Способность любить

Глава 1.

Влад

Выходной день, отдельная лоджия "Магадана", потому что моей спутнице нравятся морепродукты. Сочетание синего и оранжевого в обстановке несет какие– то яркие эмоции, непонятные мне самому. На столе красуются тарелки с паэльей "Паоло Коэльо", карпачо из лосося, спаржей на гриле, фирменным крабовым салатом "Магадан', в бокалах белое вино.

Я жду, когда моя спутница вернется из дамской комнаты. Такую, как Анастасия Токарева, наверное, стоит ждать. Идеальная блондинка с образованием, полученным в Англии, и долей в газовом бизнесе, которым занимается ее папа.

Только... В руках у меня гаджет последней модели, а на нем видеозапись, присланная утром охраной, на которой русоволосая женщина рвет в пожелтевшем осеннем саду аппетитное красное яблоко. Ее кто– то окликает. Она оборачивается со счастливой улыбкой, которой не улыбалась мне. И привычным жестом кладет узкую ладонь на округлившийся живот, ласково поглаживает его. Видно, что ее губы двигаются. И мне хочется слышать ее голос. Знать, к кому она обращается и что говорит. А еще лучше – положить свою руку поверх ее и почувствовать, как толкается в ее животе наша дочь. Пойти помыть для нее это яблоко и наблюдать, с каким аппетитом она ест сочный фрукт

И уже не хочется ни деликатесов на столе, ни признанную красавицу, что возвращается сейчас к нашему столику. Потому что внутренности скручивает от непроходящей тоски. Да так, что я практически ощущаю физическую боль. Чтобы она утихла надо заказать бутылку самой дешевой водки, выпить ее и закусить огурцом, а еще лучше занюхать рукавом своего брендового костюма. Вот уже четыре месяца, как я пытаюсь избавиться от это проклятого чувства потери.

Ничего не выходит.

Я готов признать собственное поражение. И сдаться в плен.

Но Олеся не берет пленных. Это я понял, безуспешно пытаясь до нее дозвониться последний месяц. Вместо этого выглядит удивительно счастливой. И невероятно красивой. Даже в толстой, вязанной кофте в саду ранним осенним утром. С небрежно собранными на затылке волосами.

С начинающейся болью в висках понимаю – меня абсолютно не интересует ни сидящая напротив меня красавица, молодая, утонченная и образованная, ни доля в газовом бизнесе, ни возможные бонусы от сотрудничества с ее отцом.

– Влад, – повторяет Настя мое имя, очевидно, что не в первый раз.

Но не высказывает мне не единой претензии за подобное невнимание. Ничто не должно даже намекать на то, что она оспаривает мое место главного в наших отношениях.

– Да? – отвечаю скорее для того, чтобы не выглядеть совсем уж странно в ее глазах.

– У Болотиных на следующей недели прием. Отмечают помолвку старшего сына. Меня пригласили. Тебя, насколько я знаю, тоже. Может быть, нам пора выйти из тени и пойти туда вместе?

Я бы пошел на этот прием. Только не с Настей. А с другой женщиной. И мне было бы глубоко наплевать, кто и что бы говорил по поводу нашего мезальянса. В конце концов, для чего было зарабатывать столько денег? Чтобы не иметь возможности отстоять собственный выбор?

Ответить спутнице "да" сейчас, у меня не поворачивается язык. Платье с вываливающейся грудью кажется вульгарным, цвет волос раздражает, как и запах ее духов. Даже безупречные манеры вызывают желание зевнуть.

Что я здесь делаю?

– Извини, Настя. Разболелась голова. Столик оплачен. Ни о чем не беспокойся. Отдыхай.

Поднимаюсь со стула. Сам себе не веря, что сказал это: "Разболелась голова". И направляюсь на выход, не дожидаясь, что она мне ответит.

– Я позвоню тебе. Завтра? – доносится мне в спину.

– Я буду занят, – отвечаю таким тоном, чтобы она сразу поняла, что звонить мне не стоит.

Выхожу из ресторана, сажусь в автомобиль и продолжаю поражаться собственной глупости. На что я рассчитывал, пытаясь встречаться с женщиной, которвя мне не интересна?

Нет, ответ я знаю. Что я забуду. Что это наваждение рассеется также внезапно, как и настигло меня.

Время шло, ничего не менялось. Люди, приставленные Саркисяном к Олесе, скидывали мне ее фотографии, короткие видеозаписи, отчеты из поликлиники о состоянии ее здоровья. Дурость какая– то. Так однажды сказал Тимур. И я был с ним согласен. Но малодушно ждал, что все изменится.

Не изменилось.

