Странник... мой?

Глава 4

Меня разбудил какой-то грохот и последовавший за ним оглушительный собачий лай. Спросонья я не сразу вспомнила, где нахожусь, и чуть не свалилась с кровати, потому что панцирная сетка вела себя совсем не так, как привычный жесткий матрас.

Когда я, наконец, выбралась из постели, в доме уже отчетливо слышались чьи-то голоса. Тревожные, резкие… Дающие сходу понять, что случилось нечто неординарное. Я тут же выскочила узнать, что произошло.

В доме Надежды Дмитриевны царил переполох. В кухне было не развернуться – столько людей тут собралось. Я повела носом – нет, не показалось. Воздух действительно пропитался едкими ароматами гари.

– Дашенька, в серванте аптечка, подай скорее, – скомандовала Надежда Дмитриевна, усаживая перед собой мужика с черным от копоти лицом. Я подвисла лишь на секунду и со всех ног бросилась помогать. Дернула на себя тяжелую дверь, убедившись, что шкаф был сделал из настоящего дерева, а не из ДСП, как вся мебель сейчас. Пробежалась взглядом по рядам посуды, но не увидела ничего и близко похожего на аптечку.

– Даша, на нижней полке. А ты, Юрка, тоже не стой. Неси с печи кастрюлю.

Пока я суетилась, «пациента» Надежды Дмитриевны успели раздеть. Я с ужасом наблюдала за ручейками крови, стекающими по его лицу. В ушах пульсировал адреналин, так что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы в гомоне наводнивших дом мужиков разобрать, что случилось.

– … это все из-за тебя! – ткнул в меня пальцем один из них.

– А?

– Этот пожар... Говори! Вы устроили?!

– Васька, ну что ты несешь?! – возмутилась Надежда Дмитриевна, осторожно обрабатывая рану тампоном. – Даша была у меня на глазах всю ночь и весь вечер.

– Так она, поди, не своими руками…

Стиснув кулаки, этот бешеный шагнул прямо на меня. Внутренне сжимаясь, внешне я, напротив, распрямила плечи и вызывающе вскинула голову.

– Вы хоть расскажите, в чем меня обвиняете. А то, не зная, сложно себя защищать.

– Это твоих рук дело? Ну-ка, говори! Кто поджег лес?

– Лес? – у меня глаза на лоб полезли от этой новости. Почему-то тот факт, что горел лес, стал для меня настоящим шоком. Я-то думала, у кого-то из местных случился пожар в избе – частое дело в домах с печным отоплением.

– А то ты не знаешь! – верзила больно схватил меня за руку и с силой встряхнул. Надежда Дмитриевна вскрикнула:

– Василий! Если ты не оставишь девочку, я вас взашей выгоню! Это твое гостеприимство?!

– Гостеприимство? Дмитриевна! Ты, никак, из ума выжила, да они же…

– Ну-ка покинь мой дом! Мне пострадавшим нужно помочь, а ты отвлекаешь.

– Вас тоже нужно осмотреть, – вдруг поняла я, разглядев на шее мужика алеющий ожог. – А вы врач, да? – обернулась к старушке.

– Фельдшер, – вздохнула хозяйка дома. – Обработаешь? Сначала вот этим… А следом – пантенолом. Что ж ты молчал, Васька? Сразу ведь надо было…

В общем, конфликт как-то поутих. Было совершенно не до него. К Надежде Дмитриевне обратились аж пять пострадавших. Но к моему удивлению, в больницу никто, похоже, ехать не собирался, ведь та находилась аж в городе, а это не ближний свет. К тому же у каждого из пострадавших, как я поняла из их разговоров, имелось хозяйство, которое было не на кого оставить. Но прежде всего они не хотели покидать родную деревню на случай, если их присутствие понадобится тут. Свою землю и привычный жизненный уклад местные готовы были защищать даже ценой собственной жизни.

– Так, а пожар что? – вздохнула Надежда Дмитриевна, занявшись следующим пациентом.

– Пожар вовремя потушили, – буркнул еще один из мужчин, смерив меня тяжелым взглядом из-под лохматых бровей.

– Да что вы все смотрите? Я вообще первым делом подумала, что у кого-то из вас сгорел дом!

– Типун тебе на язык!

– К дому это еще надо подобраться без свидетелей. Да и кому мешают наши халупы? А вот лес – бери, поджигай сколько влезет.

– А это точно поджог? – насторожилась я. – В конце концов, леса у нас горят каждый год.

– Вот и поджигатели думали, что под этот шумок все спишут, – сощурился тощенький лысый дедок. – Никому из местных такое бы и в голову не пришло.

– Почему? – искренне не поняла я.

