Старший брат моего парня. Соблазню и уведу

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

— Но я так по тебе скучала... — разрывает поцелуй и срывается на дрожащий всхлип, душу выворачивая мою наизнанку. Сгребаю её в стальные объятья, снова целуя опухшие от слез губы. Соленые. Вперемешку со вкусом малинового блеска.

— Я люблю тебя, Ева! — глядя в прекрасные глаза, открываю свое сердце. Переполненное чувствами.

— Если ты снова...

Врезаюсь и затыкаю Майскую одним касанием губ. Вот до чего я довел эту девушку: она ставит под сомнения каждое моё слово!

— Нет! Я люблю! — вытираю её слезки. — Всегда любил, — подушечкой пальца касаюсь опухших губок. — Мне не хватало смелости признаться, но без тебя я просто сдохну... — шумно сглатываю и вижу, как на дне зрачков Евы загораются огоньки. — Без тебя я не умею чувствовать, птенчик, — вминаюсь пальцами в её пышные бедра, а Майская мажет пальчиками по моим губам. Размазывает свою смазку.

— Адам... — с придыханием мне на ухо, и табун мурашек атакует тело. Ева зарывается губами мне в шею и целует так нежно. Едва ощутимо. Что-то окончательно во мне ломая.

— Ты ходила к психологу? — спрашиваю аккуратно, дыша ей в волосы.

От вопроса Ева вздрагивает и нехотя отстраняется, разглядывая меня. Печаль и боль в её изумрудных глазах сжимают сердце, и невозможно вздохнуть.

Я виноват!

Моя вина, что в прекрасной девушке теперь живёт эта боль и грусть.

— Да! Мне нужно было выговориться... — опускает взгляд, перебирая пальцы моих рук.

Понимающе киваю, но внутри меня извергается вулкан от мысли, что наедине с другим она обсуждала... нас. Учитывая, что психолог в университете один, представляю, как он, сука, пускал слюни на мою девочку. И весь вечер отирался вокруг неё на выпускном.

— Помогло? — добродушно усмехаюсь и глажу Еву по волосам. Она прикрывает глаза и льнет к моей ладони.

— Как видишь, нет, — держится за моё запястье. — Раз я здесь. С тобой. — Целует костяшки моих пальцев и заразительно улыбается. — Адам, я не могу вернуться в зал вот так! — раздвигает передо мной ноги и возмущенно смотрит на свою блестящую от влаги киску.

— Как по мне, всё идеально, Майская! — дерзко скалюсь и двумя пальцами мажу по мокреньким складочкам, пуская мелкую дрожь по ее телу.

— Ха-ха, Вольтов! — целомудренно соединяет бедра и ерзает на стойке.

— Не паникуй, Майская, — скалюсь и достаю из кармана её трусики. Единственные, которые она забыла, сбегая из нашей квартиры.

— Откуда они у тебя? — выхватывает у меня из рук свое бельё.

— Ты забыла, а я сохранил. Чтобы ты без меня делала, птенчик? — по обе стороны от нее упираюсь ладонями в раковину и размашисто облизываю ложбинку меж грудей. Солоноватая кожа от пота и снова дрожь по телу Евы.

Майская смущенно надевает трусики и спрыгивает. Прихорашивается в зеркале. И в отражении лихорадочный блеск её глаз ослепляет.

— Самая красивая, — пристраиваюсь сзади и покрываю изящную шейку поцелуями. — Ответишь мне что-то? — губами чувствую мгновенное напряжение Евы. Она улыбается мне в зеркале, но её тело, как натянутая пружина.

— Я хочу выпить чего-нибудь освежающего, — разворачивается и вскользь целует в губы. Сплетает пальцы наших рук и тянет за собой из туалета.

— Подожди меня здесь, — говорю ей на ушко, перекрикивая грохот музыки, и пробираюсь через толпу выпускников к напиткам.

Ева не призналась мне в ответных чувствах! Потому что я растоптал её сердце, когда она открылась мне.

— Спасибо! — забираю напитки и возвращаюсь к Майской.

Но вижу, как около неё снова трется ее ублюдок-психолог.