Старший брат моего парня. Соблазню и уведу

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Мои попытки выбраться — жалкие и никчемные. Такие же, как моё доверие к этому парню, который просто играл роль хорошенького.

— Как же долго я этого ждал! — обжигающе шепчет мне в шею и мерзко облизывает ухо. Любой тактильный контакт для меня смерти подобен. Ощущение, что меня беспощадно бьют разрядами в двести двадцать вольт.

— Выслушивал твоё нытье, — влажно целует в шею, заставляя меня замереть. Его прикосновения парализуют. Отупляют.

— Но оно того стоило! — пальцами сжимает мои скулы и трясет. — Посмотрите, какая сладкая мордашка, — лижет мои губы и больно прикусывает.

— Мне больно! Пожалуйста, Петь, перестань... — умоляю его остановиться. — Я думала, мы друзья! — надрывно кричу прямо в его ухмыляющуюся рожу, обвиняя в предательстве.

— Паша говорил, что ты наивная дура, — замечает небрежно, а меня сковывает льдом.

Мой бывший парень принимает в этом участие? Мстит мне за предательство?

— Что ты говоришь? — невнятно шепчу, ощущая онемение в каждой клеточке тела. — Он не мог... — на ресницах наворачиваются жгучие слезы, стекающие по щекам.

— Не плачь, Ева! — Петя смеет утирать мои слезы. — Я сделаю тебе приятно, — от его леденящего голоса живот скручивает.

— Нет! — подрываюсь с места в порыве злости и разрываемого душу в клочья предательства. — Не трогай меня! — ору сиреной, отбиваясь от мерзких рук ублюдка. Но тяжёлая пощечина с оттяжкой утихомиривает. В голове нещадно звенит и пульсирует в висках.

— Я сделаю с тобой все, что захочу! — давит своей лапищей на мою щеку, вжимая в сидушку дивана. — И никто тебе не поможет! — облизывает мои бьющие жилки под кожей. А я перестаю чувствовать.

Запрещаю своему телу чувствовать!

— Даже твой благоверный, который уже развлекается с очередной девкой, — свободной рукой задирает подол моего платья и лезет в трусики.

— Прошу... Не надо... — горькие слезы стекают на диван. Все мысли об Адаме, в чье предательство я никогда не поверю.

— Тебе понравится, Ева, — сдергивает лямки платья и больно шлепает по груди. По вставшим соском, ошпаривая жгучими ощущениями чувственные зоны.

— Прекрати! Мне больно! — сбрасываю его руку со своего лица и ору, как потерпевшая. — Помогите! Адам! Помоги! — дергаюсь и брыкаюсь. Отчаянно пытаюсь сбросить ублюдка. Но он рывком выдергивает ремень из петель и лупит меня по животу. Хлестко и с такой силой, что дыхание перехватывает. Боль действует на сознание притупляюще, и я теряю связь с реальностью.

— Адам... — зову его в полубессознательном состоянии. Отдаленно слышу грохот, болезненные стоны моего обидчика и... голос Вольтова.

— Ева! — перепуганный, но наполненный несломленной уверенностью. Улыбаюсь прекрасному миражу, что явился мне для спасения, и с любовью повторяю:

— Адам!

Снова отъезжаю. Проваливаюсь в какую-то бездонную яму. Падаю и готова разбиться. Но меня сотрясает жесткая встряска.

— Ева! — голос Вольтова звучит отчетливее, и я открываю глаза.

— Ты настоящий? — плачу, разглядываю лицо этого красавчика. Касаюсь губ, щек и дрожащих век.

— Моя девочка, — Адам сгребает меня в охапку и помогает сесть. И я больше не в силах его отпустить. Меня прорывает, как плотину на горькие рыдания.

— Всё хорошо! Я рядом! — гладит по волосам и спине, пока я реву у него на плече. — Что этот ублюдок сделал тебе? Он трогал тебя? — на каждый вопрос тело Вольтова вибрирует от злости, но парень сдерживается из последних сил, чтобы не напугать меня.

— Нет, нет! — все отрицаю и плачу ещё сильнее. Потому что настоящая правда страшнее всего. — Это всё... — отстраняюсь от Адама, вцепившись в его руки. — Это всё Паша. Это он все спланировал.