Странник... мой?

Глава 12

– Ого! Уже пятый час. А мне еще ужин готовить.

– Тебе? – изумилась я, невольно приподняв брови.

– Ну, да. А что?

Я не была специалистом по детям, но из обрывков информации, которая неизбежно докатывалась и до меня из соцсетей, складывалось стойкое впечатление, что их сейчас воспитывают совсем иначе, чем нас. И потому меня искренне поразила Зоина самостоятельность.

– А кто у вас убирается? – не сдержала я любопытства, скользнув взглядом по просторному помещению.

– Мы! – удивилась моему вопросу Зоя. – Тебя теперь, наверное, тоже впишем в график дежурств? – взгляд девочки стал хитрым, как у лисы. Я усмехнулась, на короткий миг забывая обо всех своих тревогах.

– То есть вы реально сами поддерживаете порядок в таком большом доме?

– У нас есть робот-пылесос.

– Ну, это, конечно, все объясняет, – закатила глаза, невольно представив, как Архип орудует шваброй. От этой нелепой картинки я не смогла сдержать смешок. Ч-черт. Опять накатывало… Надо было срочно на что-то переключаться.

– Знаешь что? Думаю, это справедливо… Я про график дежурств.

– Еще бы! Поможешь мне начистить картошки?

– Конечно. Что ты хочешь приготовить?

– Пожарить, и все дела, – пожала плечами Зоя. – Мне же еще уроки делать.

– Вот ими и займись. Ужин я сама приготовлю. Ты только покажи, где и что взять.

– А давай я прямо тут сяду, чтобы тебе подсказывать! – предложила лучший выход из ситуации Зоя.

– Отлично. Тащи портфель.

Начищая овощи на чужой кухне, я думала о том, что сама позволила загнать себя в эту ловушку. Да, Вавилов был главным архитектором проекта, но он не был моим непосредственным начальником. Какого черта я не обсудила сложившуюся ситуацию с генеральным? Почему не убедилась, что он в курсе? Теперь-то попробуй отмойся, когда Андрей повесил на меня всех собак… Новиков ведь даже разбираться не станет. Решит, что я, в тщетной попытке выслужиться, пошла на откровенное преступление. И подстегиваемый злостью, что какая-то выскочка, прыгнув выше головы, бросила тень на его репутацию, он просто тупо меня сольет. Вавилов же как сидел на своем месте, так и будет сидеть.

Словом – сама, дура, виновата. Подставилась по всем фронтам. Как теперь выпутаться – непонятно.

– Даша, смотри, как красиво!

Установив нужную температуру в духовке, я обернулась. А ведь и правда, открывающееся глазам зрелище было просто ослепительным. Как зачарованная, я подошла к огромному, во всю стену, окну, из которого в комнату лился ярко-алый закатный свет…

– Правда, красиво? Вот бы это нарисовать! – скакала вокруг меня Зойка.

– Ты тоже художница?

– А как же! Сейчас притащу свой мольберт. Наберешь в банку воды?

Зойка кабанчиком метнулась прочь из кухни, чтобы минутой спустя вернуться, волоча за собой небольшой, но добротный мольберт. В свои одиннадцать я бы за такой продала душу дьяволу.

Установив тот прямо напротив окна, так, чтобы закат был виден во всей красе, Зоя довольно кивнула:

– Вот. Осталось только краски достать.

С легкой улыбкой наблюдая за тем, как девочка выкладывает свои художественные принадлежности, я, наконец, смогла отвлечься от мрачных мыслей.

– Ты часто рисуешь закаты? – спросила я, опираясь на кухонный остров.

– Почти каждый день. Они же такие разные. – Зоя легко смешала на палитре краски, пытаясь подобрать нужный оттенок. – Иногда нежно-перламутровые, иногда охровые, а иногда… вот как сейчас. Просто какое-то волшебство!

Девочка взяла в руки кисточку и сделала первый пробный мазок. Я завороженно наблюдала за тем, как на белом полотне постепенно начинает проступать что-то, отдаленно напоминающее очертания леса. Зоя работала увлеченно, не замечая ничего вокруг. Её лицо светилось от вдохновения, а движения детской руки были четкими и уверенными. Мне до зуда в кончиках пальцев захотелось их повторить. Ведь когда-то рисование было и моей страстью.

