Соперники

Глава 8

Лена Бонакер — Посмотри в глаза

Сидим с Осиповой в парке напротив лицея. На улице безветренно и солнечно. Удивительно хороший день для такой поры. Я, наконец, рассказала Тане про тот злополучный вечер, когда Кетлер подвозил нас теткой до дома. Не утаила и про его визит после драки с Даниленко, и про то, как сама к нему ездила.

Танька забирается на спинку лавки, в то время, как я остаюсь внизу. Просто не смею на нее смотреть. Подруга греет руки о стакан с кофе и притоптывает ногами.

Сегодня Земфира объявила о моей победе на отборе, но оговорилась, что у нее есть одно условие, которое она обсудит со мной после уроков. И вот я сижу в парке и дожидаюсь, пока у нее закончится последнее занятие. Осталось не больше двадцати минут, и меня заметно потряхивает. Дело в том, что у Земфиры прямо на лице было написано, что мое участие в олимпиаде ее совсем не радует. Она, скорее, удручена этим фактом.

Еще никак не выходит из головы встреча с Максом сегодня утром в вестибюле. Вчера он пытался меня поцеловать. Это точно было так, ни с чем такое не спутать. Только вот зачем, раз уже сегодня зажимался с Даниленко на перемене. Противно и тошно от себя, от него и вообще от всей ситуации в целом.

— И почему ты скрывала от меня свои отношения с тетей? Я не понимаю — Таня вертит в руках стакан.

Смотрю перед собой.

— Чего тут непонятного? Мы разные. У нас разные семьи, социальное положение, статус. Я вообще не понимаю, почему ты дружишь со мной! Я даже никогда не приглашала тебя к себе. Все отмазки искала, потому что стыдно.

— Значит ты так обо мне думаешь? — Таня соскакивает с лавки и становится прямо передо мной. — Считаешь, что мне все это важно? Я никогда ничего от тебя не скрывала, даже про Стафа все рассказала, а ты, ты…

— Таня, прости — прижимаю ладони к глазам. — Я знаю, что поступила неправильно, подло.

— Вот именно, подло.

— Я просто не умею доверять. Некому было.

Таня присаживается рядом, выбрасывая стакан в урну, и берет меня за руки.

— Не скрывай больше ничего от меня, поняла? Мне неважно, как ты живешь, сколько у тебя денег. Я дружу с тобой, потому что мне именно ты интересна, а остальное неважно.

Благодарно киваю и утыкаюсь головой в Танькино плечо. Как все-таки хорошо, что она у меня есть.

Время последнего урока у Земфиры подходит к концу, и мы решаем вернуться в лицей, дождаться ее возле учительской.

— Я тут подумала, а вдруг Кетлер на тебя запал? — спрашивает по дороге подруга.

Кошусь на нее, выкатывая глаза.

— Сама то поняла, что сморозила?

— Ну, а что? — не унимается Таня. — Зачем ему тогда лезть к тебе с поцелуем, зачем он притащился к тебе после драки? Что это все, если не интерес?

— Он просто в очередной раз решил поприкалываться. Скучно стало, наверное.

Таня мечтательно вздыхает.

— Как бы я хотела посмотреть на его физиономию, когда ты ему пощечину залепила.

Усмехаюсь.

— Да, он явно не ожидал. Наверное, хотел поцеловать, а потом растрепать друзьям, как я повелась. Помнишь, Солнцеву и «вэшек»? Кетлер на спор с ней переспал, а потом ему Даниленко такой скандалище закатила.

— Конечно — прыскает Танька. — Такое не забывают. Хотя Солнцева сама виновата. Зачем лезла, если знала, что он с Даниленко мутит.

— Вот поэтому и не хочу оказаться на ее месте.

Заходим в здание, забираем куртки с собой и присаживаемся возле учительской. Как раз вовремя, потому что к нам навстречу семенит Земфира, прижимая к груди целую стопку тетрадей.

