватных ногах направляюсь в спальную зону. Не хочу больше ничего слушать.

Мне бы принять душ, умыться. Но сейчас совсем не до этого. Вытаскиваю сумку из-под кровати, роюсь и достаю свой любимый флисовый костюм, который купила на распродаже.

Снимаю ненавистную футболку и натягиваю на себя приятную, теплую ткань. Из шкафа забираю вещи и закидываю в сумку.

Мельком смотрю на свое отражение в зеркале и морщусь. Просто кошмар. Достаю ватные диски и мицеллярное молочко. Быстро смываю оставшийся макияж и складываю косметику в сумку. Перехватываю волосы резинкой на затылке и выхожу в гостиную.

Я вообще не представляю, куда мне сейчас идти. Да, в принципе, кроме, как к тете возвращаться, больше некуда. Раньше могла бы попроситься к Тане, но теперь ее родители прямиком из больницы в какой-то лечебный пансионат направили.

— Тебе не нужно никуда идти — говорит Макс все также вглядываясь в облачное небо. — Квартира арендована на полгода. Я сам перееду.

Внутри все закипает. Я почти задыхаюсь.

— Да, иди ты со своей квартирой!

Прохожу мимо, достаю из шкафа первый попавшийся пакет и пихаю без разбора учебники с тетрадками. Надеюсь, его вещей не прихватила.

— Я не спал с Тиной — хватает меня за плечо.

— Ты ждешь, чтобы я поверила тебе, когда сам мне не доверяешь? — грустно ухмыляюсь, мотая головой от разочарования.

Убираю его руку и выхожу в прихожую. Срываю с вешалки куртку, натягиваю кроссовки, но Макс опять ловит меня за руку и прижимает к дверце шкафа.

— Куда ты собралась? К тетке? Там же этот утырок живет. Я не пущу тебя туда.

— А тебе не все равно? — поднимаю на него глаза и просто тону.

Как я смогу без него?

— Нет, не все равно — хриплым голосом выдает Макс, не сводя глаз с моих губ. — Я люблю тебя, мне не может быть все равно.

— Любишь, но не доверяешь? — выплевываю ему с презрением.

— А ты бы как себя повела, а? Я искал тебя весь день, а потом ты приехала Семиным пьяная в хлам. Он рассказал мне увлекательную историю о том, как вы чпокались в его кондитерской, еще и этот засос.

Представляю себя на его месте и понимаю, что ситуация — полнейшая лажа, но как ему доказать, что я ни в чем не виновата, не знаю. Здесь мое слово против слова Влада. И, к сожалению, Макс поверил не мне.

— Я же сказала, что ничего не помню! — ору на него.

Ухмыляется.

— И это оправдание по-твоему?

Шумно выдыхаю и развожу руки в стороны в бессилии что-либо доказать.

— Говорю тебе, я не была пьяна. Этот Влад меня чем-то опоил. Неужели думаешь, что после всего, что я насмотрелась у себя дома, я могла бы так надраться, чтобы ничего не помнить и не соображать?

— Я не пущу тебя обратно в эту помойку — рычит в лицо, надавливая на меня всем телом.

— Макс — устало вздыхаю — Ты столько дерьма мне уже за сегодня наговорил, не закапывайся окончательно.

— А сколько дерьма ты сделала? — выпадает на меня головой.

— Я видеть тебя не могу — уже стону. — Выпусти меня, я не останусь здесь ни при каком раскладе.

Макс сверлит меня взглядом. Наблюдаю, как часто вздымается его грудь.

— У нас ничего не выходит, Рит — и отходит в сторону.

В последний раз смотрю на него и вылетаю из подъезда на ходу застегивая куртку.

Наши окна с противоположной стороны подъезда. Но я все же на пару минут застываю на одном месте в надежде, что услышу его шаги, увижу его. А потом сама же себе усмехаюсь.

Дура конченая.

Тащусь на ближайшую остановку. Всю дорогу пытаюсь подавить рыдания. Видок у меня, наверное, еще тот. На остановке набираю номер Влада.

Раза с третьего он принимает вызов.

— Забери заявление, иначе я тоже в ментовку пойду сейчас. Ты меня или опоил, или накачал чем-то. Заявлю об изнасиловании.

Слышу, как Влад просто дико ржет.

— Ага, давай. Только ты ничего не докажешь, детка. У меня свидетелей половина персонала. Что скажу, то и подтвердят.

В бессилии жмурюсь.

— Кстати — договаривает тот. — У нас так до главного и не дошло, ты вырубилась прямо на мне. Что скажешь, видно, гены — скидывает вызов.

Вот мразь! И откуда только все знает!

К тетке возвращаться не хочу, поэтому проверяю свои накопления на карточке и ищу в интернете недорогой хостел.

Макс целую неделю в лицее не появлялся.

