Старший брат моего парня. Соблазню и уведу

ГЛАВА 11

Паша ведёт машину, а я смотрю в окно, пытаясь заглушить шум мыслей. Но они не затихают. Сверлят. Царапают. Грызут. Не дают мне дышать.

Вольтов!

Будь ты проклят, Адам!

Причиненная боль прошлой ночью страшнее гибели. Не физическая. Душевная. Самая страшная.

Слова Вольтова били по самому уязвимому, разрывая что-то внутри. А что ещё хуже, я не могу выбросить его из головы.

Не знаю, когда это началось. Когда его голос стал для меня таким значимым. Когда взгляд начал жечь кожу. Когда присутствие Адама стало необходимым, как кислород.

Не знаю, когда всё так усложнилось. Ведь я должна любить своего парня, верно?

— Ева, ты в порядке? — голос Паши пробивает мою звуковую изоляцию, заставляя моргнуть.

Я поворачиваюсь к нему. Мы на незнакомой улице и продолжаем ехать в противоположном от университета направлении.

— Паш, это не дорога в институт, — хмурюсь, сжимая в кулачках ткань платья.

— Да, я знаю, — Пашка отводит взгляд, и мне хочется треснуть ему подзатыльник.

Братья Вольтовы решили просто меня эмоционально разорвать.

— Тогда почему?

— Мне нужно заехать... — не договаривает. Резко съезжает к обочине и паркуется. — По делаем касающихся нашего проекта с Машей.

Сжимаю челюсти, слыша имя этой стервы, которая облила меня соком! И хочет залезть к моему парню в штаны.

— Что? — моргаю, отказываясь принимать тот факт, что меня сливают ненужным хламом.

— Нужно докупить некоторые очень важные детали. Оно довольно объёмные и...

— Ты серьёзно?! — чувствую, как во мне вскипает злость.

— Бросаешь меня прямо посреди дороги, потому что у тебя срочные дела, связанные с твоим вечным проектом? — огрызаюсь, как тигрица.

— Ева, не надо драматизировать…

— Драматизировать? — усмехаюсь, но в этом нет веселья. — Знаешь, что самое смешное? Я могла бы даже понять. Если бы не одно «но».

— Какое ещё «но»? — Пашка вздыхает, потирая виски.

— С кем ты будешь закупать важные детальки для лабораторной, долбанный, ты, ученый? — кусаю парня словами, чтобы задеть и обидеть.

Да, моё сердце этого хочет! Потому что его тоже обидели.

— Ева… — Паша напрягается.

— С кем? — держусь, чтобы не прибить его.

— Ну, Маша там…

Сжимаю зубы до скрежета.

Конечно, чёртова Маша!

— Я правильно понимаю, что ты готов кинуть меня ради того, чтобы вы с Машенькой подобрали все для проекта?

— Да при чём тут она?! — бьёт по рулю и смотрит на меня гневным взглядом.

— При том, Паша! Ты снова ставишь её выше меня!

— Это работа, Ева! От нашего проекта зависит моё дальнейшее продвижение по учёной лестнице! — бьёт по моей совести. — Уж, ты, я думал поймёшь моё стремление... — жалостливо вздыхает, и моё сердце болезненно колет.

— Я понимаю и невероятно горжусь тобой! Но ты продолжаешь выбирать её в ущерб мне и нашим отношениям.

Да, в глубине души оказывается, я та ещё лицемерная стерва!

— Перестань! — Паша хватает меня за руку

— Удачной поездочки! — распахиваю дверь и выскакиваю из машины, захлопывая её с такой силой, что, кажется, сотрясается воздух.

— Ева!

Я не слушаю. Разворачиваюсь и ухожу.

Когда оказываюсь на автобусной остановке, злость сменяется паникой. Ещё несколько пропусков, и это скажется на моем статусе примерной студентки.

Остервенело сжимаю телефон в руке, прокручивая в голове жалкий список контактов, кому можно позвонить.

Единственный, кто может приехать быстро…

Кусаю губу, набирая номер.

— Птенчик? — его голос и милое прозвище, которое Адам придумал.

Его хриплый, низкий, чертовски сексуальный голос пробирает до мурашек.

— Вольтов, ты можешь приехать?

Затянувшаяся пауза меня ломает.

— Ты меня о чём-то просишь, Майская?

— Да, Адам! Прошу! — закатываю глаза, проклиная себя за слабость и парня за его непринужденность. Словно ничего не произошло.

Значит, для Вольтова ничего не стоит обидеть меня и на следующий день вести себя как ни в чем не бывало?