– Тимур, я кое– что из вещей прихвачу и в Воронеж поеду, – в динамике раздаются приглушенные звуки, как будто он что– то уронил и матерится, стараясь, чтобы этого не было слышно мне.

Делаю этот телефонный звонок ему, чтобы потом не выслушивать тысячу обвинений.

– С чего вдруг? У нее все в порядке. Да и ты... вроде занят был, – интересуется начбез.

– Тошно мне, – отвечаю как есть.

– Ясно. Охрану возьми, – командует Саркисян.

– Один смотаюсь, – не хочу ничьего постороннего присутствия.

– Мммм, – мычит он что– то непонятное и отключается.

Захожу домой.

Навстречу устремляется домработница.

– Галина Егоровна, соберите мне дорожную сумку на пару дней. Костюмов не надо. Поездка будет по личным делам.

По лестнице спускается Артем, который слышит мое распоряжение.

Хмурится.

И как только Галина Егоровна уходит, спрашивает:

– К ней собрался?

– Артем, ты – взрослый парень. И причин твоего недовольства я не понимаю.

– Тебя они и не интересуют. Как и я сам.

– Это неправда. Если бы это было так, я бы не возился с тобой.

– Ты и не возился. Возились нанятые тобой няньки.

– Артем, я много работал и работаю. Именно поэтому ты и разъезжаешь на "Ламборджини", а не ездишь на автобусе.

– И теперь ты решил создать мне здоровую конкуренцию.

Нашу перепалку прерывает появление Саркисяна, через плечо которого перекинута небольшая дорожная сумка.

Я не успеваю спросить, что он забыл у меня дома.

– Я с тобой поеду, – поясняет он мне свое появление.

– Совсем с ума посходили, – бросает Артем и уходит.

– Не помню, чтобы я тебя звал, – отвечаю Тимуру.

– Меня не надо звать. Я сам прихожу. Могу на своей машине поехать. Могу вместе с тобой. Выбирай.

Не отвяжется.

– Я переоденусь и выезжаем.

Не знаю, для чего я туда еду. И почему именно теперь, но твердо уверен, что должен.

Олеся

В доме пахнет пирогами с яблоками. Запах убаюкивает, уносит в детство, делает меня беспричинно счастливой. Такой, какой и должна быть беременная женщина.

Моя жизнь последнее время наполнена долгожданным покоем. Я нашла неплохую управляющую для магазинов. И теперь занимаюсь лишь тем, что проверяю ее работу, а не тащу все на себе. Матвей поступил на экономический, а Полина – на медицинский. Бизнес приносит постоянный доход. И я наконец– то перестала бояться за завтрашний день.

А еще мне сказали пол моего будущего ребенка. У меня будет дочка. Самая любимая и красивая.

Срабатывает домофон на калитке, смотрю на небольшой экран и вижу соседей Игоря и его сынишку Андрея. Мама мальчика умерла год назад. А я после возвращения с Матвеем в родной дом, теперь иногда присматриваю за мальчишкой.

– Олеся, Вы меня извините, но мне очень нужно уехать. Вы не могли бы присмотреть за Андрюшкой? – спрашивает мужчина.

Мне нравится, как он со мной разговаривает – предельно вежливо, стараясь не обидеть лишним словом. И мужчина – приятный. Матвей зовет его воздыхателем. Правда, Игорь никаких поползновений в мою сторону не делал. У нас чисто дружеское общение. Андрюшка мне тоже нравится. Напоминает Матвея, когда он был в этом возрасте.

– Да, конечно, – соглашаюсь, не раздумываю.

Во– первых, Игорь просит нечасто, во– вторых, Матвей будет поздно. Значит, мы с Андрюшкой развлечем друг друга, посмотрим мультики, построим что– нибудь из лего, поиграем в гонки на игрушечных автомобилях.

Открываю калитку и выхожу их встречать на крыльцо.

– Буду должен, – обаятельно улыбается мужчина.

Андрей держит в руках рюкзачок со своими вещами.

– Пока, пап! – говорит он отцу и протягивает мне ладошку.

– Здравствуй, тетя Олеся, – бойко здоровается мальчик.

Я беру ребенка за руку. Ловлю Игоря на том, что он смотрит в этот момент на нас двоих как– то странно.

Он неловко отводит взгляд и прощается, затем выходит по тропинке за огороженную территории, садится в машину и уезжает.

Мы с Андрюшкой заходим в дом.

– А чем так вкусно пахнет? – интересуется мальчик.

– Пирогами с яблоками. Будем чай пить? – предлагаю ему.

Он с радостью соглашается.

Мы пьем сладкий чай, едим обалденные пироги. Мне так хорошо и уютно.

Пока не начинает звонить мобильный. Номер мне не знаком, но он не из нашего региона, точно.

