Стивен Джобс: Нарцисс из Кремниевой долины

1

В августе Джобс наконец вернулся в США.

Что-то в нём медленно, но менялось.

Боб Дилан, как всегда, волновал Джобса.

Да, проигравший может вернуться победителем...

Но как?

И когда?

Тина Редсе, как могла, помогала Джобсу.

Поддерживали его даже те, кто ушёл из «Apple» раньше, чем он, даже те, кого он сам обидел, — Энди Херцфельд и Билл Аткинсон.

Джон Скалли впоследствии вспоминал: «Компания “Apple” всегда вела себя не совсем правильно: нагло и вызывающе на вершине успеха и поразительно творчески и изобретательно, когда её загоняли в угол»²⁵⁰.

Ещё больше эти слова могут относиться к самому Стиву Джобсу.

Конечно, в спасении «Apple», в том, что компания всё-таки не погибла, большую роль сыграли здравый смысл и методичность Джона Скалли и всех тех, кто остался с ним. Но главное, компьютер Маc, за которым, конечно, маячила тень Стива. Маc всё-таки нашёл свою нишу. Коммерческую. И ею оказался настольный издательский бизнес...

Оставаясь (формально) председателем совета директоров, Джобс до самого сентября не появлялся на заседаниях. Зато начал активно завязывать контакты в академической среде. При этом он вёл себя так, будто люди ни с того ни с сего сами по себе стали интересовать его. Он теперь не только очаровывался новыми идеями (вроде того же плоского экрана), новыми людьми (вроде того же Скалли), но — вслушивался, присматривался. Всё-таки в академической среде он не был своим — не учёный, просто крупный предприниматель, разбирающийся в компьютерной индустрии.

Но, может, именно этим он привлекал внимание.

В беседах с биохимиком Полом Бергом, нобелевским лауреатом (такие знаки завораживающе действовали на Джобса), он не раз делился представлениями о компьютере, созданном специально для научных исследований.

Конечно, такая машина должна была быть мощной и недорогой.

И почему, кстати, те же биохимики до сих пор не пользуются именно компьютерным моделированием? Ведь в большинстве случаев речь идёт о чисто комбинаторных преобразованиях.

Стэнфордский университет занимался тогда самыми передовыми разработками в области компьютерных «рабочих станций» (workstation, идея зародилась именно в Стэнфорде), но, по мнению Пола Берга, компьютеры с необходимыми вычислительными возможностями всё ещё были слишком дорогими для университета, и вряд ли в ближайшее время что-то в этом изменится...

Реакция Джобса была проста: «Ну, мы на это ещё посмотрим».

В Стэнфордском университете работали около десятка рабочих станций SUN (Stanford University Network). Станции эти принципиально ориентировались на работу в Сети (тогда, конечно, узко университетской, так называемой Ethernet, предшественнице Интернета). Сами Sun, кстати, были созданы как усовершенствованные и удешевлённые версии всё того же Alto из Xerox PARC (знаменитой лаборатории, достижениями которой успели поживиться и Джобс, и Гейтс). Несколько компьютеров Alto в тех же 1980-х годах компания «Xerox» подарила как раз Стэнфордскому университету. А когда университет не решился всё же вкладывать средства в развитие таких станций, три молодых сотрудника создали свою собственную компанию — «Sun Microsystems». Это были: Андреас (Энди) фон Бехтольшайм, родившийся в Баварии (1955), Винод Хосла, родившийся в Индии (1955), и Скотт Макнили (род. 1954) — американец. Сдружила их учёба в Стэнфорде. Несколько позже к ним присоединился Билл Джой (род. 1954). И если Энди Бехтольшайму принадлежит основная заслуга разработки Sun, то Билл Джой стал одним из конкретных разработчиков операционной системы UNIX (Юникс).

Очень важно то, что во всех указанных разработках широко использовались системы компьютерного дизайна электронных схем ECAD (Electronic Computer Assisted Design). Тогда как раз при активной поддержке Агентства передовых оборонных исследовательских проектов (Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA), занимающегося поддержкой новейших военных технологий, появились первые языки программирования, команды которых могли непосредственно реализовываться в материале (кремниевых чипах). В США, кстати, именно технологии разработки являлись и до сих пор являются наиболее охраняемыми.

Беседы с Полом Бергом поднимали настроение Джобса. Перед ним начали вырисовываться новые планы — как жить без «Apple».

Так что прав, бесконечно прав оказывался Боб Дилан.

2

«Apple» его предала, значит, нужно создать другую компанию.

В «Apple» оставаться больше нельзя, если даже его собственный ставленник Джон Скалли публично заявляет, что «не видит роли для Стива в компании “Apple”»²⁵¹. Но играть надо на том же поле — в компьютерном бизнесе, это ясно. Хотя бы для того, чтобы показать, кто лучше умеет делать своё дело — Джон Скалли или Стивен Джобс.

Показали, впрочем, и тот и другой.

Каждый по-своему.

Разговоры о создании другой (понятно, новой) компании постоянно возникали и с некоторыми бывшими подчинёнными, с которыми Джобс встречался, — с Ричи Пейджем, занимавшимся чипами для Маc, с Бадом Трибблом, занимавшимся программным обеспечением, а потом и с Дэниелом Лёвином, разрабатывающим маркетинг Mac специально для университетов.

Стив сам позвонил Левину. Встретившись, они долго беседовали. В общем, Левин готов был сменить рабочее место, но всё же хотел подумать.

Джобсу это придало уверенности. 12 сентября он (не появлявшийся на заседаниях совета директоров с мая) позвонил Скалли и предупредил, что на этот раз намерен присутствовать на заседании, больше того, просит включить в повестку его «отчёт председателя».

«Я сразу предположил, что это будет критика реорганизации компании со стороны Стива, — писал позже Скалли. — Но то, что произошло, оказалось куда большим сюрпризом».

Джобс выступил в конце рабочего дня.

«Он встал, — вспоминал Скалли, — старательно избегая моего взгляда. Потом сказал ровным голосом: “Я много думал, и теперь мне пора разобраться с моей собственной жизнью. Очевидно, я должен в ней что-то изменить. Мне 30 лет...”». И, объявив о своём намерении уйти с поста председателя совета директоров, коротко обрисовал то, чем, собственно, собирался заняться.

В воспоминаниях Джона Скалли это выражено так:

«Стив сказал, что образование много значит для него. Когда он оглядывается на свои годы, проведённые в “Apple”, он каждый раз чувствует, что наиболее важным его вкладом в дело было то, что он помог компьютеру войти в мир образования. И, уходя в отставку с поста председателя, он намеревается создать совершенно новое предприятие, ориентированное именно на рынок высшего образования. Новое предприятие не будет конкурировать с “Apple”, оно будет дополнять его, поэтому он возьмёт с собой буквально горстку сотрудников, не из тех, кто занимает ключевые посты. Он отметил также, что “Apple”, возможно, захочет купить права на распространение его нового продукта — позже, как только он будет готов. Он также спросил, сможет ли в дальнейшем “Apple” предоставить ему лицензию на использование программного обеспечения для Macintosh...»²⁵²

По оценкам Джобса, оборот новой фирмы только через два-три года мог достигнуть порядка 50 миллионов долларов, какая уж тут конкуренция с «Apple»! — у неё оборот (не путать с доходом) больше миллиарда...

На слова о «горстке сотрудников» немедленно отреагировал Марккула.

Слова Джобса его рассердили. Марккула не собирался ему никого отдавать. Он был убеждён, что Стив не имеет права принимать к себе сотрудников «Apple». На это Стив тут заявил: да ну, было бы из-за кого спорить! Люди, о которых он говорит, сотрудники совсем невысокого уровня. Уход их из «Apple» ничего для компании не значит. Они, кстати, и сами собираются уходить.

Конечно, и Марккула, и Скалли пытались выставить Джобса как человека не слишком порядочного, как нарушителя корпоративной этики, как человека, которому нельзя верить. При этом оба делали вид, что не знают (или забыли) о существовании калифорнийского закона, запрещающего каким бы то ни было образом ограничивать право служащих самим выбирать место работы.

Этот закон был принят ещё в 1872 году.

Важность его в своё время особо отметил даже Григорий Громов в своих записках о Кремниевой долине: «В результате опыта регуляции наиболее острых деловых конфликтов в течение первых двух десятилетий существования штата... был принят Калифорнийский гражданский кодекс, в который законодатели штата включили специальный пункт, гарантирующий полную свободу наёмных работников (в штате Калифорния) в выборе своего места работы...»²⁵³

Дискуссия, развернувшаяся на заседании, длилась более часа.

Одни выражали сомнения в том, что Стив сможет создать успешную компанию, другие высказывались в том смысле, что неплохо бы устроить в этой новой компании своего человека — на один из руководящих постов. В итоге решили просто принять слова о новой компании как факт.

После обсуждения слово взял Скалли:

«Мы ценим то, что вы (он обращался к Джобсу. — Г. Л., С. С.) сделали для “Apple”, и мы признаем, что вам надо идти своим путём в жизни. Допуская, что ваш бизнес является дополнительным, а не конкурентным, и что вы не станете уводить с собой ключевых сотрудников “Apple”, мы просим вас пересмотреть своё решение уйти из совета директоров»²⁵⁴.

Был даже высказан осторожный интерес к покупке доли (до 10 процентов) в новой компании. На всё это Джобс ответил, что подумает и даст ответ к следующему четвергу.

Вроде бы дело завершилось миром, но Стив решительно уклонился от участия в традиционно следовавшем за заседанием обеде. Зато уже вечером встретился у себя дома за ужином с пятью сотрудниками «Apple», которые решили покинуть компанию. К ним присоединился ещё и адвокат Эл Сонсини. Обсуждалась, в частности, возможность избежать судебного процесса при уходе из «Apple». Адвокат настойчиво советовал «рассредоточить» будущую подачу заявлений об увольнении: подавать их не все сразу, а одно за другим, с интервалом примерно в неделю²⁵⁵.

Впрочем, новые соратники склонялись к мысли, что если уж уходить, так всем вместе. И уже следующим утром Джобс вновь появился перед Скалли. Без особенного волнения (хорошо подготовился) он выложил на стол напечатанную на принтере записку:

«Дорогой Джон!

Сегодня следующие пятеро сотрудников (следуют имена) уволятся, чтобы присоединиться ко мне и моему новому предприятию»²⁵⁶.

Скалли был откровенно встревожен.

Люди, перечисленные в записке Джобса, никак не могли считаться специалистами низкого уровня. Рич Пейдж отвечал за Macintosh следующего поколения, Дэниел Левин — за маркетинг в области высшего образования, Бад Триббл занимался менеджментом программного обеспечения, Сьюзен Барнс контролировала продажи в США, а Джордж Кроу вообще обладал огромным опытом работы с Macintosh. Короче, Джобс собирался взять с собой действительно только пятерых (из более чем 4300 сотрудников «Apple»), но все они, по мнению руководства компании, обладали ключевой информацией, которая вполне могла позволить Стиву успешно конкурировать с «Apple». То, что бизнес в области образования — это многообещающая область, понимали все.

«Стив, это не сотрудники низкого уровня!»

«Может быть, — ответил Джобс. — Но они всё равно собираются уходить. В девять часов они подадут заявления, так что я хотел из вежливости оповестить вас и руководство заранее».

«Я спросил Стива, как такое могло произойти настолько быстро, — вспоминал Скалли. — Он ответил, что его новая группа встретилась ночью и они решили, что лучше всё делать сразу».

На встрече с руководящим составом компании Джон Скалли передал письмо Джобса юристу Элу Эйзенштадту (тому самому, с которым Стив ездил в СССР). Шаги, предпринятые Стивом, вызвали шум возмущения. Прозвучали голоса, что теперь самое время продемонстрировать всем истинное лицо Джобса. Кэмпбелл (тот самый, с которым не нашёл общего языка Левин) даже выкрикнул, что Стив — обыкновенный мошенник, пора перестать смотреть на него как на какого-то мессию.

Несомненно, в «Apple» были и другие желающие уйти с Джобсом, поэтому администрация больше всего боялась массового неконтролируемого исхода сотрудников. Пятерых сотрудников, выразивших желание уволиться, буквально выдворили с территории «Apple» в сопровождении охранников.

«Особенно разгневан был Артур Рок. Хотя он и выступил весной на стороне Скалли, но теперь сумел восстановить прежние, почти родственные отношения с Джобсом. Всего неделю назад он приглашал Джобса и его подругу Тину Редсе к себе в Сан-Франциско — они с женой хотели с ней познакомиться. Вчетвером они прекрасно поужинали в доме Роков в Пасифик-Хайтс. Джобс ни словом не обмолвился о новой компании, и теперь уже Рок почувствовал себя преданным, услышав новости от Скалли. Стив нагло врал совету! — буквально рычал Рок. Стив говорил, что только подумывает о создании новой компании, а сам уже создал её. Он говорил, что заберёт всего нескольких рядовых сотрудников, а ими оказались первоклассные специалисты! Марккула отреагировал на все эти новости более сдержанно, но тоже обиделся: “Стив забрал ведущих специалистов, которых заранее втайне подговорил. Так дела не делаются. Это не по-джентльменски”»²⁵⁷.

Очень скоро о происходящем пронюхали журналисты.

Они охотно цитировали заявления отдельных членов дирекции,вроде этого:

«Я никогда ещё не видел столь разгневанной группы людей ни в одной из компаний, с которыми вёл бизнес. Совет директоров и администрация “Apple” вне себя, как и я сам. Я думаю, что мы все считаем, что он попытался обмануть нас»²⁵⁸.