– Весна. Лес сырой. Ежели поджигать – так когда он как порох высохнет.

– Ну, ты ей, Влас, еще как правильно подскажи! – возмутился до этого помалкивающий мужчина.

– Это не наш метод, – я пожала плечами. – Кажется, вы не до конца понимаете, что происходит.

– И чего же мы не понимаем, скажи?!

– Того, что девяностые уже давно в прошлом. Сжечь здесь все ради стройки… Вы серьезно вообще? Как официальный представитель компании, заявляю, что мы непричастны к пожарам, впрочем, как и к любой другой незаконной деятельности.

Взяточничество я вынесла за скобки, в конце концов, речь шла вообще не об этом.

– Антибиотики нужно пропить! И смотрите, не так, как лекарства, что я выписала тебе от давления!

– Да я их пью, Надь, ты че?

– Ага. Знаю я, как ты пьешь. Ходишь, на каждом углу рассказываешь, что они тебе не помогают.

– Ну, так если не помогают? – буркнул мужичок, отводя взгляд.

– Да ты их сначала купи! – подбоченилась Надежда Дмитриевна. Не знаю, чем бы закончился этот спор, если бы в двери опять не загрохотали.

– Ну что еще случилось? – обеспокоенно нахмурилась хозяйка, выходя встречать незваных гостей. – Зоя! Что-то с папкой?

– Архип пуще нас обгорел. Но к тебе идти не стал. Ты его знаешь – все сам, – отчитался Василий. А тонкокосая девчонка лет десяти только кивнула:

– Ага.

– Так, а ты чего, Зоечка, прибежала? – Надежда Дмитриевна ласково потрепала девочку по макушке, обеспокоенно вглядываясь в конопатое личико. – Распереживалась из-за папки?

Зоя шмыгнула носом. Ее голова поникла, а угловатые плечики мелко затряслись:

– Ему больно. А у нас даже таблеток нету…

– А плакать чего? Я сейчас дам тебе обезболивающие. Укол поставить ты, наверное, не сможешь? – девочка затрясла головой из стороны в сторону, отчего ее косицы смешно подпрыгнули. – Я к вам до утра ковылять буду, – раздосадованно нахмурилась Надежда Дмитриевна.

– Давайте я, – брякнула, прежде чем поняла, под чем подписалась.

– Ты? – удивилась хозяйка.

– Ну, да. Укол я и с закрытыми глазами смогу поставить. Да что вы уставились? – возмутилась, обводя злым взглядом набычившихся мужиков. – Ну не доверяете мне – я его жену научу. Это же плевое дело!

– Вдовец он, Дашенька. Иди… Только оденься. А то совсем голая.

Ну, извините. Я спала вообще-то, когда к нам набежали. И пусть мне только кто-то скажет, что шелковая ночнушка на тонких бретелях – неуместный наряд для сна.

Вдовец. Надо же… Еще и с ребенком.

Я сбегала к себе, натянула спортивки, невесомый пуховичок, купленный в Юникло, тонкую шапку-бини и вернулась за пакетом с лекарствами.

Девочка неуверенно топталась в дверях, переступая с ноги на ногу.

– Не волнуйся, – выдавила улыбку. – Все будет хорошо.

Да, банальщина, но иногда и ее достаточно, чтобы воспрянуть духом, а что еще сказать, я не знала. Предстоящая дорога нервировала меня едва ли не больше, чем последующая встреча с Архипом. Потому что я как раз понимала, чего мне от нее ждать. С Зоей было сложнее. Я никогда не общалась с детьми. И банально не понимала, как к ней вообще подступиться. Что если она начнет на меня наседать или закидывать вопросами?

– Давай, Даш, скорее. Отзвонись сразу, как придете, чтобы я не волновалась, ладно? – суетилась Надежда Дмитриевна.

– Конечно.

Я в очередной раз натянуто улыбнулась девочке и указала на дверь:

– Пойдем.

– Бегом было бы быстрее, – вздохнула Зоя, когда мы вышли.

– Хочешь бегом? – я скосила на девочку взгляд. – Ну, тогда показывай дорогу.

Кажется, в ее круглых глазах мелькнуло удивление, с которым, впрочем, она довольно быстро справилась, сорвавшись с места. Даже в такой ситуации ребенок не упустил возможности включиться в игру «кто быстрее». Зойку я нагнала быстро. Сказывались годы практики. Чтобы упорядочить хаос в мыслях, я бегала каждое утро и в любую погоду. Дождь, снег, зной… Мне было все равно.

Минут через пять Зоя устала. Остановилась, отдышаться. Стерла набежавший пот.