Смотрю на играющий бодрую мелодию аппарат. И не могу ни ответить на звонок, ни отключить вызов.

Я знаю, кто это. Мне даже нет нужды отвечать. Это отец моей дочери, который не захотел им быть.

Звонки начались чуть больше месяца назад. Я не ответила ни разу. Мне кажется, что стоит только взять трубку и весь мой размеренный мир рухнет, сметенный напором этого мужчины. А я устала от бурь.

– Почему ты не отвечаешь? – спрашивает Андрей, про которго я забыла на несколько минут.

Вот они дети. С их непосредственной честностью.

– Потому что не хочу разговаривать, – отвечаю нехотя.

Мальчик задумывается, а потом снова спрашивает:

– Тебя обидели?

Пожалуй, можно и так сказать.

– Скажи мне, кто, и я его поколочу! – с жаром предлагает мой юный защитник.

А после добавляет:

– Тебя нельзя обижать, теть Олесь. Ты хорошая!

В ответ глажу ребенка по кудрявой голове и нажимаю на сброс на телефоне.

Позвонит, позвонит и успокоится. У Влада своя насыщенная жизнь. В которой мне нет места. Он сам так сказал.

Потом мы начинаем спорить из– за того, какой мультфильм будем смотреть, потом играем в гонки, встречаем Матвея, Полину и ее сестренку Александру. В доме становится шумно и весело.

Я забываю и про звонок, и про мужчину. У меня тоже есть своя жизнь. Пусть и не такая, как у него.

Игоря долго нет. Андрей устал и засыпает на ходу. Я укладываю его в гостевой спальне.

Звоню Игорю.

Он сразу же берет трубку.

– Андрей уснул. Пусть переночует у нас.

– Хорошо, – огорченно отвечает мужчина, – Олеся, простите, я не думал, что так долго буду занят

– Ничего страшного. Не переживайте, Игорь. Заберете его утром. Мне не сложно.

Иду в душ и ложусь спать.

Утром наша шумная компания собирается за столом за завтраком. Суббота, молодежь не учится. Девочки остались ночевать у нас. Поэтому с утра они успели приготовить завтрак.

Мы все занимаем свои места. Ребята перебрасываются шутками. Веселый смех звучит на кухне. Прихолит Игорь с огромным двухярусным тортом и остается на завтрак.

– Олеся, Вам подлить чай?– заботливо спрашивает у меня.

Я собираюсь ответить согласием, но в этот момент с порога кухни раздается громкое:

– Здравствуйте!

Я оборачиваюсь и застываю в ступоре, в то время как Влад прожигает взглядом Игоря, который наливает чай в мою чашку.

Он не один. Рядом маячит Тимур Саркисян, а за их спинами я вижу Матвея, который пожимает плечами с видом: "Куда их было девать?"

Видимо, сын выходил на улицу и там встретил незванных гостей. И привел их сюда. Надеюсь, это случайность. Надеюсь, что он не знал об их приезде.

– Здравствуй, Влад. Тимур Аркадьевич, рада Вас видеть, – нахожу в себе силы нормально поздороваться.

Хотя в голове хаос из тысячи вопросов, которые хочется задать.

Холодов все так же хорош. Светлый свитер мягко облегает широкие плечи, джинсы выгодно подчеркивают длинные, сильные ноги. Лицо просится на какой– нибудь рекламный буклет.

– Не хочешь нас пригласить? Всю ночь в дороге. Голодные, – говорит, обрашаясь ко мне, но при этом не отрывает глаз от Игоря.

Тот не понимает, что происходит и лишь встревоженно переводит взгляд с меня на Влада, и обратно.

Я, впрочем, тоже не понимаю, что происходит.

– А вы, простите, кто?– зачем– то решает спросить Игорь.

– Ее будущий муж, – невозмутимо отвечает Влад, кивая на меня.

На кухне воцаряется тишина.

Олеся

После такого громкого заявления я тихо радуюсь, что ничего в тот момент не пила и не ела. Иначе непременно подавилась бы.

Стерва во мне требует громко ответить: " Да кто за тебя пойдет?"

Но как взрослый, умный человек – молчу, стараясь придумать, как быть дальше.

Положение спасает Матвей.

Он обращается к девушкам:

– Полина, Саша, вы погулять хотели. Идем!

Андрей, который в силу возраста не слишком вникает в странности поведения взрослых, подскакивает от нетерпения со стула:

– А мне можно? Я тоже хочу! Возьмите меня!

Матвей косится на него с сомнением, однако на выручку мальчишке приходит Поля:

– Возьмем. Если тебя папа отпустит.

Игорь, который после ответа Влада как– то сник, начинает суетливо собираться. Я раньше за ним такого поведения не замечала.