За два дня выходных 14 и 15 сентября дирекция и административная верхушка «Apple» убедили Джона Скалли в том, что необходимо объявить войну Джобсу. Сколько можно терпеть его выходки?

Уже с понедельника в прессе начали появляться официальные заявления.

Майк Марккула, обычно сдержанный, выступил достаточно угрожающе, по крайней мере он не скрывал, что компания «Apple» «продумывает возможные меры»²⁵⁹. Стивен Возняк откровенно заметил, что ничуть не удивлён действиями Джобса, он ведь может и обидеть, и гадость сделать.

А сам Джобс всё ещё медлил.

То ли он надеялся на какой-то мирный исход, то ли сознательно предпочитал выглядеть жертвой. Послав в «Apple» официальное письмо-заявление об уходе, он всё же пригласил нескольких дружественных ему репортёров на частную беседу. Заодно вызвал на подмогу Андреа Каннингем — из агентства Реджиса Маккенны.

Андреа, опытный эксперт по внешним связям агентства, позже так рассказывала об этой встрече Уолтеру Айзексону:

«Я приехала в так и не обставленный дом в Вудсайде. Стив и пятеро его коллег столпились на кухне, а несколько репортёров сидели снаружи на лужайке. Джобс заявил, что собирается дать развёрнутую пресс-конференцию, и перечислил все те уничижительные вещи, которые собирался высказать. Я пришла от этих его слов в ужас: “Ты же сам себя выставишь в неприглядном свете!” В конце концов, Стив уступил: решил раздать журналистам копии своего заявления об уходе и ограничиться несколькими нейтральными публичными комментариями».

Джобс был весьма обозлён поведением руководства «Apple».

Настолько, что собирался демонстративно отправить своё письмо по почте.

Отговорила его от этого Сьюзен Барнс. Он поехал вместе с ней домой к Марккуле, где и вручил письмо.

Скалли он визитом не удостоил.

«Совет директоров решил, что я не гожусь на должность руководителя, это их право. Но они допустили ошибку. Решения по моему поводу и по поводу Скалли им следовало бы принимать раздельно. По их мнению, я был не готов управлять “Apple”, но, думаю, надо было уволить и Скалли тоже»²⁶⁰.

Письмо Джобса было написано на Mac и распечатано на лазерном принтере. Текст письма в книге Айзексона полностью не приводится, поэтому даём его здесь по другому источнику:

«Дорогой Майк!

Сегодня в утренних газетах появилось сообщение, что “Apple” рассматривает вопрос моего смешения с поста председателя совета директоров. Я не знаю, каков источник этих сообщений, но они вводят в заблуждение читателей и вместе с тем несправедливы ко мне.

Вы помните, что в прошлый четверг на заседании совета директоров я заявил, что собираюсь начать своё новое дело, и предложил подать в отставку с поста председателя. Совет отказался принять мою отставку и попросил отсрочить её на неделю. Я согласился сделать это с учётом поддержки, предложенной мне советом в отношении нового предприятия и с учётом намерений “Apple” инвестировать капитал в это предприятие. В пятницу, после того как я сообщил Джону Скалли, кто присоединится ко мне, он подтвердил готовность “Apple” обсуждать области возможного сотрудничества между “Apple” и моей новой компанией. Но после этого “Apple”, как мне кажется, вдруг заняла враждебную позицию по отношению ко мне и к моему новому предприятию. Теперь я вынужден настаивать на моей немедленной отставке. Я хотел бы надеяться, что в любом заявлении, которое компания “Apple” сочтёт необходимым обнародовать, будет ясно отображён тот факт, что решение уйти с поста председателя совета директоров принадлежит мне.

Мне грустно и тревожно наблюдать за поведением руководства, которое, как мне кажется, противоречит основным интересам “Apple”. Эти интересы мне по-прежнему небезразличны — и благодаря моим прошлым связям с компанией, и благодаря тому, что в неё до сих пор вложена большая часть моих инвестиций.

Я, как и раньше, надеюсь, что будут услышаны, наконец, более спокойные голоса, звучащие в компании. Некоторые её представители опасаются того, что я смогу использовать запатентованные технологии “Apple” в своих целях. Нет никаких оснований беспокоиться об этом. Если только в этом — подлинный источник враждебности “Apple” к моей новой компании, то я сразу могу снять такие опасения.

Как вам известно, в результате недавно проведённой реорганизации я остался вне компании “Apple”. Но мне всего 30 лет, и я по-прежнему хочу вносить вклад в общее дело, добиваться поставленных целей. После всего, чего мы достигли вместе, я хотел бы, чтобы наше расставание оказалось дружеским и достойным.

Искренне Ваш —

Стивен П. Джобс»²⁶¹.

У журналистов это письмо оказалось раньше, чем у Джона Скалли, и он узнал о письме только из звонка репортёра «Wall Street Journal». Но в тот же день громкая новость об уходе Джобса появилась в газетах. Конечно, для многих она прозвучала неожиданно. Как это ни странно (и обидно — для Джобса), акции «Apple» после этого не только не упали, но даже подскочили на 7 процентов.

Обида Джобса особенно явственно прозвучала в его интервью газете «Newsweek» 30 сентября 1985 года:

«Знаете, мне и в голову не приходило, что компания “Apple” имеет на меня право собственности. Я думаю, этого и быть не может. По-моему, я принадлежу самому себе. И для меня было бы странно прекратить заниматься любимым делом. Мы не претендуем на технологические секреты компании “Apple” или на стратегические идеи, которые ей принадлежат. И мне хотелось бы это подчеркнуть и зафиксировать письменно. Всё, что сейчас происходит, нисколько не противоречит закону. Не вижу препятствий к тому, чтобы компания “Apple” с нами конкурировала, если уж наше новое дело так перспективно. Но подумайте сами, неужели компания, стоимостью два миллиарда долларов, действительно начнёт конкурировать с шестью парнями в джинсах?»²⁶²

3

Были ещё попытки вернуться к нормальным переговорам, но дело зашло слишком далеко. Каждый видел в происходящем только то, что ему хотелось видеть. Джобс считал, что его попросту хотят лишить перспективы, а руководство «Apple» действительно смотрело теперь на Джобса как на мошенника.

«Когда Жан Луи [Гассе] и я, — рассказывал вице-президент «Apple» Эл Эйзенштадт, — частным образом встретились со Стивом, выяснилось, что компьютер, который он собирался создавать в своей новой компании, по существу, был всё тем же, над которым мы работали в отделе Macintosh. Мы называли его ЗМ, поскольку у него планировался 17-дюймовый дисплей на миллион пикселей, память на миллион мегабайт и быстродействие — миллион операций в секунду. Предполагалось использовать процессор 68020 и матобеспечение UNIX... Мы переглянулись... Мы не могли поверить в услышанное... Джобс собирается всего лишь работать над машиной ЗМ Это после того, как он забрал у нас людей, прекрасно осведомлённых о всех наших планах...»²⁶³

Менеджеры «Apple» были в ярости.

20 сентября совет директоров принял решение судиться с Джобсом.

Джон Скалли писал: «Никто не хотел мешать Стиву создавать другую компанию и продолжать привносить нововведения в общее производство. Но если он занимался этим, совет директоров считал, что он не должен использовать конфиденциальные сведения или информацию, являющуюся собственностью “Apple”. Дирекция разрешила мне начать судебный процесс на основе обвинений, что Стив создал план по созданию новой компании, ещё будучи председателем совета директоров “Apple”, и что он в ложном свете представил эту компанию и её намерения совету. 23 сентября мы открыли процесс против одного из создателей нашей компании. Газеты единодушно назвали это “концом эры”»²⁶⁴.

Одновременно (чтобы повысить верность рядовых сотрудников) в компании выдвинули лозунг: «One Apple». Это можно было понимать, как «Эппл един», но ещё и как — «яблоко одно», что, конечно, немедленно вызвало в памяти ассоциацию с известным выражением — «яблоко раздора».

Судебный процесс, впрочем, закончился ничем.

Почему? Да потому, что предъявляемое Джобсу обвинение выглядело нелепым.

До увольнения Стива из компании на него посматривали как на, скажем так, не совсем компетентного менеджера (он слабо разбирался в технике), но вот он ушёл — и вдруг сразу превратился чуть ли не в главную угрозу компании. Поняв, что судебное преследование только укрепляет доверие к Стивену Джобсу, в январе 1986 года процесс тихо спустили на тормозах²⁶⁵.

4

Скалли возглавил «Apple» 20 января 1986 года.

«Это были самые благополучные годы компании.

Парк работающих Mac увеличился до более чем 12 млн.

Подобно тому, как взлетели продажи Apple II, когда в нём впервые встретились такие революционные инженерные разработки, как дисковод Apple II и программы VisiCalc, так взлетели и продажи Mac, когда к лазерному принтеру в нём добавился пейджмейкер Aldus. К тому же, запуская Mac II, Скалли сделал открытой его архитектуру, чему всегда изо всех сил противился Стив...»²⁶⁶

«Стиву несказанно повезло, что мы уволили его и велели убираться на все четыре стороны». Цитируя эти слова Артура Рока, инвестора, Уолтер Айзексон писал: «Многие придерживаются мнения, что Стив поумнел и повзрослел благодаря суровой воспитательной методике. Однако не всё так просто. Уволенный из “Apple”, он возглавил собственную компанию и мог теперь потворствовать всем своим инстинктам — и дурным, и хорошим. С него спали путы. Результатом стал ряд эффектных продуктов, с оглушительным треском провалившихся на рынке. Вот это было настоящей учёбой и ценным опытом. Можно считать, что ошеломительный успех Джобса в третьем акте был обусловлен не увольнением в первом, а блистательным провалом во втором»²⁶⁷.

5

Для названия новой компании Джобс использовал слово next — «следующий», «следующая», ну а логотип NeXT, оставшийся в богатой истории компьютеров, появился чуть позже.

Никто больше не мешал Джобсу проявить себя во всей силе и оригинальности.

Это, несомненно, был плюс. Зато новая компания остро нуждалась в деньгах.

Когда стало ясно, что отношения с «Apple» окончательно разладились, Джобс начал продавать свои акции. На момент разрыва с компанией у него было примерно 6,5 миллиона акций «Apple», то есть примерно 11,3 процента её капитала. В результате он продал все акции, кроме одной, с тем (не лишённым издёвки) объяснением, что хочет сохранить за собой право читать годовые отчёты компании. Процесс продажи занял несколько месяцев, поскольку американский закон ограничивает количество акций, которые может продать за определённый срок один из (даже бывших) руководителей компании; всё же Джобс достаточно быстро выручил более 100 миллионов долларов, которые мог использовать для нового предприятия²⁶⁸.

Конечно, полностью свободным Джобс чувствовать себя всё равно не мог: соглашение, заключённое с «Apple», требовало, чтобы новая компания представляла «на экспертизу» компании образцы всех своих продуктов и разработок: не используются ли в них защищённые патентами технологии и процедуры. С этим можно было смириться.

Джобс сохранил ореол человека-легенды.

Когда мы тут говорим о легендах и мифах бизнеса, не надо думать, что речь идёт о чём-то мистическом, разве что если видеть мистику в самом функционировании человеческого общества. Стивен Джобс, благодаря своей молодости, связям в области новейших технологий, своему умению хорошо держаться на публике, всегда представлял собой весьма привлекательную фигуру для журналистов, гораздо более интересную, чем те же Джон Скалли или Артур Рок. Постоянное обсуждение в прессе слов и поступков Джобса (хороших, и не очень) превратило его в так называемую «величину» — положение, выгодное в бизнесе.

Одним из вопросов, которым озаботился Джобс, стал вопрос логотипа.

Обратиться с заказом он решил к очень известному дизайнеру Полу Рэнду.

Рэнду в то время перевалило за семьдесят, но за ним числились такие достижения, как создание логотипов IBM, экспресс-почты UPS, журнала «Esquire», компании «Westinghouse» («Уэстингхаус»). Помимо прочной славы, окружавшей Рэнда, Стивена Джобса привлекал и свойственный ему минимализм (близкий собственной эстетике Джобса), и, конечно, то, что Рэнд имел контракт с IBM. Джобс хотел связаться с президентом IBM Джоном Эйкерсом, но вопрос был благополучно решён одним из вице-президентов, разрешившим Рэнду, в виде исключения, принять заказ Джобса.

Рэнд сам прилетел в Пало-Альто. Там они гуляли с Джобсом по окрестным холмам.

Основная дизайнерская идея Джобса заключалась в том, что компьютер (точнее, системный блок нового компьютера) должен был иметь форму одного из совершенных многогранников, в данном случае — куба. Совершенных многогранников всего пять — тетраэдр, октаэдр, куб, додекаэдр и икосаэдр, но удобнее сочетаться с экраном, паковаться в коробку или сумку и прочно стоять на плоской поверхности может только куб, так что спорить было не о чем. Когда Джобс спросил, сколько вариантов Рэнд пришлёт ему на рассмотрение, тот ответил, что ни о каких вариантах речи вообще не идёт. Будет выполнена работа, которую Джобс в любом случае оплатит. А устроит его результат или нет — это его дело.

И Джобс согласился. И заплатил 100 тысяч долларов.

Заказ был выполнен за две недели, и в июне 1986 года Пол Рэнд снова прилетел к Джобсу. В присутствии сотрудников новой компании он вручил Стивену буклет объёмом около ста страниц. В буклете подробно объяснялся весь процесс создания нового логотипа. Настолько подробно, что десятки иллюстраций фактически и являлись теми самыми вариантами, которых якобы никогда не предоставлял своим заказчикам хитрый Пол Рэнд.

