Дизайнерские изыски

У меня есть сын-подросток, который занимается бегом. По скромным подсчетам, у него 6 тысяч 100 пар кроссовок, и каждая из них представляет собой больший вклад в развитие дизайнерской мысли, чем, скажем, Милтон-Кейнс.[2]

Эта обувь поражает воображение. Недавно в одном из спортивных журналов сына я прочитал обзор последних новостей о «кедах как спортивном инвентаре», именно так они там назывались, и весь материал состоял из фраз вроде «Двухслойная подошва, продукт космических технологий, с вентилируемым носком, задник обеспечивает устойчивость, в то время как гелевая прослойка под пяткой создает антишоковый эффект, а кроссовок оставляет узкий отпечаток, характерный для биомеханики движений профессиональных бегунов». Алан Шепард летал в космос, не располагая подобным количеством информации.

И вот что интересно. Если у моего сына столь широкий выбор бесконечного на вид ассортимента тщательно усовершенствованной, биомеханически продуманной обуви, почему клавиатура компьютера — такое дерьмо? Серьезно.

На клавиатуре моего компьютера 102 клавиши — почти в два раза больше, чем у моей старой печатной машинки, и, на первый взгляд, выглядит это ужасно великодушно. Помимо роскоши печати, я могу выбрать один из трех стилей скобок и один из двух типов двоеточий. Я могу украсить свой текст символом вставки (^) и тильдой (~). Я могу поставить косую черту с наклоном влево или вправо и бог знает что еще.

У меня на самом деле столько клавиш! Справа расположилось целое сообщество, о чьих функциях я не имею ни малейшего представления. Как-то случайно я нажал одну из этих клавиш и в результате обнаружил, что несколько разделов моей работы те+ерь выглядят т?к, а то, что я написал на последних полутора страницах, отобразилось оригинальным, но, к сожалению, нечитаемым шрифтом, именуемым «Wingdings». И все равно я понятия не имею, для чего нужны те клавиши.

И неважно, что многие из них дублируют функции друг друга, другие, похоже, вообще ничего не делают (моя любимая в этом отношении — клавиша «пауза», которая, если ее нажать, не делает абсолютно ничего, поднимая интересный метафизический вопрос, — может быть, именно так она и должна работать), а еще несколько клавиш расположены слегка в идиотском порядке. Клавиша «Del», к примеру, находится сразу под клавишей «Insert», так что частенько я вдруг заливаюсь веселым смехом, обнаружив, что мои самые последние рассуждения, как в «Пэкмене», жадно поглотили все, что я написал до этого. Довольно часто я нажимаю какую-то комбинацию клавиш, которая вызывает окошко, говорящее фактически следующее: «Это бесполезное окно. Вам оно нужно?», а после его закрытия выскакивает другое, гласящее: «Вы уверены, что вам не нужно бесполезное окно?». Ладно. Я уже давно знаю, что компьютер мне не друг.

Но вот то, что меня все-таки раздражает. Из всех 102 клавиш в моем распоряжении нет ни одной для дроби 1/2. На клавиатуре пишущей машинки всегда была клавиша 1/2. Теперь же, если хочу набрать 1/2, я должен открыть меню документа и выбрать раздел «Обработка текста, символы», затем проштудировать множество подразделов, пока не вспомню или чаще всего нечаянно не попаду в нужный («Типографские символы»), где и прячется хитрый знак 1/2. Это утомительно, бесполезно и, по-моему, совершенно неправильно.

Если уж на то пошло, большинство явлений в мире кажутся мне неправильными. На приборной доске нашего семейного автомобиля есть небольшое углубление под книжку в мягкой обложке. Если вы ищете место, куда положить свои очки от солнца или бросить мелочь на расходы, оно подойдет идеально и вообще чрезвычайно удобно, должен сказать, когда машина стоит на месте. Однако едва машина трогается, а особенно когда вы нажимаете на тормоз, поворачиваете за угол или едете вверх под небольшим углом, все скатывается в бездну. Видите ли, вокруг этого углубления нет никакого бортика. Это просто плоский участок с ребристым дном. У меня нет никакого имущества, способного надежно там закрепиться.

Потому я и спрашиваю: для чего тогда это углубление? Кто-то должен был его спроектировать. Оно не могло появиться случайно. Кто-то — возможно, насколько я могу предполагать, целая группа сотрудников отдела по местам для хранения вещей на приборной доске — должен был потратить время и творческий гений на внедрение в дизайн нашего средства передвижения («додж экскрета», если кому интересно) отделения для хранения вещей, где невозможно ничего хранить. Настоящее достижение!

Впрочем, это, конечно же, пустяк по сравнению с достижениями дизайнеров современных видемагнитофонов. Я не буду рассуждать о том, что невозможно запрограммировать обычный видеомагнитофон, потому что вы и так это знаете. Не буду и распространяться и о том, как раздражает, когда приходится пройти через всю комнату и, лежа на животе, удостовериться, что он действительно записывает. Поведаю лишь одно маленькое наблюдение на эту тему. Недавно я купил видеомагнитофон, и главным аргументом продавца — повторявшего похвальбу производителя — оказался тот, что магнитофон можно запрограммировать на запись на год вперед. Теперь задумайтесь на минуту и приведите мне хоть какое-нибудь обстоятельство — я имею в виду абсолютно любое, — при котором вам теоретически захочется установить магнитофон на запись программы, которая будет транслироваться ровно через год.

Я не хочу выглядеть как старикан, который вечно ворчит. Я открыто признаю, что есть много отличных, хорошо продуманных вещей, которых не существовало, когда я был ребенком (карманный калькулятор и чайник, который выключается сам, — вот два предмета, до сих пор наполняющих мое сердце признательностью и удивлением); но мне также кажется, что есть ну очень много вещей, спроектированных людьми, которые, вероятно, забыли подумать о том, как их использовать.

Просто задумайтесь о тех предметах, над которыми ломаете голову каждый день, — факсимильных аппаратах, копировальных машинах, термостатах центрального отопления, билетных аппаратах в аэропортах, пультах дистанционного управления к телевизору, душах в отелях и будильниках, микроволновых печах; перечислять можно сколько угодно, — потому что они плохо продуманы.

А почему они плохо продуманы? Потому что все лучшие дизайнеры работают над кедами. Или так, или все дизайнеры — идиоты. В любом случае это абсолютно нечестно.

Загрузка...