— Так, Рита за мной, а ты, Осипова, жди здесь — распоряжается математичка.

Таня напоследок сжимает кулачки и улыбается в знак поддержки.

Заходим в пустую учительскую. Земфира кидает тетради на стол и присаживается. Мне указывает на противоположный стул. следом и прижимаю к груди рюкзак, как броню.

— Что ж, Томилина, я тебя, конечно, поздравляю. Надо сказать, что у меня сомнений не было, что из присутствующих на экзамене, ты покажешь самый лучший результат — закидывает палку в огород, намекая на отсутствие Кетлера.

— Но у тебя есть слабые места — она сцепляет руки в замок и кладет на письменный стол, заваленный всяким учительским барахлом. — Видишь ли, у меня сейчас совершенно нет времени, чтобы позаниматься с тобой, а позаниматься тебе нужно, иначе олимпиаду ты не вытянешь. И я сейчас говорю не о пятерке лидеров, а о результате, который не опозорит наш лицей, понимаешь меня?

Свожу брови на переносице, дергая головой.

— Вы думаете я провалю олимпиаду, что ли?

— Нет, совсем нет. Тебе просто нужно немного подтянуться в некоторых моментах, которые мы с тобой сейчас разберем. А позанимается с тобой Максим Кетлер, я его уже попросила, и он любезно согласился.

Мне будто под дых дали, грудь сдавило, а сердце заколотилось в хаотичном темпе.

— Я сама справлюсь, мне не нужна его помощь!

— Рита — устало трет переносицут Земфира. — Это не обсуждается, иначе я не пошлю тебя на олимпиаду. Стриженов точно не откажется от такого предложения, раз уж сам Кеилер ехать не хочет.

— Вы меня шантажируете что ли? — чуть не вскакиваю со стула.

— Думай, как хочешь, но это мое условие. Я не хочу потом получить нагоняй от директора и лишиться премии за позорный результат на олимпиаде.

— Только не он — пытаюсь разжалобить Земфиру.

— Больше некому, Рита. Смотри сама. Ответ мне нужен прямо сейчас.

Дышу быстро, как только могу, чтобы не потерять сознание от волнения. Как мне с ним заниматься? Я вообще себе это не представляю.

— Хорошо — произношу почти шепотом.

— Тогда с завтрашнего дня начинайте. Времени остается не так уж и много. А теперь давай посмотрим твою работу.

И пока Земфира указывает мне на мои недочеты, думаю лишь о предстоящих занятиях. Конечно, он согласился. Такой шанс — лишний раз надо мной поизмываться!

Спустя полчаса выхожу из учительской.

— Ну, что? — подскакивает с лавки Осипова и тащится следом за мной.

— Она сказала, что пустит меня на олимпиаду, только если я буду заниматься к Кетлером.

— Чего? — басит подруга на весь коридор. — Вот это поворот!

— Ничего не говори, сама в шоке — протяжно вздыхаю.

Весь вечер думаю о том, как подойти завтра к Максу, что сказать. Несмотря на то, что Земфира предупредила, что уже сама попросила его, мне все равно страшно и неловко. Еще и тетка притащила домой очередного ухажера. И так сон не шел, а тут пьяные песни до самого утра и крики соседей, долбящих по батарее. Под утро забылась и чуть не проспала учебу, потому что телефон остался лежать в рюкзаке.

Быстро привожу себяв порядок, одеваюсь, хватаю на лету горбушку белого хлеба и выхожу из квартиры. Ззастегиваю рюкзак, достаю телефон и проверяю зарядку. Тут же натыкаюсь на сообщение от неизвестного номера, которого нет в контактах телефона. С иконки на меня смотрит лыбящаяся физиономия Макса. Руки тут же леденеют, а пульс набирает обороты.

Открываю:

«После уроков в три у главного входа, потом у меня тренировка».