Кстати, именно Рэнд предложил идею использовать строчное е: выделить букву так, чтобы это сразу привлекло внимание, запомнилось, вызвало определённые ассоциации (они упоминались в буклете):

education;

excellence;

expertise;

exceptional;

excitement;

e = mс²

и т. д.

Пол Рэнд настоятельно рекомендовал написание именно строчного е в названии компании (NeXT), но главной деталью, конечно, должен был стать куб, наклонённый на 28 градусов. По признанию Рэнда, идея сделать куб наклонным возникла у него только при печатании буклета, а вовсе не при первом разговоре со Стивом²⁶⁹.

Но главное, идея Джобсу понравилась.

Наклон ведь всегда привлекает внимание!

При этом на грани куба буквы располагались несколько иначе. И были цветные.

А ещё, в выборе такого написания (NeXT) могло сработать внутреннее глубокое «отрицание» Джобсом недавно появившейся серии новых компьютеров IBM — XT.

Параллельно разрабатывался корпус компьютера и разрабатывалось его содержимое — именно под корпус, поскольку дизайн для Джобса всегда стоял на первом месте.

С дизайном для NeXT Джобс попытался осуществить комбинацию, разыгранную им с Полом Рэндом и IBM, то есть он решил воспользоваться услугами компании «Frogdesign», работавшей по контракту с «Apple», — той самой компании, которой он в начале 1985 года помешал сотрудничать с Возняком. Стив даже написал удивительное письмо юристу «Apple» Элу Эйзенштадту, в котором указывал на то, что, зная, благодаря своему контракту, планы «Apple», глава «Frogdesign» Хартмут Эсслингер сможет избежать явного или неявного сходства разработок для NeXT и разработок для «Apple».

Этот маневр Джобс предпринял, как ни странно, в самом разгаре судебного процесса с «Apple» в ноябре 1985 года.

Немудрено, что ему отказали.

Впрочем, позже, благодаря тому что судебное дело между «Apple» и NeXT всё же завершилось деловым компромиссом, работать с «Frogdesign» Джобсу разрешили.

Стивен Джобс был одержим дизайном.

В случае с NeXT эта одержимость стоила ему немалых денег.

Помимо оплаты работ «Frogdesign», компании дорого обошлись специальные формы для корпуса (650 тысяч долларов), поскольку Стив настаивал на идеальном кубе (со стороной в один фут). Ещё 150 тысяч долларов ушли на специальную машину для сглаживания швов. К тому же корпус компьютера надлежало изготовлять из лёгкого магниевого сплава, да ещё чернёного270.

О «чёрном квадрате» Казимира Малевича многие слышали.

Стивен Джобс любил поиграть с метафизическими концепциями.

6

Большую роль в судьбе Джобса сыграла анимационная студия «Pixar» («Пиксар»).

Главной «движущей силой» этой студии был Эдвин (Эд) Кэтмелл (род. 1945).

Кэтмелл занялся компьютерной графикой в то время, когда Джобс и Возняк ещё учились в колледже. Поражённый работами Уолта Диснея, Кэтмелл с детства мечтал создавать настоящие полнометражные мультфильмы, но вот художнического таланта ему не хватало. Зато он рано и правильно оценил огромные возможности, предоставляемые художникам и режиссёрам бурно развивающейся компьютерной отрасли.

Рос Кэтмелл в Западной Виргинии — в мормонской семье, которая позже переехала в штат Юта. Физику и программирование изучал в университете своего штата, потом в частном Нью-Йоркском технологическом институте (NYIT). Этот институт, основанный в 1955 году, и сейчас считает одной из главных целей сочетание прикладной науки и искусства.

Вернувшись в Университет штата Юта, Кэтмелл учился в аспирантуре по программе, финансируемой оборонным агентством DARPA. Вместе с ним учились некоторые инженеры, сыгравшие свою роль в компании «Apple», например, Алан Кэй, перешедший позже в «Apple» из компании Xerox PARC. В 1974 году Кэтмелл защитил диссертацию по алгоритмам компьютерной визуализации искривлённых поверхностей, а годом позже возглавил лабораторию компьютерной графики в Нью-Йоркском университете. Детскую любовь он не забывал. Ещё в аспирантуре в 1972 году на пару с Фредом Парке Кэтмелл создал один из своих первых мультфильмов с помощью компьютерной анимации: трёхмерное движущееся изображение кисти руки. В 1976 году отрывок из него был использован в голливудском фильме «Мир будущего».

В компьютерной лаборатории ЛПТГ Кэтмелл познакомился ещё с одним творцом компьютерной анимации — Элви Рэем Смитом. Вместе они постоянно возвращались к теме создания художественного мультипликационного фильма с использованием компьютерной графики, но до этого пока было далеко — приходилось в основном экспериментировать с техникой. Но каждый год они посещали студии Уолта Диснея, надеясь заинтересовать кого-то своими проектами. К сожалению, финансировать их никто не решался. И немудрено. Ведь пара килобайт оперативной памяти стоила в то время около 50 долларов.

Всё же друзья не теряли надежды.

Они даже перебрались из университетской лаборатории туда, где реально делаются фильмы. Это случилось, когда знаменитый режиссёр Джордж Лукас, снимавший в то время цикл «Звёздные войны», создал подразделение спецэффектов ILM (Industrial Light and Magic) при своей компании «Lucasfilm» («Лукасфилм»), Традиционные методы работы включали в себя прежде всего изготовление уменьшенных моделей и ручную раскраску кадров, а вот компьютеры позволили подойти к делу иначе. Поняв это, в 1979 году Лукас нанял Кэтмелла на должность директора специального подразделения своей компании, ну а тот, само собой, взял к себе Смита — директором по компьютерной графике.

Смит и Кэтмелл быстро научились сочетать техническую и художественную сторону.

Начали с технической.

Потребовалось создать управляемые компьютером оптический принтер, видеоредактор и аудиосинтезатор[48]. С нуля организованный отдел назвали «Pixar» — как некую комбинацию идеи «пикселей», активно завоёвывающих тогда место в компьютерной графике, и идеи «радара», как некоей проекции.

И дело пошло.

«В апреле 1985 года компьютерный отдел, который теперь назывался “Pixar”, продемонстрировал PIC (Pixar Image Computer), прототип цифрового оптического принтера. Способный обрабатывать изображения со скоростью 40 миллионов команд в секунду, он был в действительности специализированной графической машиной, основанной на работе с пикселями, которая могла работать в сочетании с рабочей станцией DEC или “Sun Microsystems”. Четыре процессора PIC одновременно могли работать с красной, зелёной и голубой компонентой, а также с уровнем прозрачности каждого пикселя, создавая потрясающе реалистичные изображения»²⁷¹.

Но работу затормозили дела чисто житейские.

В 1983 году режиссёр Лукас начал процедуру развода с женой. По калифорнийским законам ему пришлось делить собственность (пятьдесят на пятьдесят); он сразу решил вывести из-под этого дележа некоторые активы, важные для кино. И выход нашёл оригинальный: предложил отделу спецэффектов независимость. Действительно, почему бы такому замечательному отделу не стать независимой компанией? Разумеется, за денежную компенсацию.

Своих денег у Кэтмелла и Смита не было.

Вот тут и появился Стив Джобс.

О возможности покупки «Pixar» он услышал от Алана Кэя — в мае 1985 года, когда ещё возглавлял совет директоров «Apple». Джобс даже попытался убедить совет в целесообразности такой покупки. «Но руководство не проявило к покупке ни малейшего интереса, — жаловался он позже. — Главной их задачей тогда было выгнать меня из “Apple”»²⁷².

А в интервью «Newsweek» от 29 сентября 1985 года он сказал:

«Моё мировоззрение всегда сводилось к тому, что начало всему — хороший продукт. Я уважал и уважаю мнение своих клиентов, но ведь они не расскажут вам о следующем прорыве, который должен перевернуть всю отрасль. Поэтому нужно прислушиваться к их мнению с большой осторожностью, не горячиться, взглянуть на все со стороны, дать мыслям отлежаться, общаться с теми, кто разбирается в технических вопросах, но при этом не забывать о клиентах. Иногда меня обвиняют в том, что я недостаточно внимателен к мнению клиентов. Что ж, и это отчасти соответствует истине»²⁷³.

Пытался купить «Pixar» миллиардер Росс Перо, но эта сделка не состоялась, и к тому времени, когда Джобс ушёл из своей бывшей компании, «Pixar» всё ещё искал покупателя.

Джобс осторожно начал переговоры.

Для начала он предложил Лукасу всего десять миллионов: пять — за «неисключительное право использования технологий» (Лукасу) и пять — на капитализацию «Pixar». Кэтмеллу и Смиту (лицам заинтересованным) идея того, что «Pixar» просто сменит владельца, не понравилась, к тому же они достаточно были наслышаны о самодурстве (именно так!) Джобса. Всё же в конце концов стороны пришли к приемлемому компромиссу: Стив становился мажоритарным инвестором (с 70 процентами участия), остальные доли выкупали сотрудники «Pixar». В интервью газете «Time» («Тайм») Джобс и по ним прошёлся. «Они (Кэтмелл и Смит. — Г. П., С. С.) как девушки в джунглях. Но, думаю, я смогу помочь Алви и Эду стать настоящими бизнесменами»²⁷⁴.

«Я захотел купить “Pixar”, потому что увлёкся компьютерной графикой, — вспоминал Джобс. — Увидев ребят из “Lucasfilm”, я сразу понял, что эти люди по-настоящему умеют сочетать искусство и технологию, меня это всегда интересовало. Новые задачи требовали огромных вычислительных мощностей, и я сразу понял, что время на их стороне. Мне нравился такой вектор развития».

7

Конечно, вклад самого Джобса в создание конкретной техники не мог быть значительным, но, как творческая личность, он заметно влиял на выбор технических решений, активно навязывал сотрудникам свои предпочтения, ну и, конечно, выстраивал нужные отношения своей компании с внешним миром.

В декабре 1986 года в журнале «Esquire» вышла большая статья журналиста Джо Носеры, озаглавленная (не без намёка) «Второе пришествие Стива Джобса»²⁷⁵. Тогда статья эта была с одобрением встречена Джобсом (он поссорился с журналистом позже, в 2008 году).

Носера очень живо описал обитателей Кремниевой долины:

«Встречаешь их там повсюду. Они молоды, не обременены семьями. Они любят джинсы и футболки и снимают квартиры по 400 долларов в месяц. Их видишь поутру на 101-м шоссе на пути к приземистым, уродливым зданиям, которые используются в [Кремниевой] долине под офисы, а потом, через десять, двенадцать или четырнадцать часов — на выходе из этих зданий. Почти всегда сумки набиты взятой на дом работой, то есть тем, чем они хотят заниматься дома после ужина.

Их притягивает Кремниевая долина. Они одержимые.

В [Кремниевой] долине полно денег, но влечёт их совсем не это. Правда, не это.

Долина полна природных красот, но красоты их тоже не трогают. Они здесь не для того, чтобы развлекаться. Они приехали работать. Работа приводит их в восторг, питает энергией. Наиболее счастливыми считают себя те, кто работает для более молодых и мелких компаний, “стартапов”, где 90-часовая рабочая неделя обычное дело, а интенсивность труда затягивает, как наркотик. Но, в конце концов, это не так уж и странно. В конце концов, они живут там, где большая часть людей видит свою работу не как часть жизни, а как её суть.

Просто в Кремниевой долине все такие».

Полюбовавшись Кремниевой долиной, Носера переходит к Джобсу:

«В Кремниевой долине, конечно, есть люди, которые представляют её, скажем так, в чистом виде. Они — монахи среди священников.

Таков Стивен П. Джобс.

Вот он председательствует на совещании руководства.

Вокруг стола ещё семь человек: пять мужчин и две женщины, самому старшему примерно 40 лет. Это ближний круг Джобса, ключевые сотрудники команды, которую он собирает с прошлого сентября — с тех пор, как покинул “Apple”, компанию, которую сам же создал в 1976 году. Теперь у него новая компания, и он назвал её — NeXT Inc.»²⁷⁶.

Впрочем, статья Носеры не была панегириком.

«Сейчас конец июля. Сотрудники компании NeXT пребывают в состоянии “старт-апа” уже восемь месяцев. Они создают новый компьютер. Не подумайте, что просто какой-то там обычный, нет, самый эффективный, величайший, самый быстрый, который вы когда-либо видели. Мы поднимем технологию на совершенно новый уровень, говорит Джобс с энтузиазмом, без всякой скромности. Планирование для Джобса так же амбициозно, как и сам компьютер: они собираются выпустить его к осени 1987 года. И уже сейчас ощущается, что времени не хватает, тем более что завод по выпуску нового компьютера всё ещё на стадии проекта. К тому же необходимо нанять ещё некоторое количество сотрудников — “великих людей”, “тех, кто разделяет наши ценности”, — чтобы добавить к тем тридцати, кто уже на борту. Впереди и технологические трудности, и организация продаж, и написание сложного программного обеспечения, и ещё миллион важных дел. И Стивен П. Джобс везде. Он советует, подталкивает, яростно критикует. Новый компьютер — центр его жизни, включая личную или то, что можно назвать таковой»²⁷⁷.

Ощущение технической революции владело тогда многими.

Даже Джон Скалли находил время и необходимость пророчествовать.

В сентябрьском выпуске 1987 года известный журналист, специализировавшийся в области компьютеров, Дэнни Гудмен, напечатал интервью с Джоном Скалли:

«Через 20 лет Советы (Советский Союз. — Г. П., С. С.) высадятся на Марсе... Оборот японской биржи превысит оборот американской... Активное внедрение оптических дисков революционизирует все персональные компьютеры...» И совсем уже интересное: «Развитие искусственного интеллекта быстро превратит персональный компьютер из информационной машины в стройную систему знаний, в которой большая часть работы будет производиться незаметно — программными агентами. Даже внешний вид компьютера изменится. Мы будем носить его на запястье или в кармане. Он будет использовать радиосигналы, чтобы получать информацию...»²⁷⁸

И снова — Джобс.

