Способность любить - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Натали Лав (Глава 19) #24

Глава 19

Матвей

А дальше – дальше я способен только чувствовать гибкое тело Полины в своих руках, ее жаркое дыхание, опаляющее мою кожу, тогда, когда я прекращаю ее целовать, гладкость и нежность ее кожи – там, куда могут дотянуться мои руки. Нам все равно, что мы на улице. Нет абсолютно никакого дела, смотрят на нас или нет. Единственное, что сейчас важно – это мы. Я осознаю, что теряю контроль над собой, что сейчас во мне говорит стремление обладать, но не могу остановиться. Не могу и не хочу. Не совсем понимаю, как мне это удается, но я заношу Полинку на второй этаж, где она живет. Ее руки сплетены на моей шее, ноги обхватывают бедра. И да, совершенно ясно для меня – она тоже скучала. Я захлопываю дверь за нами, отрезая нас от внешнего мира. Он нам сейчас не нужен.

– Почему ты не приезжал?1 – шепчет она мне, как только я позволяю ей и себе сделать глоток воздуха.

– Ждал, когда позовешь. Думал, ты не хочешь меня видеть, – отвечаю, пытаясь сориентироваться в чужой квартире.

– Матвей, какой ты дурак! – слышу в ответ.

И я с ней согласен. Я – дурак. Безмозглый осел, который чуть не потерял самого главного человека в своей жизни.

– Спальня где? – я не намерен ждать.

Ни день, ни месяц, ни год. Я хочу, чтобы мы с Полиной стали одним целым. Навсегда.

– Там, – мотает головой в левую сторону коридора.

Я заношу ее в комнату, но кроме припухших от моих поцелуев губ девушки, не вижу ничего. И ничего не хочу видеть.

– Хочу тебя, – мне нужно ее согласие.

Без догадок.

– И я тебя, – захмелевший взгляд голубых взгляд скользит по моему лицу, словно стараясь запечатлеть каждую его черту.

Осторожно укладываю девушку на постель, стягиваю с нее майку, расстегиваю лифчик, и почти задыхаюсь, любуясь ее грудью. Округлая, налитая соками молодости и совершенства, увенчанная камушками острых сосков. Тянусь губами к одному из них, вбирая его в рот, перекатывая на языке. Полина нетерпеливо хнычет, выгибаясь дугой в моих руках, прижимаясь теснее.

У нее сладкая кожа, которая источает тонкой аромат, которым хочется дышать вместо воздуха. И я вдыхаю его жадно, как наркоман, полный грудью чувствую, как меня ведет.

– Хочу тебя потрогать, – снова шепчет, ныряя мне тонкими пальчиками под одежду.

Подчиняюсь, скидывая все, что нам мешает. Дотрагивается слегка до мышц груди, ведет пальчиками по моей пылающей коже, вычерчивая ей одной известные узоры. Вздрагиваю от того, что воспринимаю ее прикосновения слишком остро. На грани.. о Пальцы Полины исследуют меня уже смелее, спускаясь все ниже, трогают живот, от чего кажется, что джинсы на мне вот– вот лопнут.

Дыхание перехватывает, когда узкая ладонь несмело проводит по моему вздыбленному паху. Из– под опущенных ресниц Поля наблюдает за мной, ловя мою реакцию. Провоцирует? Заводит?

– Я так скучала, – все тем же шепотом произносит, разрывая мне сердце.

– А я – нет. Я не скучал, Поль, – вот теперь после моих слов ее глаза распахиваются широко.

Голубая бездна, в которой я могу утонуть. В которой хочу утонуть.

– Я подыхал без тебя. Каждую минуту. Не прогоняй меня больше. Хорошо?

Снова ведет рукой, на этот раз поднимаясь выше. К тому месту, где грохочет сердце, грозя разорвать грудную клетку.

– Не буду, – отрицательно машет головой в подтверждении своих слов. – Накосячишь – спать будешь на коврике в прихожей.

Подавляю смешок и снова вгрызаюсь в мягкие сладкие губы.

Мы бы не остановились. И это было бы прекрасно.

Но... не судьба.

Сначала раздался звонок домофона, мы продолжали целоваться, потом стали настойчиво звонить в дверной звонок, а затем кто– то бессмертный стал колотить в дверь.

Я знал, кто это. Но как же мне не хотелось ему открывать! Правда, и такой момент упускать тоже не хотелось. Ему уже пора понять, что он лишний.

Взгляд Полины стал осмысленным.

– Матвей, наверное, надо открыть. Вдруг что– то случилось.

– Ничего не случилось! – получилось резче, чем я хотел, – Оденься.

Сам пошел открывать. Именно в таком виде, как был. Чтобы у Артема не осталось сомнений.