Повинуясь внезапному порыву, я несмело взяла в руки одну из кистей. Зоя, оторвавшись от холста, удивленно моргнула, а затем, будто поняв, что на меня нашло, широко улыбнулась и поощряюще мне кивнула, подбадривая. Сложнее всего было решиться сделать первый мазок. Я столько лет не держала в руках кисти…

– Ужас, – пробормотала я, закусив губу и с отвращением разглядывая уродливую жирную кляксу.

– Похоже на голову жирафа, – с видом знатока вынесла вердикт Зоя, потянувшись ухом к плечу. – Можно я пририсую рожки?

– Конечно, – вздохнула я. – Хуже уже не будет. Я все испортила.

– Да нет же! – возразила Зоя с непоколебимой детской уверенностью. – Давай еще…

Ну, раз так, то… Взглянув на девочку с лукавой усмешкой, я добавила еще один жирный круг рядом с первым. Затем два круга поменьше и вытянутую линию – в которой при большом желании и богатом воображении можно было угадать хобот.

– Ух ты! Я придумала название этой картине, – воскликнула Зоя, вскидывая на меня полные восторга глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И какое же? – с интересом спросила я.

– Звери на водопое! – торжественно заявила девочка.

Заливаясь беззаботным смехом, мы с энтузиазмом принялись изображать и других, не менее «прекрасных» животных. В свое оправдание могу сказать, что Зойкины зебры тоже никуда не годились…

– У тебя ничего не горит? – вдруг встрепенулась Зоя, принюхиваясь.

– Ой! – я отбросила кисточку, схватилась за полотенце и едва не налетела на вернувшегося домой Архипа.

– О, пап, привет! – обрадовалась Зойка. – Ты как раз к ужину.

Архип остановился в дверях, его взгляд скользнул сначала по нашим лицам, задержался на холсте и беспорядку на столе. На его физиономии не отразилось никаких эмоций. Он просто стоял и смотрел, и мне под этим взглядом становилось с каждой секундой все тревожнее. Я сделала что-то не так?

Вкусный запах чуть подгоревшей картошки стал натурально душить. Я подбежала к духовке. Распахнула дверцу, морщась от ударившего в лицо жара.

– Зой, открой, пожалуйста, окно, – попросила я, ощущая, как с каждой секундой воздух в кухне становится все более густым и тягучим от невысказанного.

В доме воцарилась давящая, почти осязаемая тишина. Я чувствовала, как нарастает тягостное, едва ли не физическое напряжение. Присутствие чужих людей на его территории вызывало у Архипа не просто дискомфорт – это было похоже на вторжение в его личное, тщательно оберегаемое пространство. Меня пронзило осознание острой вины перед ним. Вины в том, что я здесь, в его доме, в его жизни, которая, я ведь видела, была выстроена по строгим, понятным лишь ему одному правилам и ограждена от внешнего мира. И в то же время мне было жаль себя. Зная, что твое присутствие нежелательно, очень сложно было не загоняться.

Неловкости стало так много, что ею прониклась даже обычно беззаботная Зоя. Перестав улыбаться, она отложила кисточку и с тревогой уставилась на отца:

– Мы тут немного порисовали, – пробормотала она, словно оправдываясь.

– Я вижу.

– А Даша приготовила ужин…

Сильвестров едва заметно кивнул. Затем молча вымыл руки, тщательно вытер их полотенцем и сел за стол, смотря на нас выжидающе. Его взгляд был холодным и отстраненным, будто он наблюдал за происходящим со стороны. Я стояла как вкопанная, комкая в руках злосчастное полотенце. Очевидно, пора было признать, что идея совместного проживания была заранее обречена на провал. Но слова предательски застряли в горле.

– Тебе не понравилась наша картина? – Зоя осуществила еще одну попытку понять, что происходит.

– Ну почему же? Занятно. Почти дюреровский Заяц.

Я сглотнула, не веря своим ушам. Это что – шутка? Он способен шутить? Зойка звонко расхохоталась, доказывая, что я не ошиблась. Подлетела к отцу, чмокнула его в щеку и так же стремительно отскочила к буфету.

– Даша, чего стоишь? Давай накладывай… Я сейчас твоего слона съем! – затараторила, взмахнув вилкой.

– Уроки сделала? – сменил тему Архип.

– Ага.

Тот снова кивнул, на этот раз более сдержанно, и с подозрением взглянул на мою картофельную запеканку. Ой, да ладно! Пригорела она совсем немного. Я, если честно, даже люблю, когда потемнее…

– Скорее бы уже каникулы! – вздохнула Зоя, усаживаясь за стол.