«По своей природе и склонностям Стивен Джобс один из тех, кто должен доминировать, где бы ни находился. Он с трудом может усидеть на месте. Один из его способов подавлять окружающих — беспрерывное движение. Он садится, поджав под себя ноги, через минуту разваливается в кресле, а ещё через минуту вскакивает и принимается что-то писать на доске. У него масса странных привычек. Например, он грызёт ногти. И смотрит на говорящего так серьёзно, что тот поневоле начинает нервничать. Руки Джобса, почему-то имеющие желтоватый оттенок, постоянно двигаются...»

Возможно, желтоватый оттенок, подмеченный журналистом, был первым предвестием будущей страшной болезни.

«Когда он (Джобс. — Г. П., С. С.) слышит что-то для него интересное, он склоняет голову к плечу, сам наклоняется вперёд и позволяет лёгкой улыбке скользнуть по губам. Когда он слышит что-то, что ему не нравится, он щурится, этим выказывая своё недовольство. Наверное, из него не получился бы хороший покерный игрок. В речи его много странностей, много сленга»²⁷⁹.

Позже, работая уже над книгой о Стивене Джобсе, Джо Носера задался вопросом: в какой мере Джобс мог им манипулировать, стремился ли он в процессе интервью сознательно создавать только определённое впечатление?

«В 1986 году Стив Джобс выглядел особенно ранимым, нервным.

У него была подруга (Тина Редсе. — Г. П., С. С.), но личной жизни практически не существовало. Отношения с “Apple” складывались противоречиво; большей частью он отзывался о своей старой компании с пренебрежением, но при этом видно было, что он ждёт, когда “Apple” споткнётся, потому что это (на его взгляд) доказало бы его собственную незаменимость. Основание NeXT для него было и местью, и психотерапией».

И далее:

«С юности Джобс испытывал постоянную глубокую потребность всё держать под контролем. Я видел это и в том, как он порой держался со мной. Я был как бы отгорожен плотной стеной от тех, с кем, по его мнению, я не должен был общаться. Конечно, я имел право доступа к совещаниям в NeXT, но именно Джобс тщательно выбирал, где и когда я могу присутствовать. Складывалось впечатление, что единственным человеком, с которым я мог разговаривать в компании NeXT, был сам Джобс. Этого достаточно. Если вы внимательно читаете мои статьи, то явно обратите внимание, что практически каждый голос в них (кроме голоса самого Джобса принадлежит кому-то, кто больше у него не работает.

Манипулировал ли он мной? Может быть.

Но вот перечитываю текст и не понимаю, каким образом.

Обычно Джобс допускал к себе журналистов, когда у него появлялся новый продукт. Но до завершения компьютера NeXT оставалось ещё много месяцев, в разговоре со мной ему нечем было особенно похвастаться, так что, наверное, мне просто посчастливилось говорить с ним в тот редкий момент, когда ему самому почему-то захотелось поговорить о себе.

Думаю, ему было одиноко»²⁸⁰.

А Уолтер Айзексон писал:

«В числе первых десяти сотрудников NeXT был специальный дизайнер по интерьерам для головного офиса в Пало-Альто. Хотя Джобс снял новое и вполне симпатичное здание, он решил его полностью распотрошить и перестроить. Стены были заменены стеклом, а ковровое покрытие — светлым деревянным паркетом. Всё повторилось, когда компания переехала в более просторное помещение в Редвуд-Сити в 1989 году. Здание было абсолютно новым, но Джобс велел перенести лифты, чтобы холл стал более эффектным. В качестве центрального объекта холла он заказал Йео Мин Пею (тому самому архитектору, который занимался планировкой его квартиры с видом на Центральный парк в Нью-Йорке, где Джобс никогда не жил. — Г. П., С. С.) лестницу, которая должна была как бы парить в воздухе. Подрядчик сказал, что такое невозможно, но Джобс ему ответил: ещё как возможно! И лестницу сделали»²⁸¹.

Стеклянные стены превращали рабочие помещения в подобие аквариумов, позволявших административным работникам в любой момент видеть, чем занимаются их сотрудники.

Прозрачность! Как в известном романе Евгения Замятина «Мы».

В романе Джорджа Оруэлла «1984», к которому не раз обращался Джобс, наблюдение велось уже при помощи неких «телескринов». Как говорится, привет от Большого брата. Навязчивая идея контролировать всё и вся проявила себя даже в фирменных магазинах «Apple Store».

«Стив часто говорил о создании такого окружения, в котором вы работали бы интенсивнее и дольше, чем когда бы то ни было, под ужасным давлением, никогда не пользуясь отпуском, редко — выходными. И вас это не угнетало бы, напротив, вы бы это любили!»²⁸²

8

О давлении сроков — отдельная речь.

На первом выездном заседании, состоявшемся в конце 1985 года (традиция совместных выездов, начатая в «Apple», успешно продолжалась) на небольшом курорте Пеббл-Бич, Стив ошарашил сотрудников заявлением, что первые их компьютеры должны поступить в продажу через 18 месяцев. Чего было в этом больше — желания обмануть судьбу, увлечь людей, проверить свою харизму? Точно не скажешь. И то, и другое, и третье, конечно.

А ещё и возможность некоего «технологического окна».

То, что такое «технологическое окно» существовало, это правда.

Но правдой могло быть и то, что «окно» это для NeXT было упущено: «Sun Microsystems», с которой NeXT фактически боролась за свою долю рынка (workstations, серверы для университетских сетей, сеть ARPANET, использование UNIX), ещё в 1986 году заключила контракт с американским Агентством национальной безопасности (National Security Agency, NSA) и продала ему на 500 миллионов долларов оборудования²⁸³.

Ещё одна идея Джобса того времени заключалась в том, чтобы производить собственные многофункциональные чипы, а не использовать обычные стандартные, всегда имеющиеся на рынке. То есть на промежуточном уровне оборудование и программное обеспечение NeXT должны были создаваться вместе и ни в коем случае не продаваться (и работать) по отдельности.

Впрочем, разработка таких чипов требовала слишком много времени, а его не хватало, к тому же нетерпеливый Джобс слишком часто менял свои конкретные требования. Нет даже смысла повторять тут в подробностях историю про специализированную автоматическую линию. Процесс сборки чипов основывался на японской системе «канбан», то есть каждый станок выполнял там свою операцию лишь тогда, когда следующий готов был принять очередную деталь.

Борьба за цвет, за эстетику тоже требовала расходов.

Приходилось рисковать. В конце концов, всё окупится позже.

Одержимый этими своими идеями, Джобс, как ни странно, не придал должного значения так называемой архитектуре RISC (Reduced Instruction Set Computer), позволявшей резко повысить быстродействие процессоров, хотя публикации (вполне открытые) уже появлялись в рамках проектов RISC I и RISC II Университета Беркли в Калифорнии. Над первой версией NeXT на базе RISC-apxитектуры компания Джобса начала работу гораздо позже, только в 1990-е годы.

Джо Носера писал ещё об одном впечатлении.

Иногда журналисту казалось, что перепады настроения и даже сама резкость Стивена Джобса прикрывали некоторый его личный, природный изъян, недостаток, который он сам болезненно чувствовал. Другими словами, он, Стивен Джобс, всего лишь талантливый преобразователь, комбинатор ярких чужих идей, но не подлинный творец.

Действительно, трагедия.

Ведь Джобс стремился быть именно творцом.

Но при своём несомненном уме и таланте он «никогда не мог удержаться, чтобы не продемонстрировать этот свой жёсткий, уничтожающий ум в присутствии кого-то, кто, как ему казалось, оказывался не на высоте»²⁸⁴.

Вот ещё несколько фраз, удержанных вниманием журналиста.

«Когда вы занимаетесь чем-нибудь одним достаточно длительное время, говорит Стив, вам приходится отказываться от всех других жизней, которые вы могли бы прожить. Вам приходится ограничивать себя своего рода туннельным видением, думать об одном и том же, если хотите достичь чего-нибудь действительно значимого. Особенно если вам хочется быть не бизнесменом, а творческой личностью»²⁸⁵.

Джо Носера многое увидел в Джобсе.

Кое-что замечали и другие журналисты: «Чтобы изменить привычный стиль работы, Стиву пришлось бы менять саму свою природу — глубочайшую, самую сильную часть своего “я”. А на это он, к сожалению, не был способен»²⁸⁶.

9

Конечно, команда Джобса не уложилась в назначенные сроки, и выпуск компьютера NeXT состоялся только в октябре 1988 года.

И дело тут было не только в технических сложностях.

Уолтер Айзексон, например, не раз (правда, вскользь) упоминал в своей книге о неких помехах, чинимых Джобсу (не только ему одному, конечно) различными службами безопасности. В частности, в связи с работой в «Pixar». Ведь эта компания занималась и компьютерами, причём специализированными.

Компьютер Pixar Image стоил 125 тысяч долларов.

Деньги немалые.

Компьютером этим поначалу пользовались в основном аниматоры и графические дизайнеры, а потом заинтересовалась медицинская промышленность — для трёхмерного изображения данных компьютерной томографии и, наконец, разведка — для обработки информации с самолётов-разведчиков и спутников. Ради такого богатого клиента, как Агентство национальной безопасности, Стивену Джобсу пришлось даже выдержать проверку на благонадёжность.

«Собеседования с Джобсом наверняка развлекали агентов, — писал Уолтер Айзексон. — Следователь (сотрудник NSA. — Г. П., С. С.) задавал Стиву стандартные вопросы, например о наркотиках, а Стив отвечал — честно и невозмутимо.

«Последний раз я употреблял данное вещество тогда-то».

Или: «Нет, этот наркотик я не пробовал».

Развлекали такие расследования самого Стива? Вряд ли.

Судить можно по персональному делу, рассекреченному по запросу компании «Wired» (издающей компьютерный журнал «Wired»). 191 страница. А собраны они в связи с тем, что в 1989 году президент Джордж Буш-старший предложил ввести Стивена Джобса в члены экспортного совета. Цель проверки была, в общем, вполне обычная: не подвергался ли в прошлом знаменитый бизнесмен шантажу или иному давлению? — но поражает размах расследования.

«Более 29 человек были опрошены в процессе расследования, включая коллег Джобса, его соседей, его знакомых... Многие лица, допрошенные сотрудниками ФБР, отмечали использование Джобсом наркотиков в прошлом... Положительно оценивая вклад Джобса в индустрию высоких технологий, они расходились в оценках его личности...»²⁸⁷

Некоторые детали интересны сами по себе.

В феврале 1985 года, ещё во время работы Джобса в «Apple», некий неизвестный человек позвонил ему из телефона-автомата в аэропорту (это было установлено) и заявил, что дом Джобса заминирован. Неизвестный требовал миллион долларов непомеченными купюрами, которые ему следовало в самое ближайшее время передать в скоростном пригородном поезде. Он утверждал, что дом будет немедленно взорван, если Джобс известит о случившемся полицию. Конечно, Джобс не поверил и известил ФБР.

Как он и думал, опасность оказалась не столь уж серьёзной.

А один из опрошенных, «...указав на известную бесчестность Джобса, пояснил, что не считает обязательным требовать честности и порядочности от политиков столь высокого уровня и всё равно рекомендует Джобса на пост, требующий высокой ответственности и доверия»²⁸⁸.

Наверное, самым унизительным для Джобса оказывались разные мелкие неточности, на которых его постоянно ловили сотрудники ФБР, — ведь по каждому отдельному случаю приходилось писать подробное объяснение.

10

И «Pixar», и NeXT изначально оказались убыточными.

Уже в конце 1986 года Джобс начал частным порядком рассылать письма в инвестиционные фирмы с предложением купить за три миллиона десятипроцентную долю в NeXT. Вложиться, однако, никто не захотел.

Но потом инвестор появился.

Благодаря документальному телефильму «Предприниматели» режиссёра Джона Натана (род. 1940), известного специалиста по японской культуре.

В этом фильме снимался и Стивен Джобс, сразу почему-то привлёкший внимание эксцентричного техасского миллиардера Росса Перо (род. 1930). Кстати, этот бизнесмен дважды выдвигал свою кандидатуру на пост президента США — в 1992 и 1996 годах. На выборах 1992 года он даже набрал 18,9 процента голосов, отобрав их у Буша-старшего, что помогло победе Билла Клинтона. Но главное, миллиардер Перо интересовался компьютерным бизнесом. В молодости сам работал в IBM, позже создал компанию «Electronic Data System» (потом продал её за два с половиной миллиарда долларов компании «General Motors»), а в 2009 году его компания («Perot Systems») приобрела компьютерную корпорацию «Dell».

Росс Перо любил рисковать. К тому же больше всего он жалел о том, что не удалось ему в своё время купить «Microsoft» или хотя бы большую часть её акций — это позволило бы ему заработать кучу денег, а заодно поучаствовать в захватывающем приключении.

Не желая показаться жадным, Джобс выждал неделю и только тогда пригласил техасца приехать к нему. Он не стал приводить гостю никаких точных цифр, зато показал завод NeXT во Фремонте. Завод этот пока ещё не работал, но на Росса Перо произвёл правильное впечатление. И когда Джобс попросил 20 миллионов за 16 процентов NeXT, Перо требуемые деньги выложил. А на провокационные вопросы журналистов отвечал, что инвестирует в качество.