Распахиваю дверь, желая угодить прямо в лоб незваному визитеру.

Лицо Артема меняется прямо на глазах – смесь боли и ярости искажает идеально правильные черты, пока он рассматривает мой обнаженный по пояс торс.

– Какого? – срывается с его губ вопрос, на который он не имеет права.

Я делаю шаг к нему, старательно заглушаю бурю, что бушует внутри меня. Только бы не сорваться. Захлопываю за собой дверь.

– Ты зачем приехал, Артем?

Он делает шаг ко мне.

– Нет. Драться мы с тобой не будем.Это все уже было. Я хочу услышать ответ на свой вопрос. Зачем ты приехал сюда, Артем?

Холодов делает шаг назад, тоже пытаясь справиться с собственной злостью.

– К Полине.

Из создавшегося тупика я вижу лишь один выход.

– Такое дело, что я тоже приехал к Полине. И она меня ждала. Но учитывая то, что упертый, как баран, я предлагаю тебе самому с ней поговорить и задать те вопросы, которые тебя интересуют. А еще я хочу тебя попросить, когда ты получишь на них ответы, сделай одолжение – съе*ись. И не мешай нам жить.

Синие глаза на высокомерном лице вспыхивают искрами льда.

– А если я получу другие ответы? Не те, в которых ты уверен?

– Тогда свалю я.

Позади нас щелкает замок и дверь тихо отворяется.

Полина обозревает нас, делая какие– то свои выводы.

– Пожалуйста, только не деритесь снова! Здесь с этим строго. И вы точно познакомитесь с особенностями итальянской тюрьмы.

На ней моя футболка и Артем это сразу подмечает, делаясь еще смурнее, чем был. Хотя вроде бы уже некуда.

Тем не менее пересиливает себя.

– Я хотел с тобой поговорить, – обращается прямо к Полине.

Она смотрит на меня, я пожимаю плечами.

– Пожалуй, ты прав. И это давно пора сделать.

Полина

И опять я между двух огней. Хоть я озвучила готовность поговорить с Артемом, на самом деле я не испытываю той уверенности, которая прозвучала в моем голосе. Честно говоря, мои губы еще горят от поцелуев Матвея. И настроилась я совсем на другое.

Тем не менее, стараясь сохранить уверенность в собственных силах, шире распахиваю дверь квартиры, которую для меня предоставил работодатель на время съемок. Парни, переглядываясь, заходят внутрь. Только бы снова не сцепились. Вряд ли у меня получится их разнять.

– Матвей, – зову его, продолжая колебаться, правильно ли я поступаю.

Но то, что я хочу сказать Артему, предназначено для одного Артема. И унижать его больше, чем он уже унижен, это вызвать еще большее озлобление с его стороны. Мне это не нужно. Мне необходимо, чтобы все мы хоть как– то могли сосуществовать, раз уж судьбе было угодно связать нас всех вместе.

– Хм, – он понимает меня без слов, – Ладно, я пока подышу воздухом.

Я успокаивающе провожу рукой по его предплечью. Но это помогает слабо. Матвей накидывает что– то из одежды на себя, однако перед уходом отрывисто бросает Артему:

– Только попробуй ее обидеть!

Артем прищуривается, но молчит.

Хлопок двери, и мы остаемся с ним вдвоем. Неожиданно в глазах парня я вижу отражение той же тоски, что терзала меня саму почти два месяца. Но по другому человеку.

Теперь мне не хочется ругаться и припоминать прошлое. Артем ведь тоже человек.

Я набираю в грудь побольше воздуха и выдыхаю:

– Артем, я люблю Матвея. Очень сильно. Так, что мне казалось, что это время без него, я не живу. Меня не радовали мои успехи, не печали огорчения. Я все это время хотела к нему. Останавливала себя, говорила, что он поступил со мной плохо, гадко и ему нет прощения. Но ждала. Оставаясь вечерами в пустой квартире, я прислушивалась. Мне казалось, что вот– вот в дверь позвонят. Я открою, а там будет Матвей. И сегодня, когда он, наконец, приехал, я впервые почувствовала себя целой. Я не знаю, как сложится моя жизнь с ним. Я могу лишь надеяться, что она будет такой, как я мечтаю. А ты... Ты не вызываешь во мне таких чувств. Тебе нужен кто– то другой.

Он опускается на стул и смотрит на меня снизу вверх, пытается уложить в голове то, что я ему сказала.

– Как быть, если все, что ты чувствуешь к Матвея, я чувствую к тебе, Полин? Может, расскажешь? Ты думаешь, я рад этой одержимости? Я был бы счастлив, если бы мог выкинуть тебя из головы. Но не могу. И тоже ощущаю себя нецелым. Как мне с этим жить, а?

