Старший брат моего парня. Соблазню и уведу

ГЛАВА 2

— Ева проснулась? — лыблюсь на вопрос младшенького и языком провожу по одиноко-страдающему сосочку девчонки. Она почти взвизгивает, но вовремя сдерживается.

— Уже давно! Она в ярости, братан! — добродушно насмехаюсь над перекошенной мордашкой птенчика. И рывком сдергиваю её топик, сползающий ей на талию.

Сука!

Мягкие, молочные сиськи обсыпаны мельчайшими мурашками, и я слюной захлебываюсь. Языком жадно облизываю роскошные половинки, чувствуя эти колкие мураши.

Ева вскользь пальчиками проводит по моим волосам. Блять, приятно!

— Попробуй её, пожалуйста, успокоить! — Пашка умоляюще просит.

— Да без проблем, братан, — исподлобья стреляю шальным взглядом в своего страдающего птенчика. Жмусь губами к ее ушку и тихо шепчу:

— Любая девчонка после сосания и ласк сосков становится как шёлковая, — с губ у меня капает слюна и стекает по ложбинке.

— Я. Не. Любая. — Шипит на меня гадюкой и с остервенением вжимает моё лицо в свои сиськи.

Сука! Вот это я понимаю доброе утро!

— Я постараюсь, но не обещаю, — звучу глухо, бухча Еве прямо в солнечное сплетение. — Мозгов у тебя вроде много, а предупредить свою девушку, что уедешь без неё, не хватило, — бесшумно всасываю в рот левый сосок и посасываю, пока слюна изо рта капать не начнет.

Ева вся исстрадалась от потребности снять напряжение и позволить себе стон.

— Она знает, что у меня важный проект. Я просто немного забыл, — тупые оправдания братца, на которое прямо сейчас Еве глубоко насрать.

Всё, что имеет значение — мой рот на её сиськах!

— А ты чего там постоянно чмокаешь? — спрашивает Пашка. И губами чувствую дрожь тела девчонки, улавливая запредельное биение сердца.

— Да я тут конфетки сосу, — переключаюсь на сосок правой груди. — И мармеладных мишек пожевываю, — самым кончиком зубов покусываю твердые и упругие сосочки. Розовенькие и местами раскрасневшиеся от моих игр.

— Вкусные, пиздец, братан! — причмокиваю, выпуская изо рта сосок. И щелкаю по нему пальцем.

От кайфа у Евы подгибаются коленки, и мне приходится вовремя среагировать, чтобы поймать девчонку и усадить на столешницу.

Майская тяжело и обрывочно дышит. Наваливается на меня, не в силах контролировать свое тело.

— Привезёшь её в институт, Адам?

— Без проблем, — сбрасываю вызов и соединяю ахуенный бюст девчонки. Слегка сжимаю, заставляя светлую ареолу и соски заметнее проступить.

— Ты чокнутый! Ненормальный! Извращенец! — верещит, как невменяемая и брыкается ногами.

Отвечаю, мой рот на её сосках — это гребаное спасение от скандалов и злости!

— Паша мог услышать!

— Но ты себя очень хорошо сдерживала, — обнажаю зубы и ощутимо покусываю нереально твердые соски. Чувствую их упругость. И мне, сука, башню сносит.

Такая податливая. Вкусная. Тонко-реагирующая на все ласки.

— У тебя такой самоконтроль, — грязно плюю обильную слюну на её сиськи и распределяю языком по ареоле. — И такая выдержка, — вбираю в рот правую грудь и посасываю с кайфом.

Ева конкретно отъезжает. Выгибается в спине и елозит по столешнице. Жестче гладит меня по волосам. И безбожно стонет.

Блять!

Это уже не наркотик!

Майская — мой личный грех!

Переключаюсь на левую и поцарапываю нежную кожу зубами. С хлопком выпуская изо рта. Обслюнявленные сиськи обдуваю, и Ева заливисто хихикает и одновременно захлебывается в стонах.

Замечаю, как на промежности шелковых шортиков образуется приличное влажное пятнышко!

Вот же, блять!

— Перестань терзать мою грудь, — хныканье девчонки отстреливает мне в пах, и член аж скручивает узлом.

— А мне кажется, ей очень нравится! — отпускаю грудь и отступаю на шаг назад, любуясь деяниям рта и губ своих.

Пышные сиськи красненькие. Соски ярко-розовые и упругие, как желейные конфетки. Остатки моей слюны до сих пор стекают по ложбинке.

Ева поглядывает на свою истерзанную грудь и подхныкивает.

Но уже от другого дискомфорта!

В более интимном и запретном местечке!

Адам, сука, забудь об этом!

— Посмотри, какие пульсирующие и набухшие, — отгоняю самые грязные и тёмные мысли прочь и плотненько сминаю пальцами торчащие соски. До мелкой дрожи, побежавшей по телу Евы. Она жалостливо скулит и... трется промежностью о столешницу. Пытается об угол, но поза не позволяет.

— Ты кусал меня, — отчаянно ищет причины, за что мне предъявить. Но я сильнее перекатываю и массирую соски. Тяну за них на себя, и Майская визжит на всю квартиру. Дергается в оргазмических судорогах, и влажное пятнышко увеличивается в разы.

Заваливается ко мне на грудь, и от соприкосновения с её влажной кожей и упругими сосками во мне, сука, все замыкает. И взрывается. Внутри все разлетается, превращаясь в месиво из чувств и эмоций.

— Ты только что кончила в свои милые шортики, Майская, — нежно шепчу ей на ушко и поддерживаю за вздернутые плечики. Такие хрупкие и дрожащие.

Ева вся слишком хрустальная для этого мира!

Для меня!

— Где? — в ужасе смотрит себе межу ног и оттопыривает резинку шорт, разглядывая влагу на ткани.

А я вижу гладко выбритый лобок и складки этой девчонки.

Сука, мне сейчас скорая помощь потребуется!

— Пашка сказал в университет тебя отвезти! — вытираю губы тыльной стороной ладони.

Но от вкуса её сисек и запаха мне теперь никогда не отделаться!

— А сиськи мои тебе тоже Паша попросил пососать? — орёт мне в лицо, брызжа слюной, и надевает топик обратно.

Однако из-за повышенной влажности на её сиськах, ткань мгновенно впитывается и облепляет грудь.

Зрелище ещё более эротичное!

— Нет! Это исключительно моя инициатива, птенчик! — жестко оскаливаюсь, пресекая насмешки.

Братец в интимных отношениях полный ноль и бесит, что такая девчонка досталась ему. А он её даже не ласкает.

— Поэтому переоденься во что-то сухое, и я тебя отвезу!

— Никуда я с тобой не поеду! — спрыгивает со столешницы, но колени подгибаются, и я снова еле успеваю поймать Еву. Подпираю своим массивным телом и смотрю в зеленые глаза. Такие только у ведьм бывают.

Вот поэтому я и попал!

— Ты снова будешь ко мне приставать... — уже не так бойко и даже с сожалением, если её ожидания не оправдаются.

— Этого нельзя исключать, Майская!