Следуя примеру Перо, два известных университета — Стэнфорд и Карнеги-Меллон — тоже вложили в дело почти полтора миллиона долларов.

11

Отдельно следует сказать о свободном и полусвободном программном обеспечении для NeXT.

Главное тут — система UNIX.

Без неё сложно понять роль Джобса в развитии программного обеспечения²⁸⁹.

Ещё в 60-е годы прошлого века началась работа над системами разделённого времени. В 1965 году Bell Labs (Лаборатория Белла), например, запустила проект Multics. Хотя в 1969 году он был закрыт (как неудачный), некоторые из его сотрудников (Кен Томпсон, Деннис Ритчи, Дуглас Макилрой и др.) решили предпринять ещё одну попытку. И новая операционная система была ими написана — на ассемблере для мини-компьютера PDP-7 фирмы DEC. В пику Multics её назвали Uni as, хотя вскоре переименовали просто в UNIX.

Одним из важнейших нововведений UNIX оказалась система, названная pipe: коммуникационный канал между модулями программы. Эта система позволила быстро и точно решать проблемы, напрямую связывая программные модули, не создавая из них единой сложной программы, а язык ассемблера привязывал её к определённому типу компьютеров. Когда в 1972 году Деннис Ритчи создал язык программирования С («Си»), широко используемый до сих пор, ядро UNIX переписали именно на С, чтобы обеспечить бесперебойную работу.

Развитие науки и техники в США часто переплетается с судебными исками.

Например, Bell Labs относилась к телекоммуникационной компании-гиганту «АТ & Т» («Эй-ти-энд-ти»), и с 1951 по 1956 год Департамент юстиции США судился с «АТ & Т», упорно нарушающей антитрестовское законодательство. Только в 1956 году было, наконец, заключено мировое соглашение, по которому Bell Labs потеряла возможность отказывать своим конкурентам в выдаче лицензий на использование патентов. Кроме того, «АТ & Т» отказалась от участия во всех видах бизнеса, кроме обыкновенных телекоммуникационных сетей.

(Кстати, давным-давно два друга — Стивен Джобс и Стивен Возняк, — создав свой «голубой ящичек», покушались именно на права «АТ & Т»).

Презентация системы UNLX была проведена на IV симпозиуме ACM в 1973 году и вызвала такой интерес, что множество университетов и лабораторий обратилось к создателям за получением лицензии. Гигантская компания, которая не хотела затевать новый судебный процесс с Департаментом юстиции, «умыла руки», объявив, что не собирается сама заниматься разработкой программного обеспечения и будет предоставлять лицензии без гарантии. То есть теперь она была готова предоставлять всем пользователям совершенно свободный доступ к программному коду! Пожалуйста. Берите и совершенствуйте систему UNIX. В 1974 году была даже образована так называемая Группа пользователей UNIX (ныне USENIX), существующая до сих пор.

Создатели новой системы не были радикальными сторонниками просто свободного программного обеспечения, они требовали соблюдения известных четырёх принципов программного обеспечения:

свободы запуска любой программы, с любой целью;

свободы изучения работы любой программы, чтобы вносить в неё необходимые изменения;

свободы распространения копий программы, чтобы ими пользовались все;

свободы улучшать любую программу и обнародовать любые созданные улучшения для блага всего хакерского сообщества (что, конечно, предполагает доступ к программному коду).

В 1977 году на базе системы UNIX Билл Джой (род. 1954), тогда ещё дипломник в Университете Беркли, создал так называемый «программный пакет Беркли» — BSD (Berkeley Software Distribution). К UNIX он добавил компилятор языка Pascal, текстовый редактор vi (visual) и интерфейс командной строки для С Shell.

Всё-таки первые версии BSD всё ещё были полусвободными, в том смысле, что ими разрешалось пользоваться бесплатно, иметь доступ к программному коду, но не рекомендовалось вносить в них какие-либо изменения.

В 1980-е годы сети начали активно развиваться.

Сперва оборонное агентство DARPA поддержало BSD для использования в ARPANET, затем Билл Джой (автор операционной системы UNIX) выступил (в 1982 году) одним из сооснователей Sun Microsystems, а годом позже Ричард Столлман запустил проект GNU — полностью свободной операционной системы, созданной «по мотивам» (но не на базе) UNIX. К 1989 году была разработана даже особая «публичная» лицензия, запрещающая любителям «прихватывать» программы, написанные в рамках проекта. Из наиболее известных достижений проекта GNU можно назвать текстовый редактор Emacs.

В 1987 году известный разработчик Эндрю Таннебаум создал «полусвободную» ОС MINIX для IBM PC, а в 1990-е появился уже целый ряд совершенно бесплатных версий, которые можно было загружать в компьютер прямо из Интернета. «АТ & Т» такого «не выдержала» и, конечно, обвинила BSD в недопустимом использовании UNIX.

Во избежание затяжных и всегда очень дорогих судебных процессов разработчики начали создавать свои операционные системы уже на базе свободного программного обеспечения. Самую известную — Linux (Линукс) — создал в 1992 году финский студент Линус Торвальдс (род. 1969). К тому времени GNU Ричарда Столлмана всё ещё не хватало хорошей операционной системы, и Linux очень удачно влилась в неё. Сейчас под названием Linux обычно понимают именно такую комбинацию: GNU / Linux.

12

Журналистов всегда привлекали отношения Стивена Джобса с IBM, с Биллом Гейтсом и, конечно, собственная его личная жизнь.

О личной жизни чуть позже, а что касается отношений с IBM, то тут интересно, почему в такой важной теме не так уж часто возникает «Sun Microsystems» и почему так мало говорится о свободном программном обеспечении.

Отчасти, наверное, потому что история «Sun Microsystems», а следовательно, история «открытого» программного обеспечения в значительной степени связана с «Apple», правда, уже без Джобса. Билл Гейтс (с «Microsoft») и Стивен Джобс (с «Apple», а затем с NeXT) оба относились к «открытости» программного обеспечения отрицательно, при этом Джобс — гораздо радикальнее, поскольку всегда старался неразрывно связать программное обеспечение со своими компьютерами. «Microsoft» в этом не шла так далеко.

Вольно или невольно, NeXT покусилась на уже занятую нишу.

По многим характеристикам рабочая станция Sun 4, появившаяся в 1987 году, была близка к NeXT (к NeXTcube и к последующим версиям).

Демонстрация NeXTcube состоялась 12 октября 1988 года в Симфоническом зале имени Луизы М. Дэвис в Сан-Франциско. В сущности, NeXTcube еше не был законченным компьютером, скорее это был работающий прототип.

Окончательная версия операционной системы NeXTSTEP появилась только 18 сентября 1989 года, но Джобс с самого начала не уставал повторять, что его новый компьютер (пусть хотя бы не на десять, а на пять лет) опережает время²⁹⁰.

«Спецификации действительно выглядели впечатляюще, — писал Оуэн Линзмайер. — Процессор Motorola 68030 на 25 мгц, 8 мегабайт оперативной памяти, расширяемой до 16 мегабайт, оптический диск Canon на 250 мегабайт, математический сопроцессор Motorola 68882 и процессор Motorola 56001 для цифровой обработки звука в реальном времени, обработка массивов, функции модема, факса и энкриптора. Всё — в 12-дюймовом кубе, в комплекте с отдельным монохромным монитором Sony, клавиатурой и мышью. Компьютер NeXT использовал операционную систему Mach, основанную на UNIX 4.3 (на самом деле BSD 4.3. — Г. П., С. С.), и обеспечивал мощную объектно ориентированную среду разработчику программ. Также на диске хранились полное собрание сочинений Шекспира, словарь, тезаурус, сборник цитат, документация, WriteNow (текстовый редактор), Mathematica (система символьных вычислений), сервер для реляционных баз данных, язык для систем искусственного интеллекта, компилятор языка С, персональный информационный менеджер и электронная почта с интегрированным голосовым сопровождением»²⁹¹.

Соответственно, станция Sun имела оперативную память от 8 до 32 мегабайт, жёсткий диск от 60 до 560 мегабайт (более быстрый, чем оптический диск NeXT) и низкую тактовую частоту — порядка 16 мегагерц, что, однако, компенсировалось многоядерными процессорами MIPS, использовавшими архитектуру RISC.

За счёт использования режима разделённого времени станция Sun могла обслуживать до пятнадцати терминалов, что обычно и делалось. А во многих университетах функционировали компьютерные классы, обслуживаемые всего лишь одной рабочей станцией; в целом Sun Workstation была ориентирована именно на поддержание локальных сетей.

Как гласила реклама в журнале «Computerworld» («Компьютеруорлд»): «Только у Sun есть все составные части для сети открытых систем... С учётом прогресса, который мы сделали в области цены/производительности, это позволяет нам построить сеть, способную включить наибольшее число компьютерных систем с наименьшими расходами...» Диаграмма, приведённая в той же рекламной статье, показывала сеть, включающую в себя серверы и рабочие станции Sun, Mac, IBM PC, ну и многое другое²⁹².

Вот в чём действительно была заметна разница — в цене.

Стивен Джобс объявил на презентации, что NeXT будет продаваться по цене всего 6,5 тысячи долларов. Но в эту цену не входили принтер (ещё две тысячи долларов) и внешний жёсткий диск (ещё 2,5 тысячи). Правда, Линзмайер упоминал как о конкурирующей модели о Apple Mac Iix — по минимальной цене 7769 долларов, но в каталоге на 1988 год²⁹³ цены на Sun вообще начинаются от десяти тысяч долларов, а наиболее дорогие варианты с двумя жёсткими дисками (Sun 4) по 688 мегабайт приближаются, ни много ни мало, к 100 тысячам.

То есть реальная конкуренция шла не по тем параметрам, о которых так гордо говорил Джобс. Радикальных технических инноваций в том, что предлагал NeXT, было гораздо меньше, чем уверял сам Стив.

Презентация нового компьютера, как всегда, была проведена с грандиозным размахом. Только компании, занимавшейся видеопроекционным обеспечением, Джобс заплатил 60 тысяч долларов. А подготовкой шоу занимался известный и модный театральный продюсер, специализировавшийся как раз в области видеоперформанса.

Выйдя на убранную чёрным сцену, Джобс прочёл длинную речь.

С его слов многим стало понятно, что своим основным конкурентом он считает «Sun Microsystems». Правда, чаше упоминались UNIX, разделение задач, открытая архитектура[49], MIPS, Ethernet. Название Sun открытым текстом было упомянуто раз или два — как производитель слишком дорогих рабочих станций. Это вроде бы прояснило ситуацию. Но системы Sun уже стояли повсюду, локальные сети её успешно работали; чтобы внедриться на рынок, требовалось преодолеть мощный барьер.

UNIX Джобс охарактеризовал как мощную, сложную систему, обладающую, к сожалению, плохим пользовательским интерфейсом. И Macintosh тоже был не очень удобен для разработчиков программ.

Что ж, вот вам следующий шаг!

Вот вам наша новая операционная система — NeXTSTEP.

Джобс стащил чёрное покрывало с чёрного куба, стоявшего на столе, накрытом чёрной скатертью. Осветился экран компьютера, и под звучание песни «Фанфары обыкновенному человеку» Джобс наконец перешёл к собственно демонстрации.

Конечно, профессионалов сильно разочаровала слишком высокая цена, да и программное обеспечение ещё не было готово. Но Джобс умело маскировал все эти недостатки эффектной демонстрацией электронных писем с аудиоприложениями, записями речей Мартина Лютера Кинга и Джона Кеннеди, шумом грозы, красивыми графиками и всего такого прочего.

Презентация длилась два часа.

Как и ожидалось, она убедила не всех.

По крайней мере Билл Джой, руководитель научных разработок компании «Sun Microsystems», насмешливо окрестил новый продукт Стивена Джобса «Первой рабочей станцией для яппи[50]». И Билл Гейтс тоже не скрыл разочарования. «Когда Стив показывал нам Macintosh в 1981 году, — заявил он в интервью «Wall Street Journal», — мы искренне восхитились, поскольку не видели раньше ничего подобного. Но продукт NeXT не такой. По большому счёту все его характеристики тривиальны».

И добавил: «“Microsoft” не будет писать обеспечение для NeXT».

А журналистка Кэти Хафнер из «Business Week» («Бизнес уик») заметила: «Неприятно, что Стив Джобс, как всегда, старается всё держать под контролем»²⁹⁴.

13

С Биллом Гейтсом конфликты возникали постоянно.

Может, потому, что Гейтс умел не поддаваться гипнозу Стива и не упускал повода поддеть его, уколоть, а может, и потому, что Джобс сумел разбогатеть и стать знаменитым быстрее Гейтса и ему некоторое время пришлось даже плясать под дудку Стива. Но в марте 1986 года компания «Microsoft» наконец вышла на биржу, увеличив свой капитал до 350 миллионов долларов, а в 1990-е годы Гейтс уже стал миллиардером.

Теперь имя Гейтса было на слуху, он находился на подъёме, в то время как Стив Джобс вроде бы выбыл из крупной игры. Деби Коулман, прежняя сотрудница Джобса, даже заявила: «Есть много людей, которые однажды совершат нечто совершенно невероятное, а потом мы больше о них не слышим. Вот Сэлинджер написал “Над пропастью во ржи”, а что он создал ещё?»²⁹⁵

Впрочем, расхождения между Гейтсом и Джобсом можно сформулировать проще. Гейтс строил свой бизнес на обращении программного обеспечения в полную собственность (с последующим лицензированием), а Джобс считал, что программное обеспечение вообще должно быть связано только со «своим» типом компьютеров, прежде всего с тем, который выпускает его компания. «Продукция Стива обладает отвратительным свойством. Несовместимостью, — указал Гейтс в интервью газете «Washington Post» («Вашингтон пост»), — Продукция Стива не поддерживает ни одно из существующих приложений»²⁹⁶.