Мне становится холодно, я обхватываю себя руками, но отвечаю честно.

– Я не знаю.

Мы замолкаем оба. Минуты бегут, а ни я, ни он не замечаем времени.

Артем поднимается со стула тяжело, не глядя на меня.

– Будь счастлива, Полин.

Он направляется к двери, а мне так хочется заверить его, что все пройдет, всё обязательно проходит. Только вот, правда ли это? У меня не прошло. У Матвея тоже.

И все же я с нетерпением жду, когда он уйдет. Его боль задевает, мешает вздохнуть полной грудью. И вместе с его уходом становится легче. Это эгоистично и нехорошо, может быть. Но так, как есть. И я ничего не могу изменить. Да и менять– то не хочу.

На кухню возвращается Матвей, попадаю в его объятия и утопаю в них. Сердце перестает болеть. Артем – мужчина. Он должен с этим справиться сам.

Вдруг перед моим лицом распахивается бархатная коробочка. В ней два обручальных кольца – мужское и женское. Именно обручальных.

– Давай поженимся? Я не хочу тянуть, Полин, – голос Матвея хриплый, он волнуется, – Я прошу тебя стать моей женой, принять мое имя и меня самого. Можно договориться в консульстве, если ты не против.

Милан – очень красивое место. А свадьба для двоих... Есть в этом что– то, чего не передать словами. Когда тот, кого ты для себя выбрала заменяет тебе весь мир.

– Да, – с губ срывается согласие, и моя душа начинает петь от радости.

Я люблю его... Я так сильно его люблю.

Матвей достает телефон, нажимает вызов.

Не приветствует собеседника, а переходит к сути.

– Артем ушел, целый и невредимый. Я сдержал слово.

Ему что– то отвечают.

– Нет, я не хочу за это шоколадку, Владислав Сергеевич. Но вы правы, я хотел попросить вас об одолжении. договоритесь в консульстве, чтобы мы с Полиной могли там пожениться. Завтра или послезавтра.

Они заканчивают разговор, но Холодов перезванивает где– то через час и сообщает, что послезавтра нас будут ждать для регистрации брака в консульстве Милана.

Матвей снова начинает меня целовать. От его поцелуев голова кругом, а сама я напоминаю себе пластилин, послушный его рукам. Из которого он может лепить то, что захочет. Я думаю, что теперь мы станем близки.

Однако Матвей останавливается. И вместо секса мы выбираем свадебное платье, наплевав на все приметы. Они на самом деле не важны. Сначала мы пытаемся сделать это по интернету, но затем отправляемся по магазинам. Найти то, что нужно, сразу не удается. Лишь под вечер мы возвращаемся в квартиру, нагруженные свертками.

Нам звонят из консульства, согласовывают время бракосочетания. Потом я думаю, как убедить работодателей дать мне пару– тройку дней выходных. Но мне не приходится даже звонить. Приходит уведомление о перерыве в съемках по техническим причинам.

Из Милана мы с Матвеем возвращаемся уже мужем и женой. У меня была потрясающая свадьба, о которой мечтает любая девушка. Красивая, нежная и романтичная.

Моим первым мужчиной стал мой муж – человек, которого я безмерно люблю.

Что я могу добавить?

Я счастлива!

Влад

Переживал ли я за то, что происходит в Милане? Да. Сто раз пожалел, что не полетел туда сам.

Останавливало меня лишь соображение, что если не давать людям шанс стать взрослыми, они так и останутся детьми. А и Матвей, и Артем – слишком непростые личности, чтобы позволить им застрять в том возрасте, где держатся за материнскую юбку.

Некоторое облегчение почувствовал после звонка Матвея. То, что не переубивали друг друга – это хорошо. Но вот скоропалительная свадьба в Италии несколько меня озадачила. А Олесю – нет. Она отреагировала спокойно, как на просьбу своего сына, так и на то, что они планируют это торжество только для двоих. По поводу первого она сказала, ловко заткнув соской ротик возмущавшейся Еське, что они уже давно хотели пожениться. По поводу второго удивилась моему недоумению, хмыкнула и добавила, что это их день и им решать, как они хотят его провести. А она за Полину и Матвея рада в любом случае. И поздравить их успеет, когда они вернуться. Я пришел к выводу, что от меня не убудет, если я договорюсь, чтобы парочку поженили.

Потом тревога вернулась, так как Артем не брал трубку пару часов. Потом прислал сообщение, что вылетает в Москву. Потом, уже утром – еще одно, что он у себя дома. У меня должна была состояться важная деловая встреча в этот день. И по закону подлости – именно утром. Но сын у меня один. А партнеров может быть много. Отзвонил замам, сообщил, что встречу проводят они. Хотя, конечно, человек, с которым я договаривался встретиться, настаивал на личной встрече. Однако... Если ему так надо, со мной он может встретиться и в другой раз.