– Мы уже почти добрались. Во-о-он наш дом, – пропыхтела она. Я кивнула, прослеживая за ее рукой, что указывала направление. Вот уж чего я совершенно не ожидала, так этого того, что дом Архипа окажется таким… Вытянутый прямоугольник – сочетание абсолютно глухих и, наоборот, полностью стеклянных стен – красиво подсвеченный по периметру, он ну совершенно не вязался у меня с этим человеком. В груди что-то шевельнулось…

– Веди.

Двор был никак не облагорожен. По факту он представлял собой кусок леса, посреди которого располагался очаг с выстроенными по кругу от него деревянными шезлонгами. А чуть в стороне угадывалось что-то вроде летней кухни с зоной для барбекю. Зная примерно стоимость квадратного метра земли, да имея представление о цене строительства, я прилично обалдела, когда просчитала, в какую цену обошелся Архипу такой вот домик.

– Папа… Я… В общем, я тебя не послушала и привела…

– Какого черта ты здесь делаешь? – рявкнул Архип, возникая из темноты дома. Выглядел он настолько хреново, что я даже внимания не обратила на его грубость. Вместо этого подскочила к нему, поднырнув под тяжелую руку, и потащила к дивану. В нос ударил терпкий аромат мужского пота и гари.

– Ляг. На ногах не стоишь ведь... Зоя, принеси мне полотенца и тазик с водой! Ты обработал ожоги?

– У меня их нет.

– А что есть? – я пристально осмотрела мужское тело. Щеки обожгло, а между ног сладко заныло. Мой гинеколог уверял, что у меня просто высокое либидо – и это норма. Но в такие моменты, как этот, я не чувствовала себя нормальной. Не-а. Кем надо быть, чтобы в настолько неподходящее время думать о сексе?!

Поймав мой взгляд, Архип, будто нехотя, задрал футболку. На боку у него зияла огромная рваная рана.

– Боже мой! Как ты так?

– Напоролся на сук.

– Тебе в больницу надо.

– Обойдусь.

Каким-то шестым чувством я понимала, что спорить с ним бесполезно. Он просто не станет со мной говорить – и все.

– Зой, знаешь что? Ты иди, наверное, отдыхай. Уже поздно. О твоем папе я позабочусь, честное слово.

Не без облегчения вздохнув, девочка подлетела к отцу. Схватила его за руку, поцеловала в тыльную сторону ладони и так же прытко ускакала прочь. Не то чтобы я была такой уж эмпатичной, но настолько скупое и в то же время отчаянное проявление чувств показалось мне несколько странным. Словно в их семье не принято было давать волю эмоциям. У Архипа с ними вообще были какие-то сложности. А Зоя… Зоя, как будто понимая отца, не желала лишний раз ему навязываться со своими.

Оставшись наедине с Архипом, я испытала чувство острой неловкости.

– Ты пока сядь. Я наложу повязку, чтобы снова не закровило.

– А в ампуле что?

– Обезболивающее. Надежда Дмитриевна дала. Или ты думаешь, я ждала случая тебя отравить?

– Нет.

Пока я заклеивала его рану и накладывала повязку, Архип сидел молча, стискивая кулаки и поджимая побелевшие губы. Его мышцы непроизвольно сокращались от боли, вызывая острое желание их погладить.

– Я тут ни при чем, – посчитала нужным прокомментировать. Архип и бровью не повел.

– Разберемся.

– Я тут ни при чем! – повторила зло. – За кого ты вообще меня принимаешь?! А, ладно. Хрен с тобой. Думай что хочешь.

Подхлестываемая яростью, я разорвала упаковку шприца и стала медленно его наполнять лекарством. Руки немного подрагивали…

– На живот.

– Так коли.

Архип отвернулся к стене и рванул к коленям брюки вместе с трусами. Ну, хочется ему так – пожалуйста. Хотя в положении, когда мышца напряжена, ему определенно будет больнее. Не давая себе насладиться видом отпадной задницы грубияна, я хлопком ввела иглу в мышцу и осторожно надавила на поршень.

Господи, как я это ненавидела! Ставить уколы мне пришлось научиться на тяжело заболевшей матери. После того, как она умерла, этот навык мне ни разу не пригодился, хотя и не потерялся. Маму я спасти не смогла. Маму не спасло бы и чудо. Тут же были все шансы. Я зачарованно протерла место укола небольшой спиртовой салфеткой. А когда смогла отвести глаза, наткнулась на пристальный и очень-очень тяжелый взгляд Архипа. Из-за того, что я была вынуждена над ним склониться – смотрел он сверху вниз. Может быть, поэтому его внимание было таким давящим? Ну не мог же он проникнуть в мою голову и прочитать, чего же я хотела на самом деле?