Впрочем, Джобс пытался изменить положение.

Например, он вёл активные переговоры о лицензировании NeXTSTEP для IBM и IBM-совместимых компьютеров.

NeXTSTEP — полностью закрытая операционная система. Она была прямым продолжением четвёртой версии BSD — полусвободного «программного пакета Беркли»²⁹⁷. Но она действительно хорошо себя показала.

Исследования, проведённые кабинетом «Booz, Allen & Hamilton», подтвердили, что программисты могут работать в системе NeXTSTEP в два-три раза быстрее, чем в Sun. Даже журнал «Sun World» («Сан уорлд»), казалось бы, обязанный поддерживать именно машины Sun, признавал это.

Конечно, во всех таких интригах огромную роль играют личные контакты.

Не так давно, например, Стивен Джобс тщетно пытался дозвониться до президента IBM Эйкерса (чтобы тот разрешил дизайнеру Полу Рэнду работать над логотипом для NeXT), но теперь уже сам Эйкерс стал искать возможность с ним увидеться.

И их встреча произошла.

В июне 1987 года Эйкерс и Джобс присутствовали на приёме по случаю семидесятилетнего юбилея издательницы Кэтрин Грэм (1917—2001), куда были приглашены около шестисот человек, включая президента США Рональда Рейгана. Гости слетелись со всех концов страны.

Подобные приёмы — идеальное место для неформальных контактов.

«Я не мог удержаться, чтобы не сказать Эйкерсу о том, как он сильно рискует, полагаясь исключительно на программное обеспечение “Microsoft”. Не такое уж оно хорошее».

Эйкерс заинтересовался. Он давно хотел порвать зависимость от компании «Microsoft».

В результате Джобс и Триббл через некоторое время устроили специальную презентацию NeXTSTEP — для специалистов IBM.

Айзексон написал о ней в своей книге:

«Билл Лоу, человек, добившийся реализации проекта IBM PC, убедил своё руководство приобрести лицензию на NeXTSTEP. Эта система вполне могла сыграть роль троянского коня на компьютерном рынке, в то время плотно контролируемом “Sun Microsystems”, и, возможно, противостоять катку “Microsoft”. Сумма (60 миллионов долларов), которую IBM соглашается выплатить за лицензию на NeXTSTEP, заставляет думать, что этот гигант действительно отчаянно ищет альтернативу...»

Правда, Билл Гейтс на всех клонах IBM PC уже устанавливал программный продукт «Microsoft», его персональные компьютеры продавались вместе с Windows. Лицензия включалась в цену продукта, что не оставляло покупателю выбора. Только позже, в 1990-е годы, по инициативе сторонников свободного программного обеспечения тотальный контроль «Microsoft» был несколько ограничен.

Но пока Джобс упустил шанс.

Обычная смесь капризов, чрезмерных требований, резких перемен в планах привела в конечном счёте к срыву переговоров с IBM.

«Они послали в Пало-Альто 125-страничный контракт, подробно расписанный по пунктам, — писал Уолтер Айзексон, — но Джобс отбросил его, не читая. “Не годится”, — только и объявил он. И вышел из комнаты. Он хотел получить контракт совсем простой, на несколько страниц».

Самый сильный удар по возможному альянсу нанесло, впрочем, то, что информация о ведущихся переговорах дошла до Гейтса. Стив вполне разумно хотел держать свои планы в секрете до презентации NeXT, однако это ему не удалось. С давлением Гейтса справиться было трудно...

Вот Джобс и упустил шанс.

14

Журналист Джо Носера был не совсем прав, когда писал, что Стивен Джобс думает только о работе. Вполне возможно, что это сам Стив хотел произвести на журналиста такое впечатление. Чтобы прочувствовать положение Джобса, надо очень хорошо представлять, какими возможностями обладало общество (и государство) для воздействия на такую известную публичную персону, как Джобс. Здесь и расследования, проводимые АНБ и ФБР, и неутомимая журналистская «стиральная машина», крутящаяся без остановки, и постоянные судебные тяжбы, да ещё и шантажисты, прекрасно осведомлённые о твоём богатстве.

При этом Джобс, при всей своей «публичности», вовсе не был человеком открытым. После смерти Стива певица Джоан Баэз не раз говорила, что он так и остался для неё загадкой. Жёсткость, даже жестокость, и в то же время — глубокая чувствительность, даже сентиментальность.

12 ноября 1986 года умерла Клара, приёмная мать Стива.

Рак лёгких в 62 года. Ничего хорошего ждать не приходилось.

Стив много времени провёл у постели Клары, но даже тут он остался самим собой. «Когда вы с отцом поженились, ты была девственницей?» — задал он как-то чисто «джобсовский» вопрос. Клара через силу улыбнулась. До Пола она уже была замужем, её первый муж не вернулся с войны.

Фотографии приёмных родителей Стив хранил до самой смерти.

Когда в начале 1980-х годов Джобс начал поиск своих «биологических» родителей, он делал это втайне от приёмных, боясь их обидеть. Тоже — характер. Но поисками занимался настойчиво. Частный детектив никого не нашёл, но сам Джобс почти случайно обратил внимание на фамилию врача из Сан-Франциско — на своём свидетельстве о рождении. И позвонил этому врачу. К сожалению, многие больничные документы пропали при каком-то пожаре, сказал ему врач. Но разговор с Джобсом произвёл на врача такое впечатление, что он написал для Стива письмо и запечатал его в конверте, надписав: «Передать Стивену Джобсу после моей смерти». Так и случилось. После смерти врача (он был уже болен) вдова отправила письмо Джобсу. Вот тогда он и узнал, что его настоящей (биологической) матерью была обыкновенная незамужняя студентка из Висконсина — Джоан Кэрол Шибле.

Нанятый частный детектив разыскал Джоан.

А затем разыскал и отца.

Правда, с Абдулфаттахом Джоном Джандали Джобс не проявил желания встретиться, только выяснил, что у него есть самая настоящая родная сестра — Мона Симпсон, дочь Джоан и Джандали. Фамилию она носила материнскую, поскольку после развода с Джандали Джоан вышла замуж ещё раз[51].

Джобс созвонился с сестрой, она жила в Лос-Анджелесе.

Согласно Айзексону (цитируем по его книге), Стивен сделал это в основном из любопытства. Но сам он не раз утверждал другое.

«Мне хотелось встретиться с биологической матерью главным образом для того, чтобы посмотреть, в порядке ли она, а ещё — поблагодарить за то, что она не решилась сделать аборт. В конце концов, ей было всего 23 года, когда ей пришлось родить меня».

«Эмоции переполняли Джоан, когда Стив появился на пороге её лос-анджелесского дома, — писал Айзексон. — К этому времени она знала, что оставленный ею сын богат и знаменит, только не понимала — почему. И сразу принялась изливать ему душу. Говорила, что её заставили подписать бумаги на усыновление, и она согласилась, лишь когда её заверили, что ребёнку будет хорошо в новой семье. Она всегда скучала по сыну и страдала из-за своего поступка. Она снова и снова извинялась перед Стивом, хотя он повторял, что всё понимает и вообще всё вышло как нельзя лучше. Наконец, успокоившись, Джоан рассказала, что у Стива действительно есть сестра — Мона Симпсон, писательница, живёт на Манхэттене. Моне она раньше не рассказывала о брате и лишь теперь позвонила ей: “У тебя есть брат. Он чудесный и знаменитый. Я привезу его в Нью-Йорк, чтобы вы встретились”. В те дни Мона мучительно заканчивала роман “Где угодно, только не здесь” — как раз о матери, о их переезде из Висконсина в Лос-Анджелес».

По словам Айзексона, Мона с подругами долго гадала, кто же такой этот её вдруг объявившийся богатый брат и почему мать говорит о нём так растерянно. Слышали, слышали мы о таких штучках. Все грешны. Но основными кандидатами в родственники, считала Мона с подругами, могут быть, наверное, только актёры, народ беспутный, может, даже сам Джон Траволта.

Гадания не длились долго. В декабре Стивен встретился с Моной Симпсон в Нью-Йорке. Встреч было даже две: сперва знакомство, затем участие в вечере, посвящённом выходу в свет романа «Где угодно, только не здесь».

Стив и Мона обнаружили друг в друге много общего.

«Джобс был потрясён тем, что обрёл родную сестру, которая оказалась так на него похожа. У обоих было сильно развито художественное начало, оба отличались наблюдательностью, были чувствительными и вместе с тем волевыми людьми. Ужиная в ресторане, они отмечали одни и те же архитектурные детали или интересные мелочи и возбуждённо их обсуждали. “У меня сестра — писательница!” — торжественно объявил Стивен коллегам»²⁹⁸.

В 1990-е годы Мона Симпсон написала ещё один роман — «Обычный парень». В главном герое, несомненно, угадываются черты Стива. «Считается, что “Обычный парень” написан именно о Стиве и о его отношениях с дочерью — Лизой Бреннан-Джобс»²⁹⁹.

Замечание интересное.

А вот с отцом (биологическим)...

Кстати, разыскала его (тоже при помощи частных детективов) Мона.

Оказывается, Абдулфаттах Джон Джандали, первый сириец, получивший докторскую степень по политологии в США, занимался теперь ресторанами. Вероятно, быстро понял, что в США на карьеру политолога ему рассчитывать не стоит. Да никогда он и не проявлял особых амбиций, складывающееся положение вполне его удовлетворяло.

Мона поехала к отцу одна.

Стив попросил о нём отцу не рассказывать.

«Я был богат и не доверял ему. Вдруг бы он стал шантажировать меня или рассказывать о нас журналистам»³⁰⁰.

Но на самом деле Джандали и Джобс уже встречались.

«Когда Джандали заговорил о своих предыдущих ресторанах, Мона услышала нечто ещё более удивительное. Среди его ресторанов, рассказал Джандали, были куда более изысканные, чем нынешнее заведение в Сакраменто. Отец очень сокрушался, что дочь не видела его в ту пору, когда он управлял средиземноморским рестораном к северу от Сан-Хосе. Это было чудесное место, сказал он. Туда приходили все успешные компьютерные люди. Даже Стив Джобс. И, заметив удивление Моны, добавил: “Да-да, он заходил ко мне, очень милый человек, давал хорошие чаевые”. Мона едва сдержалась, чтобы не выпалить: “Да ведь Стив Джобс — твой сын!”»³⁰¹.

Когда в 2006 году Джандали всё-таки узнал правду о Стивене Джобсе, он не стал предпринимать ничего такого, чего открыто опасался Стив. Но тогда после встречи с отцом Мона немедленно позвонила брату, и они встретились в кафе «Expresso Roma» в Беркли. Джобс пришёл на встречу с дочерью Лизой, которая училась в школе, и Мона выложила им всё услышанное.

Джобс был по-настоящему потрясён.

Он действительно вспомнил некий ресторан около Сан-Хосе.

«Удивительно, — рассказывал он. — Я несколько раз обедал в том ресторане, даже помню хозяина. Он был сириец. Мы пожали друг другу руки».

Это всё, что касается отца.

А вот о Стиве и его дочери Мона Симпсон написала целый роман — «Обычный парень». Характеры в нём схвачены очень точно.

Некто Оуэн (подразумевается Джобс) берёт в поездку в Париж дочь-подростка Джейн (Лизу), там они поднимаются на Эйфелеву башню.

«— Смотри, — сказал Оуэн на верхней площадке, — мы это запомним.

Он достал две крупные банкноты, франки, яркие, как конфетные фантики, сделал из одной самолётик и пустил вниз, за металлическое ограждение.

— Теперь твоя очередь.

— Ну, нет, свою я оставлю себе, — ответила Джейн»³⁰².

Уолтер Айзексон тоже рассказывал нечто подобное: «В деловой поездке в Японию Стив и Лиза жили в элегантном отеле “Okura”. В суши-баре на первом этаже он заказал огромную порцию унаги-суши — с угрём. Стив так любил это блюдо, что считал копчёного угря практически вегетарианской едой. Суши были присыпаны мелкой солью или политы сладким соусом, и Лиза вспоминает, что они буквально таяли во рту. Так же таяла дистанция между отцом и дочерью. “Когда на столе выстроились эти блюда, я впервые рядом с ним почувствовала себя довольной и расслабленной. Изобилие, дозволенность, теплота после холодных салатов просигналили, что открылось некое прежде недоступное пространство. Он стал менее жёстким, даже человечным, когда сидел в комнате с чудесными потолками, с низенькими скамеечками, с суши и со мной”»³⁰³.

Отношения Джобса с близкими медленно, но менялись.

«Когда Лизе исполнилось восемь, в 1986 году, визиты Стива в дом дочери участились, Он уже не был погружен в изнурительную работу над Macintosh или в борьбу со Скалли за власть. Он работал в NeXT, где складывалась более спокойная и мирная обстановка, а главный офис располагался в Пало-Альто, совсем недалеко от дома Крисанн и Лизы. Дочь росла пылкой и резвой и унаследовала немного отцовской дерзости. Она даже чуть походила на него — те же изогнутые брови, та же лёгкая ближневосточная худоба. Однажды Джобс привёз её на работу, чем сильно удивил коллег. Лиза запросто делала “колесо” в коридоре и пронзительно кричала: “Смотрите, смотрите на меня!”»³⁰⁴.

