Старший брат моего парня. Соблазню и уведу

ГЛАВА 32

ГЛАВА 32

— Ева! — возглас Вольтова страшнее и громче раскатов грома. — Живо в машину! — через плечо швыряет в меня ключами, продолжая держать брата за горло.

Больше не хочу видеть этого морального урода!

По лужам от проливного дождя бегу к тачке Адама и снимаю сигнализацию. Забираюсь на задние кресла в сухой салон и протяжно выдыхаю. Промокшая до нитки вся дрожу. С меня дуром стекает дождевая вода на кресла. Барабанящий дождь по крыше усиливает мою тряску и тремор. Мне отчаянно не хватает тепла. А страх за Адама выворачивает наизнанку.

Оглядываюсь, пытаясь рассмотреть в заднем стекле силуэт парня. Но из-за дождя все расплывчато и мутно.

— Ева, — от голоса Вольтова вздрагиваю и шарахаюсь, врезаясь спиной в дверь. Он садится на задние кресла. Мокрый до нитки. Стягивает с себя прилипшую футболку, а в руках держит сухие вещи.

— Иди ко мне! — тянется ко мне и обнимает за талию, усаживая ближе к себе. От его голой груди пышет настоящий жар. То тепло, которого мне так не хватало.

— Тебя нужно обтереть, иначе заболеешь! — самостоятельно руководит моими движениями и стаскивает моё шёлковое платье, превратившееся в мокрую тряпку. Швыряет на коврик. От прохлады меня подбивает озноб, и светлая ареола моментально морщится. Холодные и влажные соски становятся болезненно твердыми. Но, как ни странно, Адам воспринимает моё обнажение естественно. Без потребности и желания наброситься и согреть более радикальными способами.

Потому что этому парню важно моё физическое и эмоциональное состояние!

Вольтов забрасывает мои ноги к себе на колени и снимает туфли. Ладонями растирает ступни и массирует каждый пальчик, пуская жар по телу.

— Всё хорошо, Адам, — понимаю, что он пытается загладить вину. Исправить то, в чем не виноват. И его забота обо мне прекрасна. До взрыва моего сердечка. Но мне хочется, чтобы он поговорил со мной. Посмотрел в глаза. Вместо этого Вольтов насухо вытирает моё тело свой сухой футболкой. Нежно промачивает капли воды с груди и живота. Запускает ладонь между бедер и обтирает. Даже через мокрую ткань трусиков умудряется вытереть меня в самом интимном месте.

— Адам, посмотри на меня! — заключаю его лицо в ладони и смотрю в поблекшие карие глаза. Разрывающая печаль, боль и злость рвут меня на части.

— Только не закрывайся от меня! Прошу тебя! — набрасываюсь с поцелуями на его щеки. Губами собираю капли дождевой воды по подбородку, с шеи и груди. Торчащими сосками касаюсь его горячей кожи, и Адам тяжело вздыхает.

— Я в порядке! Ты не должен наказывать себя за то, в чем не виноват! — упираюсь лбом в его лоб и смотрю в любимые глаза.

— Ева, это мой брат сделал с тобой! — от отчаяния Вольтов вминается пальцами в мои бока и сжимает с лютым остервенением. Тихо ахаю от тупой боли, разделяя боль самого любимого и дорогого человека моему сердцу.

— И даже из-за меня ты не должен отказываться от брата, потому что вы семья, — пытаюсь убедить Адама, целуя его тёплые губы.

— Моя семья теперь — это только ты, Майская! — категорично заявляет Вольтов и вскользь задевает пальцами мои вставшие соски. Блаженно выдыхаю, телом и душой сдаваясь во власть и любовь этого парня.

— Адам... — молебным шепотом выстанываю его имя, пока горячие ладони гуляют по моему телу и согревают. Не успеваю осознать, как Вольтов цепко хватает меня за лодыжку левой ноги и приближает к своим губам. Как зачарованная слежу за действиями парня. Вся трясусь. И взвизгиваю, когда Адам обхватывает губами мой большой палец и посасывает. Согревает пленом своего рта. Меня жестоко отшвыривает, и я валюсь на кресло. Но встаю на локти, чтобы наблюдать за столь интимными выходками парня.

— Маленькие и холодные ножки, — влажно шепчет и облизывает поочерёдно каждый пальчик, заставляя их пульсировать теплом. А лютый жар разливается внизу живота, и моя киска стремительно мокнет. Пульсирует и стучит желанием.