От квартиры Артема у меня были ключи. Так, на всякий случай. Позвонив минут десять и в дверь, и на телефон, я воспользовался ими. Сына я нашел в его спальне на кровати. Он лежал, подложив руки под голову и не сняв обувь. Рассматривал потолок, как будто обнаружил там что– то очень интересное.

– Как ты вошел? – голос звучал спокойно, но именно это мне и не понравилось.

– Через дверь, – ответил скорее, чтобы завязать разговор.

– Шутник, блин. Ключи у тебя откуда? – Артем явно не обрадовался моему вторжению на его территорию.

– Завалялись.

– Пап, ты знаешь, что такое личное пространство?

– Ты дверь не открывал и на звонки не отвечал.

– Значит, по крайней мере, догадываешься.

Через паузу.

– Ты новый филиал где открываешь? В Австралии?

Я уже знал, что сейчас услышу то, что может мне не понравится.

– Можно я туда уеду?

– Артем...

– Работать буду в твоей разлюбезной компании. Ты ж всегда хотел.

– Артем...

– Не смогу я здесь. Мне нужна перезагрузка. Новое место. Новые люди. Пойми, пожалуйста.

– Бегством ничего не решишь.

– Так нечего решать. Не– че– го. Ты был абсолютно прав, когда отговаривал меня лететь. А я – дурак, потому что надеялся, что может быть по– другому.

Он сел на кровати. И я встретился с ним взглядом.

– Пап... Ну, правда... Мне надо.

Я не хотел его отпускать. Эгоистично, согласен. Но я уже представлял, как введу его в совет директоров. Как постепенно, он возьмет на себя часть моих обязанностей. Но наши желания редко совпадают с действительностью. Пусть едет. Лишь бы с ним все было в порядке.

– Хорошо, Артем. Австралия так Австралия. Привези мне чучело крокодила, когда вернешься.

– Договорились, пап.

– Когда вылетаешь?

– Завтра. Не хочу дожидаться, когда они вернуться.

Я хотел возразить, задержать его рядом с собой. Хотя бы не надолго. Но передумал.

– Я подготовлю документы.

Артем просто кинул в ответ.

– Может к нам поедешь? – спросил, не надеясь на утвердительный ответ.

– Нет. Я один побыть хочу. Ты иди, пап.

Я направился к выходу из комнаты, но не выдержал, обернулся. Артем принял прежнее положение и так же безучастно разглядывал потолок.

На следующий день он улетел. А я отпустил с ним часть своего сердца. Но я знал – наступит день и мой сын вернется домой. Обязательно.

Я понял, что поступил правильно, когда из Италии вернулись Матвей и Полина. Их счастье бросалось в глаза, искрилось и переливалось как драгоценные камни. Для Артема видеть их такими было бы еще одним ударом.

Но ребята не стали задерживаться в Москве, а почти сразу же уехали в Воронеж.

Поговорив с сыном по телефону, я сидел в кабинете. Нужно было работать, но вместо этого я сидел и смотрел в окно. раздался осторожный стук в дверь. Так обычно делала жена.

– Входи.

– Артему звонил? – с порога спросила Олеся.

Наверное, я совсем разучился владеть собой, если она с ходу читает меня, будто открытую книгу.

– Да.

Она подошла ко мне со спины и обняла.

– Все наладится. Не расстраивайся. Он переболеет. Ему просто нужно время.

Я провел по ее предплечьям своими ладонями. С этой женщиной мне становилось легче.

– Не думал, что мне его будет так не хватать.

Я почувствовал, сто Олеся улыбается.

– Влад, дети вырастают. Им нужна свобода, чтобы расправить крылья.

Я потянул ее на себя, усаживая на коленях.

– Ты гораздо легче воспринимаешь отсутствие Матвея.

– Нет, мой хороший. Мне его сильно не хватает. Я тоскую. Но... он вырос. Женился. У него своя жизнь. Я успокаиваю себя тем, что он где– то есть, что он живет так, как ему нравится. И что, если будет трудно, он придет ко мне.

– Артему трудно, но он пришел ко мне, Лесь. А уехал на край света.

– Значит, ему там лучше.

Пожалуй, она права.

Я прислонился лбом к ее лбу.

– Я тебе говорил, что люблю тебя?

Последовала заминка.

– Не помню.

– Не помнишь?

– Да. Это было давно.

– Давно? Вчера – это давно?

это давно.

– Я люблю тебя.