«Вскоре Лиза стала настолько интересна Стиву, — писал в своей книге Айзексон, — что он начал приглашать её на прогулки. Они катались на роликах по тихим улицам Пало-Альто, часто останавливаясь около дома Джоанны Хоффман или Энди Херцфельда. Когда он впервые привёл её к Хоффман, та моментально всё поняла. “Было очевидно, что она — его дочь. Ни у кого другого не могло быть такой челюсти. Фирменная челюсть”. Хоффман сама до десяти лет не знала отца, который ушёл из семьи, и очень переживала из-за этого, поэтому всегда уговаривала Джобса внимательнее относиться к дочери»³⁰⁵.

15

В Пало-Альто существовал некий как бы «свой» квартал.

Здесь жили люди, с которыми Стив какое-то время вместе работал.

И люди эти действительно могли сближаться и, даже отдаляясь, могли «дружить домами». Джобс, например, сохранил отношения с Херцфельдом, несмотря на то, что Херцфельд ушёл из «Apple» ещё до него.

Конечно, слово «дружба» неоднозначно.

Конечно, это слово несёт в себе много смыслов.

В ближнем кругу Стива женщины всегда играли гораздо более важную роль, чем мужчины. Пожалуй, только своего отца (Пола Рейнольда) и сына (Рида Пола) Джобс считал «равноправными». Все остальные мужчины, даже если их называют «друзьями», всё равно — всего лишь деловые партнёры. Конечно, партнёрство тоже сопровождается большим или меньшим уровнем доверия, взаимопонимания, симпатии, но излишних эмоций в партнёрстве следует избегать, это известно, ничем хорошим такая «дружба» не кончится — вспомним историю отношений Джобса с Джоном Скалли. Ну а женщин Стив не воспринимал в качестве деловых партнёров.

В молодости Джобс легко завязывал романы.

С женщинами он говорил о вещах, которыми никогда не делился со своими партнёрами и сотрудниками. Так было и с Барбарой Ясински, и с певицей Джоан Баэз, а ещё позже — с Дженнифер Иган, студенткой, в которую Стив влюбился летом 1983 года. Училась она на Восточном побережье, в Пенсильванском университете, но стажировалась в Сан-Франциско, а встречались они в основном во время поездок Джобса в восточные штаты.

«Стив и Иган могли часами разговаривать ночью по телефону.

Одной из непростых тем была у них вера в то, что важно избегать привязанности к материальным предметам, — это Стив почерпнул из буддизма. Он пытался внушить Иган, что страсть к потребительству пагубна и, чтобы достичь просветления, надо научиться жить без привязанностей, исключить всё материальное. Он даже посылал ей кассету с записью наставлений своего учителя дзенского монаха Кобун Чино о том, какие проблемы возникают, когда желаешь какую-то вещь или обладаешь ею. Но Иган нельзя было убедить вот так сразу. Получается, ты, Стив, сам нарушаешь эту философию, производя компьютеры и прочие продукты, которые люди тут же начинают желать?»³⁰⁶

Отношения Стива с женщинами были полны эмоций.

Ничего общего с холодным манипулированием. Это особенно было видно в его отношениях с Тиной Редсе, метко подмеченных в романе Моны Симпсон.

«Хотя Оливия, вне всякого сомнения, была красива, Ной старался не завидовать Оуэну. Он знал её несколько лет и втайне считал, что она не слишком умна. Похоже, такие сомнения посещали и Оуэна:

— Я просто не знаю, достаточно ли она умна.

— Умна для чего? — спросил Ной.

Оуэн покачал головой:

— Иногда с кем-то можно проговорить всю ночь. А с ней?»³⁰⁷

Уолтер Айзексон описывал это реалистичнее:

«Он [Джобс] позвонил ей на следующий же день и пригласил на ужин. Тина отказалась, потому что у неё был друг, с которым они жили вместе. Через несколько дней Джобс пригласил её на прогулку в парке неподалёку и вновь предложил поужинать. На этот раз она сказала своему другу, что хочет пойти. Она вела себя очень честно и открыто. После ужина Редсе расплакалась, почувствовав, что спокойной жизни пришёл конец. Так оно и случилось. Через несколько месяцев она переехала к Стиву в его необставленный дом в Вудсайде. Это была моя первая настоящая любовь, говорил Джобс позднее. Никто на свете не понимал меня лучше, чем она»³⁰⁸.

Кстати, Тина очень походила на будущую жену Стива, Лорен Пауэлл.

Редсе росла в непростой семье, и с ней Стив делился своими переживаниями.

«Мы оба получили много душевных травм ещё в детстве, — вспоминала позже Тина. — Он говорил, что мы с ним плохо подходим для этой жизни, поэтому подходим друг к другу».

Они были страстно влюблены и не раз публично это демонстрировали. Сотрудники NeXT отлично помнят их объятия в холле. Но столь же горячими бывали их ссоры в кинотеатрах или перед гостями в вудсайдском доме. Всё равно Стив не переставал восхищаться её чистотой и естественностью.

Вполне здравомыслящая и земная Джоанна Хоффман придерживалась своей точки зрения на увлечённость Джобса этой возвышенной Редсе: «Стива всегда привлекали душевная неустойчивость и невротичность, которые казались ему проявлениями особой духовности».

Они вместе ездили в Европу.

Там они даже обсуждали — не остаться ли им вообще в Париже?

Впрочем, идею эту Джобс всерьёз не принял. «Я — отражение того, что я делаю».

Уолтер Айзексон в своей книге привёл электронное письмо, которое Тина Редсе почти через 25 лет послала своему умирающему другу:

«Мы стояли летом 1985 года на мосту в Париже. Было облачно. Опираясь на каменный парапет, мы смотрели на зелёную воду внизу. Твой мир раскололся и замер, готовый сложиться заново, по тому образцу, который ты изберёшь. Мне хотелось убежать, сбежать от того, что произошло. Я склоняла тебя начать новую жизнь со мной в Париже, отрешиться от нас прежних, впустить в нас что-то иное. Я хотела, чтобы мы выбрались из мрачной пропасти твоего разрушенного мира и воплотились, новые и безымянные, в другой жизни, где я готовила бы для тебя простую еду и мы проводили бы вместе каждый день — как дети, которые играют просто так, ради самой игры. Мне хочется верить, что и ты представлял всё это, прежде, чем с улыбкой спросил: “А что я буду делать? Чем буду заниматься?” Мне хочется верить, что в тот момент, когда наше дерзкое будущее ещё не заявило на нас свои права, мы и правда прожили вместе ту простую жизнь, вплоть до глубокой и спокойной старости, в окружении детей и внуков, на ферме где-нибудь на юге Франции...»³⁰⁹

Во Франции есть такие полузаброшенные деревни, которые скупают иностранцы, чаще всего англичане (американцы тоже) — из-за относительной дешевизны и ради натуральных продуктов, так что идеи Тины не были просто мечтаниями. Но эгоцентризм Джобса никогда бы не дал возможности этим мечтаниям сбыться. Редсе не раз вспоминала, как нестерпимо больно было ей любить человека, сконцентрированного исключительно на себе самом.

Нарцисс... Типичный нарцисс...

С Тиной Стив жил в своём просторном доме в Вудсайде неподалёку от Пало-Альто. Это была усадьба в испанском стиле, построенная в 1925 году архитектором Джорджем Вашингтоном Смитом для «медного» магната Джеклинга. Двухэтажный дом площадью около 1600 квадратных метров с многочисленными балконами, галереями и двориком-патио. Он не раз упоминается в романе Моны Симпсон.

«Купив дом, он сохранил дворец Медного короля»³¹⁰.

Но ссоры, ссоры. Абсолютно всё могло стать предлогом для ссор.

По словам Айзексона, именно Тина Редсе убеждала Джобса проводить больше времени с дочерью. И сама поддерживала отношения с Лизой и с её матерью. Разве не любовь? И всё же, когда летом 1989 года Джобс сделал Тине предложение, она отказала.

«Когда они с Джобсом расстались, — писал Айзексон, — Тина активно участвовала в создании Open Mind — специальной сети помощи душевнобольным в Калифорнии. Как-то в психиатрическом справочнике она прочитала описание нарциссического расстройства личности и решила, что Джобс под него полностью подходит. “Это написано прямо про него и объясняет многие наши трудности. Я так ждала, что Стив станет заботливее, что он будет думать не только о себе, но это же всё равно как требовать от слепого человека, чтобы он стал видеть! Этим объясняется и его отношение к дочери Лизе. Всё дело в сопереживании. Стив не умеет сопереживать”»³¹¹.

Тина хорошо помнила своё нелёгкое детство.

«Я не могла стать хорошей женой для легенды по имени Стив Джобс. Да и не хотела. Это было бы ужасно во многих аспектах. Я всегда не выносила жестокости Стива. Я не хотела его обижать, но не могла спокойно видеть, как он обижает других людей. Это было мучительно».

16

В октябре 1989 года Стив познакомился со своей будущей женой.

Возможно, встреча с Лорен Пауэлл состоялась не совсем случайно.

«Лорен мила, но бывает очень расчётливой, — вспоминал Энди Херцфельд. — Мне кажется, она поставила себе такую цель — познакомиться со Стивом. Её соседка по комнате рассказывала мне, что у Лорен дома было много фотографий Стива из разных журналов и она мечтала с ним встретиться. Забавно думать, что великим манипулятором Джобсом тоже мог кто-то манипулировать».

Уолтер Айзексон об этом пишет ещё интереснее.

Стивена Джобса пригласили прочесть лекцию из цикла «Взгляд с вершины» («View from the Тор») в бизнес-школе Стэнфорда. Взгляд с вершины — это понятно: Стив уже тогда входил в список богатейших людей Америки. К тому же там, в Стэнфорде, Джобса любили. Лорен с подругой опоздали на лекцию, все места были заняты, они устроились в проходе. Когда дежурный попросил их пересесть, Пауэлл и её подруга спустились в первый ряд, там пустовало несколько зарезервированных мест. И когда Стивен Джобс приехал, он оказался рядом с Лорен. «Я увидел прекрасную девушку, и мы немного поговорили, пока меня не вызвали на сцену».

После лекции Джобса некоторое время удерживали на сцене вопросами, Лорен в это время вышла, затем снова вернулась в зал. Постояла и вышла снова. Именно тогда Джобс отмахнулся от слушателей и устремился за Лорен.

Остальное известно. На парковке Стив попросил Лорен дать номер телефона.

Встретиться можно было только в субботу, а текущий вечер был уже занят — ужин с сотрудниками NeXT. В русском переводе книги Айзексона говорится, что, испугавшись не увидеться в субботу, Джобс сам вернулся на парковку прямо с дороги, но в английском тексте всё выглядит иначе. Ни Стив, ни Лорен с парковки не уезжали. «Я подумал: да лучше я поужинаю с ней, чем с ребятами из NeXT. Подбежал к её машине и сказал: а как насчёт ужина прямо сегодня? И она согласилась. Стоял прекрасный осенний вечер, и мы отправились в Пало-Альто в модный вегетарианский ресторан “St. Michael’s Alley”».

Первым о знакомстве с Лорен узнал приятель Джобса программист Аветис (Эви) Теванян, а в окружении Лорен — её лучшая подруга Кэт Смит.

«Умная, но без особенных претензий, — так оценивал Айзексон будущую жену Джобса. — Крепкая и выносливая, чтобы выдержать Стива рядом, но и сама не чуждая дзен-буддизма, умеющая подняться над суетой. Хорошо образованная и независимая, готовая обустроить дом. Прочно стоящая на ногах, но не чуждая возвышенному. Высокая стройная красавица, к тому же любящая вегетарианскую пищу».

Лорен тоже выросла в неблагополучной семье.

Правда, в отличие от Тины Редсе, своего отца она любила. Пилот военно-морской авиации, он разбился, уводя неисправный самолёт от городских кварталов; зато неудачным оказался второй брак матери. Впрочем, на все эти события вполне здравомыслящая Лорен смотрела чуть ли не как на школу выживания.

Училась в Пенсильванском университете, специализировалась на экономике и финансах.

Окончив университет, работала в банке «Goldman Sahs» («Голдман Сакс»), занималась стратегиями трейдинга, но работа не приносила ей удовлетворения. Можно, конечно, добиться материального успеха, но ради чего? В результате подобных раздумий Лорен Пауэлл уехала в Италию, во Флоренцию, где прожила восемь месяцев. А вернувшись, пошла в Стэнфордскую школу бизнеса. Эмоции эмоциями, но главное — быть независимой...

В субботу, вместо заранее запланированного ужина, Лорен Пауэлл пригласила Стива к себе — в Пало-Альто. Заодно позвала ещё и подругу Кэт, специально приехавшую из Беркли. Она должна была делать вид, что они вместе снимают квартиру. Немного обмана, это не страшно. Да и поцелуям Стива и Лорен подруга не помешала.

Новый, 1990 год влюблённые встречали в «Chez Panisse» («Чез Панисс»), знаменитом ресторане Алисы Уотерс в Беркли. Были Лорен Пауэлл, Кэт Смит, Джобс и его дочь Лиза, которой тогда уже исполнилось одиннадцать. Как ни странно, Джобс и Пауэлл поссорились. Он ушёл, хлопнув дверью, а Лорен осталась ночевать у подруги. В девять утра (так описывал случившееся Уолтер Айзексон) раздался стук в дверь. Кэт открыла и увидела стоявшего под дождём Джобса с мокрыми цветами в руках.

«Можно поговорить с Лорен?»

Почему нет? Кэт чуть не два часа ждала их в гостиной.

В конце концов, надев пальто прямо на ночную рубашку, она отправилась за едой в «Peet’s Coffee» («Пите кафе»). И напрасно торопилась, Джобс вышел из спальни только после полудня. «Кэт, — сказал он. — Ты знаешь, что отец у Лорен умер, а мать далеко. Ты лучшая её подруга. Я хочу жениться на Лорен. Благословишь нас?»