На следующий понедельник я не выдержала и отловила на перемене Девлегарова. Тот сначала отнекивался, но потом сдался.

Тим рассказал, что Влад на самом деле накатал на Макса заявление об избиении.

А в прошедшие выходные на дне рождения Корсака, Макс устроил разборки с Тиной и заставил ее позвонить Владу и рассказать правду о том, что секса у них не было, да и вообще никаких отношений, кроме дружеских. Оказалось, что Тина пожаловалась, что Макс сам к ней приставал.

В тот самый день, когда я видела, как они разговаривают на крыльце школы, Тина позвонила Владу и подговорила его отомстить Максу.

Все, начиная с инцидента у киоска, было подстроено Тиной.

Влад заявление из полиции забрал, а перед этим признался Максу, что ничего у нас с ним не было. В тот вечер он накачал меня снотворным и приказал всем сотрудникам молчать, если дорожат работой в их сети.

А еще через неделю в лицее появился и сам Кетлер.

Я как раз стояла у расписания и, будто каждым нервным окончанием, почувствовала некое напряжение. Развернулась, а там Макс в кругу друзей идет по вестибюлю. Мне за толпой остальных ребят, столпившихся у стенда, совсем не видно.

Пока не увидела его, даже не осознавала до конца, как на самом деле соскучилась. Вот просто до боли.

С одной стороны, я рада за Макса, что у него все разрешилось, а с другой стороны не понимаю, почему целую неделю, после того, как он узнал, что я ни в чем не виновата, не искал меня, не звонил?

Буквально собираю себя в кучу от нахлынувших мыслей, поправляю лямку рюкзака и направляюсь в сторону кабинета истории.

Но до кабинета так и не добираюсь, потому что чьи-то руки ловят на меня за талию и утаскивают в коридор с пожарной лестницей.

Дверь глухо хлопает, я разворачиваюсь и застываю на месте. Передо мною Макс.

Прошла пара недель, а он так изменился. Издалека я и не заметила. Волосы стали короче. Макс сменил прическу. Теперь его виски были коротко подстрижены, а на макушке лежали в хаотичном беспорядке. Он стал взрослее, мужественнее. Над губой и подбородке небольшая щетина, как будто пару дней не брился. Макс вечь в черном, а глаза голубые, как море.

Моя пропасть.

— Привет — здоровается и прочищает горло, разглядывая мое лицо.

— Привет — складываю руки на груди.

Макс нависает надо мной, пряча руки в карманах толстовки и нервно сглатывает.

— Мне нужно с тобой поговорить, все рассказать.

— Где бы был? — задаю мучавший меня все это время вопрос.

— С мамой. Она в клинике лежит.

— Что с ней?

Макс поджимает губы.

— Нервы — тяжело вздыхает и потирает лоб.

— Я волновалась за тебя, но потом Девлегаров мне все рассказал. Только ты на него не обижайся, я крепко его достала — пытаюсь улыбнуться, и Макс тоже.

Но потом он опять хмурится.

— Прости, Рита — подходит почти вплотную, отчего у меня сердце заходится. — Прости, что повел себя, как последний мудак. Я ведь не поверил Семину, но как вырулить из этой ситуации не знал. Мне нужно было во всем разобраться самому.

Смотрю на него жадно. Вдыхаю знакомый запах туалетной воды. Такой родной. Макс рядом, но почему то меня не покидает чувство, что уже не мой. Раньше у меня была надежда, что мы еще сможем простить друг друга и быть вместе. С момента нашей ссоры я этой надеждой жила.

А теперь вокруг такая безнадега, дыра, пустота.

Почему он не обнимет меня?

— Я тебя простила — стараюсь говорить спокойно, а сама уже в отчаянии. Хочется заорать на него, встряхнуть, чтобы сделал что-то. Я не хочу расставаться. — Это все?

Макс шарит по моему лицу, на миг застывает на губах, а затем возвращается к глазам.

— Я уезжаю в Кельн после выпуска.

Вот теперь то самое чувство, что двигало Таней, накрывает меня, как цунами.

— Ты же не хотел там учиться.

Макс взъерошивает короткие волосы на затылке и растерянно оглядывается.

— У отца оказались весомые аргументы.

— Я все поняла — перебиваю его дрогнувшим голосом, потому что никак не получается усмирить взбунтовавшийся ритм сердца.

Дергаю на себя тяжелую дверь, но Макс тут же толкает ее назад.

— Ничего ты не поняла — раздается возле уха.

Разворачиваюсь и натыкаюсь на его лицо близко-близко.

— Я люблю тебя — прижимаюсь к его губам и прикрываю глаза, чтобы запомнить. Отстраняюсь. Макс тянется за мной, но я прикрываю его губы своей ладонью. — И желаю тебе всего самого лучшего, правда.

Убегаю на урок, пытаясь справиться с потоком слез, что рвутся наружу.