К счастью, ее болтовня и неукротимая энергия сделали ужин сносным. Пусть меня и распирало от желания узнать, что Архип успел выяснить, я не торопила развитие событий, понимая, что для этого разговора не время. В итоге поговорить нам удалось, лишь когда Зоя умчалась, чтобы поболтать по телефону с подружкой.

– Скорее всего, ты была права в своих подозрениях, – неожиданно прямо заявил Архип, нарушив установившееся молчание.

– Каких? – откашлялась я, не готовая к такому резкому переходу к серьезным темам.

– Что это не первая стройка, на которой они набивают карманы, закупая некачественные материалы.

– Они? – вцепилась я в самую важную, на мой взгляд, оговорку.

– Круг его сообщников выясняется, – Архип резко встал из-за стола, взял чашку и наполнил ее водой из кулера. Я невольно залюбовалась тем, как он пил. Внезапно меня охватило страстное желание прикоснуться языком к его горлу. Ощутить под пальцами биение пульса на вздувшихся жилах, очертить губами ручейки вен…

– Знаешь, – сипло заметила я, отгоняя внезапное наваждение. – Наверное, это было плохой идеей.

– Что именно? – Сильвестров вытер губы тыльной стороной руки и наклонился, чтобы поставить чашку в посудомойку. Его движения были точными и выверенными, как всегда.

– Я могу поискать, где пожить, не стесняя вас с Зоей… – произнесла я, наконец, собравшись с духом.

– Ты нас совсем не стесняешь! Скажи, пап! – в разговор вклинился голос Зойки, доносящийся из коридора.

– Ах ты, поросенок! – воскликнула я. – Ты что, подсушивала?!

Не знаю, что на меня нашло, но я подскочила к дивану и бросила в Зойку подушкой. Та завизжала и тут же швырнула ее обратно. Завязался нешуточный бой, посреди которого стоял совершенно ошалевший от такого поворота событий Сильвестров. Надо было видеть его лицо, когда мы угомонились. Я резко замерла, уронив руки вдоль тела и сожалея, что, похоже, сделала только хуже.

– Ты останешься, – безапелляционно заявил Архип. Вот и весь разговор. М-да… Я бросила на расшалившуюся Зойку предупреждающий взгляд и шагнула вслед за ее отцом, который уже направлялся вглубь дома.

– Тогда мне нужна одежда, – напомнила я, стараясь сохранить непринужденный тон.

– Где мне ее взять?

– Одолжи свою, – я демонстративно беспечно закатила глаза, хотя, если честно, абсолютное непонимание каких-то простых вещей с его стороны заставляло мое сердце ныть.

– Она будет тебе большая, – констатировал очевидный факт Архип.

– Большое можно подвернуть. Других вариантов все равно нет – в Зойкино-то я не влезу.

– Ладно. Сама выбери, что там тебе надо…

Архип проводил меня в святая святых – свою спальню. Единственную комнату, в которую я не решалась зайти, когда инспектировала его дом. А уже на пороге, будто о чем-то вспомнив, он пулей проскочил мимо. Однако, как бы стремительно Архип ни действовал, я успела заметить, как он что-то спрятал за штору.

– Выбирай, – просипел Сильвестров, распахивая дверцы шкафа. – Впрочем, нет, скажи, что нужно. Я сам…

Видимо, ко всему прочему он не терпел, когда кто-то трогал его вещи. Должно быть, ему тяжело было жить в мире, где личные границы как будто все сильнее сдвигались.

– Трусы, футболку, в которой бы я могла спать. Спортивные штаны и кофту… Можно еще носки. Полы кое-где холодные.

Архип четко и методично доставал все, что я просила, из шкафа и складывал в стопочку на углу кровати. Его движения были выверенными и точными, словно он выполнял заранее заданную программу.

– Почему ты отвернул картину? Там изображено то, что я не должна увидеть?

– Вот. Возьми. Душа в гостевой нет. Но возле кухни есть отдельный санузел.

Он ткнул в меня стопкой с одеждой. Наши пальцы на короткий миг соприкоснулись. И взгляды, как намагниченные, притянулись друг к другу, хотя мы старательно пытались их отвести.

– Твое поведение наталкивает меня на странные мысли.

– Меня это не удивляет.

– Например, мысли о том, что ты прячешь мой портрет. Портрет, который, если верить твоим словам, был уничтожен.

Я произносила слово за словом, а сама не могла заткнуть внутренний голос, который верещал – что ты, дура, несешь?!

– Можно я посмотрю? Пожалуйста, Архип, можно?