Конечно, Кэт их благословила, и Лорен переехала в Вудсайд к Стиву.

Сказать, что жизнь молодожёнов оказалась непростой, — значит ничего не сказать. Стива всё время бросало из крайности в крайность: то Лорен, то работа. Совмещать не умел. И то и другое — в невыносимых дозах. «Стив как лазерный луч. Когда направлен на тебя, ты греешься в его свете. Но когда переключался на что-то другое, становится очень-очень темно».

Но Джобсу повезло.

Так считала Джоанна Хоффман.

«Лорен умна и способна занять его интеллектуально. Она в силах выдержать его взлёты и падения, его тяжёлый характер».

С Хоффман соглашался и Энди Херцфельд.

«Внешне Лорен выглядит почти как Тина (Редсе. — Г. Л., С. С.), но она совсем другая. Она крепче, у неё есть броня».

В декабре 1990 года Стив и Лорен уехали на Гавайи.

Там, на тихим любимом Стивом курорте Кона-Виллидж, Лорен забеременела.

Наконец, на 18 марта 1991 года была намечена свадьба, а предшествовал ей мальчишник. То есть Стив, Эви Теванян и Ричард Крэнделл (преподаватель Рид-колледжа, в котором Стив когда-то учился) просто поехали в ресторан. Теванян специально нанял лимузин. Когда они лихо подкатили к дому Джобса, дверь открыла Лорен в мужском костюме и с приклеенными усами.

«Поеду с вами как ещё один парень».

Шутку оценили, но Лорен с собой не взяли.

«У Теваняна не получилось зарезервировать столик в вегетарианском ресторане “Greens” в Форт-Мейсоне, — писал Айзексон, — поэтому он сделал заказ в модном ресторане при одном из отелей. “Я не буду здесь есть”, — заявил Джобс, как только на стол поставили хлеб. Он заставил приятелей встать и уйти, к ужасу Эви Теваняна, который ещё не привык к манерам своего приятеля. Теперь уже сам Джобс повёл их в кафе “Jacqueline” в районе Норт-бич — там ему нравились фирменные суфле. Потом они проехали по знаменитому мосту Золотые ворота и остановились в баре в Саусалито, где заказали текилу, но пить не стали, лишь пригубили. Не такой уж это шикарный оказался мальчишник, вспоминал Теванян. Но Джобс был тронут. Он даже решил, что Эви — вполне подходящий жених для его сестры Моны Симпсон».

Но у Моны на этот счёт были свои планы.

18 марта 1991 года 36-летний Стивен Пол Джобс и 28-летняя Лорен Пауэлл официально стали мужем и женой. Свадьба состоялась в отеле «Ahvanhee Lodge» — в Национальном парке Йосемити. Здание 1920-х годов из камня, бетона и дерева, с огромными каминами, с шикарными видами (окна от пола до потолка) на скалу Хаф-Доум и водопад Йосемити. Гостей было человек пятьдесят, в том числе отец Стива и сестра. Мона, кстати, пришла со своим женихом, адвокатом Ричардом Аппелем, так что Теваняну ничего не светило. Впоследствии жених Моны переквалифицировался в сценариста. Кстати, Джобс настоял на том, чтобы в отель гости приехали все сразу в одном заказанном им автобусе — ему и здесь хотелось всё контролировать.

Свадьба проходила в солярии, снаружи валил густой снег.

Церемонию вёл гуру Кобун Чино, давний наставник Джобса. Он потрясал жезлом, громко бил в гонг, зажигал благовония и невнятно распевал что-то. «Кажется, он был пьян», — признавался Теванян. Свадебный пирог был приготовлен в форме гранитной скалы Хаф-Доум. Поскольку он был строго вегетарианским, даже без яиц и молока, многие гости сочли его несъедобным. Потом гуляли, и трое рослых братьев Пауэлл затеяли шумную и хулиганскую игру в снежки. «Вот, Мона, видишь? — сказал Джобс сестре. — Лорен происходит от Джона Неймета, а мы с тобой от Джона Мьюра». Он имел в виду прославленного игрока в футбол и одного из самых первых американских защитников дикой природы.

Мона Симпсон, конечно, и это отразила в своём романе. Только там жену героя звали Ева, и родила она девочку.

«Оуэн положил голову на руки. Учитывая его предпочтения в еде, есть он почти ничего не мог. Потом поднял взгляд и увидел Еву, которая как раз показывала их ребёнка двум старикам. всё, чего он сейчас желал, — защитить это дитя, такое новое, что ему, казалось, угрожает любая царапина. Любовь одной женщины победила любовь многих. Но самого его вырастила женщина, которая его не рожала. Он никому не принадлежал. Он жил теперь ради неё: ради её чистой любви, не являющейся отпечатком чего-то другого. Он чувствовал благодарность Еве уже за одно то, что она оказалась способна любить его»³¹².

17

Разумеется, жизнь всем этим не ограничивалась.

Коммерческие проекты проваливались один за другим, но Джобс держался на плаву, даже находил инвесторов. Например, в 1989 году японская фирма «Canon» («Кэнон») вложила в NeXT 100 миллионов долларов. Но вот Билл Гейтс предложение Джобса совместно участвовать в работе над приложениями для NeXT категорически отверг. «Твоя машина — барахло. У оптического диска слишком низкая латентность, а идиотский корпус слишком дорог».

Что ж, необходимо терпение.

Джобс категорически не хотел совместимости своих машин с другими.

В журнальных интервью он старался как можно больнее уязвить конкурентов. Говорите: идиотский корпус? А у вас что? У вас вообще ерунда! Технологию следует сочетать с искусством.

Это закон!

И он постоянно искал.

Он постоянно присматривался. Он сразу, например, оценил мультипликатора Джона Лассетера (род. 1957).

Джон пришёл в студию «Pixar» ещё в 1984 году, задолго до того, как Стив стал главным её владельцем. Ещё будучи студентом, Лассетер получил премию за короткометражный мультфильм «Леди и лампа» («Lady and the Lamp»). Он любил оживлять предметы и придавать им человеческие черты. Он поработал и в знаменитых студиях Диснея, но там его творческую свободу сильно ограничивали, и по-настоящему он нашёл себя именно в «Pixar». Работая там, он регулярно участвовал в ежегодных конференциях по компьютерной графике (Special Interest Group on Graphics and Interactive Techniques, SIGGRAPH) и быстро привлёк внимание к своим короткометражкам, активно использующим трёхмерную компьютерную анимацию.

Самые известные работы Лассетера:

«Люксо-младший» («Luxo Jr.», 1986) — о двух настольных лампах, «родителе» и «ребёнке»;

«Сон Красного» («Red’s Dream», 1987) — об уценённом одноколёсном велосипеде, мечтающем в глубине тихого магазина о цирковых выступлениях;

«Оловянная игрушка» («Tin Toy», 1988) — про младенца, от которого прячутся игрушки, потому что он их ломает;

«Безделушка» («Knickknack», 1989) — о сувенирном пластмассовом снеговике, который, попав под наполненный водой колпак, пытается вырваться к другим, таким же, как он, сувенирным игрушкам.

Джобс беспощадно третировал своих инженеров, но если видел в них художников, резко менял отношение. С Лассетером он почти сразу нашёл общий язык. Он регулярно финансировал его фильмы, но денег катастрофически не хватало, особенно в компьютерном бизнесе студии «Pixar».

Вот только сухие факты.

В 1986 году выпущен специализированный компьютер Pixar Image. Цена — 122 тысячи долларов. Многовато. К концу 1987 года продано всего лишь около сотни экземпляров, не больше.

В 1988 году выпущен новый (удешевлённый) вариант компьютера Pixar II. Цена — 29,5 тысячи долларов. Тоже немало. Продано не более двухсот экземпляров.

В том же 1988 году выпущен программный пакет для трёхмерной визуализации и анимации RenderMan. Именно он послужил основой для промышленного стандарта, поскольку позволял работать с текстурой и цветом трёхмерных поверхностей. Стив полагал, что пакет непременно вызовет интерес покупателей, но ошибся, хотя в дальнейшем RenderMan использовался в производстве такого фильма, как «Парк Юрского периода».

В 1989 году в целях экономии были закрыты региональные представительства студии, уволены ряд сотрудников, занимавшихся именно разработкой компьютеров. В следующем году «Pixar» была вынуждена продать производство своих компьютеров компании «Vicom», за студией Джобса остался только выпуск программного обеспечения и мультипликация. Затем был анонсирован пакет Showplace, кстати, совместимый с Macintosh, вынужденно, конечно.

В начале 1991 года по настоянию Джобса студия «Pixar» уволила сразу 30 своих сотрудников, включая президента компании Кольстада. Его место занял Эдвин Кэтмелл. Конечно, уволенные чувствовали себя обиженными.

«Стив типичный телепроповедник. Он хочет контролировать всех и вся. Мы не собирались быть его рабами».

Единственной перспективной частью бизнеса студии «Pixar» оставалась компьютерная анимация. И тут наконец повезло. На предложение выпустить часовой мультипликационный фильм (своих денег Джобсу уже не хватало) Дисней неожиданно ответил встречным предложением — снять полнометражный фильм, даже три фильма!

Хотя какое тут везение? Чистый расчёт.

Цена компьютерной анимации стабильно снижается, становится конкурентоспособной, короткометражки Лассетера пользуются всё большей популярностью...

К 1990 году Стив потратил на студию «Pixar» около 50 миллионов долларов из личных средств, порядка четверти состояния, которым располагал. По этой причине в переговорах со студиями Диснея он имел весьма слабую позицию. К тому же президент компании «Walt Disney Animation Studios» (Диснеевские студии) Джеффри Катценберг (род. 1959) был очень жёстким переговорщиком. Как и ожидалось, в итоге контракт между компанией «Pixar» и Диснеевскими студиями, заключённый 3 мая 1991 года, получился весьма неравноправным. «Disney» вкладывал в дело 17 миллионов долларов, «Pixar» отвечал за сценарий и производство, при этом контроль над маркетингом и прокатными лицензиями всё равно сохранял «Disney». «Pixar» получал только 12,5 процента выручки и столько же от продаж видео. К тому же к студиям Диснея отходили авторские права на сюжет, на героев и на доходы от сопутствующей торговли (сувениры с персонажами и т. п.).

18

Положение с NeXT выглядело несколько лучше.

Пресса после представления компьютера NeXT публике была настроена оптимистично, журнал «Р. С. Letter» («Писи леттэ») даже предсказывал, что за 18 месяцев компания продаст не менее 25 тысяч компьютеров, а местный журнал «California Technology Stock Letter» («Калифорниа текнолоджи сток леттэ») вообще указывал — 50 тысяч за два года! Не обошлось и без курьёзов. Луиза Кёль, редактор «MacUser», смело заявила: «Эта машина заменит секс».

Но университеты не бросились раскупать предлагаемую NeXT продукцию — ведь новый компьютер оказался значительно дороже обещанного, к тому же мало с чем совместимым.

В 1989 году NeXT заключил контракт с коммерческой сетью «Businessland» («Бизнесленд»). Исполнительный директор этой сети Дэвид Норман тоже поначалу был уверен, что в ближайшие 12 месяцев получит доход не менее 150 миллионов долларов, но за весь 1989 год было продано всего 360 компьютеров.

При этом сама по себе машина была хорошая.

В 1990 году, работая в Европейском центре ядерных исследований в Швейцарии, британский программист Тим Бернерс-Ли (род. 1955) использовал компьютер NeXT для создания языка представления документов в виде гипертекста (Hypertext Markup Language, HTML), коммуникационного протокола (Hyper Text Transfer Protocol, HTTP) и системы сетевой адресации (Universal Resource Locators, URL). Затем он написал первый браузер, основанный на графическом пользовательском интерфейсе. В конечном счёте всё это и легло в основу современной Всемирной сети.

Конечно, в NeXT пытались исправить недостатки первой модели «куба»: в NeXT station, например, был добавлен жёсткий диск на 108 мегабайт и дисковод для гибкого диска на 2,88 мегабайта. Цена снизилась до 4995 долларов, у последующих моделей появились цветные дисплеи. То, что в это время предлагала «Apple», было немногим лучше, всё равно её продукция продавалась активнее. А доминировал на университетском рынке по-прежнему «Sun Microsystems». Те, кто в 1990-е годы работал в американских или европейских университетах, помнят, наверное, залы светло-серых компьютерных терминалов Sun, среди которых сиротливо чернели компьютеры NeXT...

Не менее красноречиво выглядит статистика ухода сотрудников.

Когда в 1989 году «Businessland» начал продавать компьютеры NeXT, а затем операционную систему NeXTSTEP 1.0, из компании Джобса уволился Дэниел Левин — вице-президент компании NeXT по маркетингу.

Когда появились NeXTSTEP 2.0, компьютеры NeXTstation, NeXTstation Color, NeXTcube (с цветным монитором), NeXTdimension, ушла Сьюзен Барнс, а Росс Перо покинул совет директоров.

Когда в 1992 году появились модели «турбо» с повышенной скоростью работы и начали активно анонсироваться NeXTSTEP 3.0 и NeXTSTEP 486, уволился Бад Триббл — вице-президент по программному обеспечению.

В 1993 году компанию покинул Рич Пейдж — вице-президент по выпуску компьютеров, после чего NeXT прекратила выпуск компьютеров, оставив за собой лишь программное обеспечение.

И так далее.

И так далее...

Как пел Боб Дилан:

И так далее.

И так далее...