Меня потряхивает. С одной стороны, можно не ходить, но тогда Земфира не допустит до олимпиады. Можно, конечно, устроить скандал, дойти до директора, но, учитывая мое шаткое положение в лицее, это ничем хорошим не кончится. А с другой стороны, что я в конце концов трагедию строю? Кетлер действительно в математике хорош. Даже не так, он лучший в нашем лицее. Подскажет, подтянет мои знания и все, ничего лишнего. Нужно просто воспринимать его, скажем, как обычного репетитора.

Пишу с ходу: «Ок, спасибо», и тут же отправляю, чтобы не передумать. Сообщение долетает, а затем моментально появляется пометка о прочтении. Меня холодным потом окатывает. Но Кетлер больше ничего не написал.

Утром сразу показываю сообщение Тане, пока та совершает в туалете свой утренний ритуал по наведению красоты.

— Ты согласилась? — косится на меня в отражении зеркала.

— Да — отвечаю и кусаю заусенец на большом пальце.

— Ну и правильно.

— Не знаю, что из этого получится.

— Пыф — Танька хитро скалится. — Из этого получиться может очень многое и самое неожиданное — играет бровями подруга.

Закатываю глаза.

— Не начинай.

Торопимся на урок и по пути встречаем Даниленко с Морозовой, которые шествуют мимо, точно королевы подиума. Аж, смешно стало. Поравнявшись с нами Юлька больно задевает меня плечом. Я ойкаю и оглядываюсь.

— Зрение проверь, идиотка! — кричит мне вслед.

— А ты мозги, вдруг вытекли! — вступается за меня Таня.

Расходимся, и Танька оглядывается еще раз.

— Как же я ее не перевариваю — стонет подруга. — Так и тянет тот самый видос в сеть залить, чтобы не выпендривалась. Посмотрели бы, как запоет, овца.

Округляю глаза и хватаю Таню за рукав.

— Танька, не смей.

— Да, ладно— вырывает руку подруга. — Я несерьезно.

— И вообще удали это видео, я уже все удалила — говорю правду, потому что в ночь перед экзаменом действительно все удалила с телефона. Решила поступить честно и не использовать грязный шантаж для достижения цели.

— Да, не нервничай ты так, расслабься — хлопает меня подруга по плечу, когда заходим в класс.

На уроках слушала в пол уха, даже физичка выговор сделала, потому что я, отвечая у доски, все перепутала. Мои мысли крутятся вокруг предстоящей встречи, а Макс тем временем, словно пропал куда-то. За целый день не пересеклись ни разу. Может, если бы его увидела, было бы не так волнительно.

После учебы сходили с Осиповой в зоомагазин за едой для ее собаки по кличке Брэди. Потом она убежала на танцы, а я поплелась к лицею. К ногам, точно гири привязали, а внутри шторм, даже дышу с трудом. Мне страшно, но одновременно с этим чувством зарождается что-то новое, хрупкое, волнующее. В животе такой гул, будто я лечу вниз.

Приближаюсь к воротам, захожу внутрь и вижу у главной лестницы одинокую, сутулую фигуру Кетлера. На улице уже морозно, а на нем спортивные штаны, толстовка с капюшоном, который он накинул на голову, и стеганая жилетка. Он стоит ко мне вполоборота и зависает в телефоне, облокотившись пятой точкой о стальные перилла.

Прибавляю шаг, потому что опоздала. Подхож, становлюсь напротив и прячу руки в карманах дутика.

— Ты опоздала — утвердительно заявляет Кетлер, даже не удосужившись оторвать свой взгляд от экрана телефона.

— Знаю, прости — буквально выдавливаю из себя извинения в адрес Макса, потому что надо отдать должное, он согласился потратить свое время, чтобы позаниматься со мной.

Макс, наконец, отрывает взгляд от смартфона и переводит на меня. Под капюшоном виднеется козырек черной бейсболки, который бросает тень на его лицо.