Но останавливать соседа не стала. Нас ведь ничего с ним не связывает. А если Влад приехал, то поговорить с ним все равно придется.

Краем глаза вижу, как Матвей тычет кулаком в бок Саркисяна, смотрящего с тоской на накрытый стол.

Тимур замечает мое внимание и говорит:

– Я тоже пойду. Погуляю.

Мы остаемся с Владом вдвоем. Он внимательно меня разглядывает. А я не знаю, куда деться. Неужели я смущаюсь? До чего докатилась...

Неожиданно мужчина улыбается. Причем нормально так, по– доброму. Как будто и правда рад меня видеть.

– Ты та– а– ка– я стала, – тянет, улыбаясь.

Как и во всякой женщине, во мне живут тысячи сомнений.

Это замечание заставляет меня насупиться и уточнить:

– Какая? – причем переспрашиваю я максимально вредным голосом, что заставляет меня гадать, а я ли это вообще спросила.

Он улыбается еще шире, лучики морщинок собираются в уголках глаз, делая его старше, но вместе с тем на лице отражается мальчишеская беззаботность.

– Кругленькая, – ответ служит пищей для дополнительных копаний в себе.

А что он хотел от меня на восьмом месяце беременности? Чтобы я березку напоминала?

Когда я уже собираюсь всерьез и надолго обидеться, Влад шагает ко мне, притягивает к себе. Я чувствую его дыхание у себя в волосах. И не буду врать себе, что мне не нравится, что он меня обнимает.

Нравится.

В его руках мне хорошо. Я так постою чуточку, а потом снова стану самостоятельной.

Но он разбивает мое самообладание окончательно.

Всего одной своей фразой:

– Я так соскучился!

И может быть, я дурочка. Да так и есть. Но я ему верю. Не знаю, что меня в этом убеждает – то ли интонация его голоса, то ли тепло и сила его рук, обнимающих меня. Кажется, так можно стоять вечно.

И мне не хочется начинать наше противостояние. Но рассудок подсказывает, что это лишь моя слабость.

– Зачем ты приехал? – спрашиваю то, что хотела спросить, как только его увидела.

– К тебе, – вот и все, чего я добилась.

А что это значит, мне предстоит догадаться самой. Я далека от мысли, что то, что он говорил только недавно, да еще и в присутствии целого сборища – правда. Мне почему– то это кажется невозможным. Но я хочу знать причину, что привела его сюда. Вряд ли такому, как он, вообще положено знать, где находится Воронеж. Это же не Бали.

Неуверенность в нем заставляет меня завозиться в его руках с намерением отодвинуться, обеспечить себе личное пространство так необходимо мне для того, чтобы мыслить здраво. Ну, или хотя бы попытаться.

– Олеська, что опять не так? – нет, он не разжимает рук и не дает мне отодвинуться, точно зная, что это увеличивает его шансы на победу в любом споре.

Но при этом его вопрос сопровождается тяжелым вздохом.

– Все не так, – бурчу я тихо, но так, чтобы ему было меня слышно, – Вот зачем ты приехал? Моего ухажера разогнал, а я, между прочим, у тебя там куда– то не вписывалась. А еще ты говорил...

Я собиралась ему припомнить, как он отреагировал на мою беременность, но Влад меня перебил.

– Так! Все! Я был не прав и готов съесть шляпу.

Ох, зря он! Я же мстительная.

– А она у тебя есть? С удовольствием посмотрю, как ты жуешь фетр. Или соломку.

– Олеся! – вот теперь в голосе слышится привычное негодование.

Но затем он отстраняется, кладет обе руки мне на плечи и заглядывает в глаза.

– Если тебе до сих пор обидно, я просто предлагаю начать все с начала, сделать вид, что мы только познакомились. Прошу тебя дать мне шанс. И попробовать узнать меня не только с отрицательной стороны. А еще очень хочу, чтобы ты позволила мне узнать тебя. Потому что меня к тебе тянет. Да и ты ко мне вовсе не так равнодушна, как хочешь казаться.

Я пристально смотрю в его глаза, пытаясь понять в чем подвох.

Но не могу. Может, его нет?

Со стороны двери раздается вежливое покашливание.

– Я, разумеется, все понимаю. У вас любовь и все такое. Но можно меня завтраком накормить, а потом уже отношения выяснять?

– Тимур! – шипит на него Влад.

Тот невозмутимо отвечает.

– Я, конечно, Владислав Сергеевич, готов за Вас жизнь отдать. Но смерть принять от голода не готов.

– Проходите, Тимур Аркадьевич. Я не допущу Вашей преждевременной кончины. Долг платежом красен.

– Я бы тоже поел, – замечает Влад.

Качаю головой. Мужчины, они такие иногда...

Как дети, честное слово.